Оксана Абрамкина – Гнилоуст (страница 2)

«Обувь снимите сразу...»

Она открыла глаза и шумно выдохнула через нос, пытаясь унять подступившую к горлу тошноту. За окном проносился лес. Но это был не тот приветливый, светлый сосновый бор, который показывают на туристических открытках. Здесь, ближе к северу, тайга становилась угрюмой, запущенной. Ели стояли вплотную друг к другу, их нижние ветви были сухими, черными и перепутанными, словно колючая проволока. С лап огромных деревьев свисали длинные, грязно-серые пряди бородатого лишайника. В Карелии его называют «ведьмины волосы». Казалось, будто деревья укутаны в истлевшие саваны.

Кира моргнула. Ей показалось, что одна из раскидистых елей на обочине качнулась не от ветра. Она словно... подалась вперед, провожая машину взглядом.

— Дэн, сбрось скорость, — тихо попросила Кира. Её собственный голос показался ей чужим, надтреснутым.

— Что, Кир, совсем плохо? — Макс обернулся с переднего сиденья, в его глазах читалось дежурное сочувствие, смешанное с нетерпением. — Потерпи немного, скоро приедем. Нам нельзя терять время, Алина нас уже ждет у въезда.

— Нет, я... — Кира сглотнула слюну. — Деревья. Они странные.

— В каком смысле? — Макс прищурился, глядя в боковое окно. — Лес как лес. Дрова.

— Они клонятся, — прошептала Кира, не отрывая взгляда от окна.

Теперь она видела это отчетливо. Это не было оптической иллюзией или следствием её тошноты. Деревья по обе стороны дороги не росли вертикально вверх. Чем ближе они стояли к асфальту, тем сильнее их стволы изгибались, образуя над дорогой подобие живой, колышущейся арки. Тяжелые, покрытые лишайником ветви тянулись к машине, словно пытались дотянуться до крыши, погладить её своими сухими, когтистыми пальцами.

И самое жуткое — они двигались. Когда внедорожник приближался к очередному дереву, оно медленно, едва заметно, но совершенно плавно наклоняло свою вершину ниже, навстречу лобовому стеклу, а после того, как машина проезжала, возвращалось в прежнее положение.

Словно лес кланялся им. Или... принюхивался к незваным гостям.

— Дэн! — Кира вскрикнула, резко подавшись вперед и вцепившись пальцами в спинку водительского сиденья. — Тормози! Тормози, оно сейчас упадет!

Прямо перед ними огромная, вековая сосна с уродливым, искривленным стволом внезапно накренилась над дорогой под углом почти в сорок пять градусов. Её нижние ветви буквально скребли по воздуху в паре метров от асфальта.

Дэн резко нажал на тормоз. Тяжелый внедорожник клюнул носом, шины жалобно взвизгнули, заставив сработать АБС. Киру швырнуло вперед, ремень безопасности больно врезался в грудь. Сумки на заднем сиденье с грохотом посыпались на пол.

Машина остановилась посреди пустой трассы. Двигатель продолжал тихо работать, но в салоне повисла мертвая, звенящая тишина.

— Черт возьми, Кира! Ты чего творишь?! — Макс тяжело дышал, ухватившись за ручку над дверью. — Я чуть зубы об панель не выбил! Дэн, ты видел что-нибудь?

Дэн молчал. Он смотрел прямо перед собой через лобовое стекло. Его пальцы так сильно сжимали руль, что побелели суставы.

Прямо перед капотом машины дорога была абсолютно чистой. Сосна, которая секунду назад висела над асфальтом, преграждая путь, теперь стояла на обочине. Ровная, прямая, уходящая вершиной в серое небо. Ни одна её ветка не шевелилась. Ветра не было вообще.

— Здесь ничего нет, — тихо сказал Дэн. Его голос был ровным, но в нем сквозило напряжение. — Кира, тебе показалось. Это из-за укачивания. Глюк.

— Я видела... — Кира почувствовала, как по щеке покатилась холодная слеза. — Она наклонилась. Прямо на нас. Она тянулась...

— Тихо, тихо, всё нормально, — Макс вздохнул и потянулся назад, похлопав её по колену. — Это просто усталость. И саспенс. Мы все на взводе после вчерашнего стрима. Дэн, давай потихоньку дальше. Тут стоять посреди трассы небезопасно.

Дэн медленно отпустил педаль тормоза. Машина тронулась.

Когда они проезжали мимо той самой сосны, Кира заставила себя посмотреть на её ствол. Кора дерева была темной, почти черной от влаги. И на высоте человеческого роста на ней отчетливо выделялся свежий, светлый скол, словно кто-то совсем недавно содрал кусок коры. Форма скола до боли напоминала раскрытый в безмолвном крике рот.

Кира отвернулась и закрыла лицо руками. Ей казалось, что холодный, сырой воздух тайги уже просочился сквозь закрытые окна и теперь медленно заполняет её легкие с каждым вдохом.

***

Медвежьегорск встретил их тяжелым запахом озерной гнили и мокрого угля. Город казался высеченным из того же серого гранита, на котором стоял. Зажатый между суровыми, поросшими кривыми соснами скалами и бескрайним, свинцовым зеркалом Онежского озера, он выглядел временным, полузаброшенным лагерем, который тайга вот-вот поглотит обратно.

Двухэтажные деревянные бараки с почерневшими от сырости стенами соседствовали здесь с безликими советскими пятиэтажками. Редкие прохожие в темных куртках шли, низко опустив головы, словно пряча лица от пронизывающего ветра, дующего с озера. Онега лежала неподвижно, огромная и мертвая, без единой волны, отражая низкое, волокнистое небо.

— М-да, жизнерадостное местечко, — пробормотал Макс, прижимаясь лбом к стеклу. — Идеальная декорация для хоррора. Дэн, сними пару планов через лобовуху, пока свет совсем не ушел.

Дэн молча приподнял камеру, объектив тихо зажужжал, ловя фокус на серых крышах.

Они договорились встретиться с Алиной на старой, полуразрушенной деревянной пристани, где когда-то швартовались катера. Сейчас от нее остались лишь черные, покрытые слизью сваи, торчащие из воды, как гнилые зубы какого-то исполинского чудовища.

Алина стояла на краю бетонного пирса. На ней была старая, выцветшая штормовка болотного цвета и тяжелые туристические ботинки. Руки она глубоко прятала в карманы. Из-под натянутого капюшона выбивались пряди темных волос, а лицо казалось неестественно бледным, почти прозрачным на фоне серой воды.

Когда внедорожник остановился рядом, она вздрогнула, словно её вырвали из глубокого забытья, и медленно повернулась.

Макс первым выскочил из машины, раскинув руки для приветствия, но его энтузиазм быстро угас под её холодным, остановившимся взглядом.

— Привет! — Макс попытался улыбнуться. — Едва нашли это место. Связь тут, конечно, полный отстой. Я Макс, это Дэн и Кира.

Алина лишь коротко кивнула. Её глаза, окруженные темными тенями от недосыпа, скользнули по ребятам. Когда её взгляд остановился на Кире, Алина на секунду задержала его, словно оценивая, выдержит ли эта хрупкая девушка то, что ждет их впереди.

— Машина пройдет до старой вырубки, — без предисловий сказала она. Её голос был тихим, монотонным, лишенным каких-либо эмоций. — Дальше только пешком. Назад дороги не будет, пока не пройдем маршрут. Вы уверены, что вам это надо?

— Обижаешь, — усмехнулся Макс. — Нас ждет отличный контент. Ты ведь покажешь нам места, где... ну, где пропал твой брат?

При упоминании брата Алина едва заметно вздрогнула. Пальцы в карманах её куртки сжались так, что ткань натянулась.

— Покажу, — коротко бросила она и направилась к задней двери машины.

Она села на заднее сиденье рядом с Кирой. В салоне сразу стало как будто холоднее. От Алины пахло сухой травой, болотной водой и чем-то еще — странным, сладковатым запахом, который Кира уже где-то чувствовала, но не могла вспомнить, где именно.

Дэн завел мотор. В этот момент Алина сделала странное движение: она резко, почти панически откинула голову назад и закрыла лицо ладонью.

— Что такое? — обернулся Макс.

— Зеркало, — глухо сказала Алина сквозь пальцы. — Поверни зеркало.

Дэн посмотрел в салонное зеркало заднего вида. В нем отражалась Алина, точнее, её рука, закрывающая лицо.

— Извини, — Дэн протянул руку и повернул зеркало вверх, к потолку, так, чтобы в нем отражалась только обивка крыши. — Так нормально?

Алина медленно опустила руку. Её дыхание было частым и прерывистым.

— Не люблю отражения, — тихо, словно оправдываясь, произнесла она, глядя исключительно в пол машины. — В Медвежьегорске... в общем, у нас старые люди говорят, что через зеркала лес видит тебя изнутри. Когда ты смотришь на себя, он смотрит на твои мысли.

Макс хмыкнул, явно сочтя это за хорошую байку для будущего сценария, и потянулся к блокноту, чтобы записать фразу. Но Кира не смеялась. Она внимательно наблюдала за Алиной.

Окна машины были слегка запотевшими от дыхания. На стекле со стороны Алины образовалась тонкая водяная пленка, создающая слабое, размытое отражение. Заметив это, Алина тут же резко отвернулась в противоположную сторону, буквально вжавшись плечом в сиденье Киры. Её взгляд метался по полу салона, избегая любых блестящих поверхностей — хромированных ручек дверей, экрана выключенного телефона Макса, объектива камеры Дэна.

— У тебя дома нет зеркал? — тихо спросила Кира, стараясь говорить как можно мягче.

Алина медленно повернула к ней голову, но смотрела не в глаза Кире, а куда-то в район её плеча.

— Я закрасила их черной краской, — шепотом ответила она. — Все до одного. После того, как Коля пропал. В первую ночь я подошла к зеркалу в прихожей... и увидела, что за моей спиной, прямо в коридоре нашей квартиры, стоят еловые ветки. И они шевелились, хотя окна были закрыты.

В салоне снова повисла тяжелая тишина. Слышно было только, как дворники с тихим шуршанием смахивают с лобового стекла первые тяжелые капли начавшегося холодного дождя. Дэн молча переключил передачу, и внедорожник двинулся по разбитой улице Медвежьегорска в сторону темнеющей на горизонте стены леса.