Ог Мандино – Университет успеха (страница 10)

Уже одной только необходимости браться за первую подвернувшую' жойно и без рис; ся работу, которую нам удалось найти, достаточно, чтобы объяснить, по- Наполовину юмор

чему лишь немногие из нас реализуют свои жизненные планы. Часто н; первых порах мы стараемся не терять из виду свою подлинную цель, несмотря на то что пока вынуждены зарабатывать на кусок хлеба, занимаясь совершенно неподходящей работой. Мы планируем постоянно п< мнить о своих амбициях, и не просто помнить, а всеми правдами и неправдами двигаться в нужном направлении, используя для этого вечера, уик-энды и отпуска. Но работа с девяти утра до пяти вечера предъявляет немалые требования, она утомляет и изнуряет. Словом, нужно быть настоящим суперменом и иметь сверхчеловеческую силу характера, чтоб вкалывать в одиночку, когда все остальные развлекаются и когда у нас нет никаких гарантий, что мы непременно добьемся успеха, если продол жим прилагать свои усилия. Так вот и получается, что мы, сами того ье понимая, попадаем в ситуацию, когда нас затягивает в поток Воли к Неудаче. Мы все еще продолжаем барахтаться, мы кое-как двигаемся и не видим, что лишь плывем по течению, скорее катимся по наклонной плоскости.

!

ишь немнол4^1 тчать все С нуд»' ений в мире ринадлеж мч, озраст, которы . к: UBBM*.

В итоге мы в Швейной! вкЛЖЙ ользуя' оажк ак и приобрел ортно, получи сить «краткой II то мы ШШЦЙЦП зволяилцую на ствет кой Вале носгыа тонксх обманули, и щ смертей пан из Если area с. собой а друг с кого момента, вчего лили ж нас плавно ci зюш той торт даже в плов «три есть од т адом чя аишш I

Большинство из нас скрывают свою неудачу от посторонних, и наиболее успешно мы прячем ее от самих себя. Вовсе не трудно игнорировать тот факт, что мы делаем намного меньше, чем способны; что добились воплощения лишь очень немного из того, что планировали; и что вероятно, нам никогда не удастся осуществить все то, к чему мы стремились. Одна из причин, по которой всем нам удается так легко обманывать себя, состоит в том, что где-то по дороге мы, похоже, вступаем, не проронив на сей счет ни слова, в своего рода джентльменское соглашение со своими друзьями и знакомыми. «Не упоминайте при мне о моей жизненной неудаче, — безмолвно умоляем мы их, — и я никогда не позволю себе даже намекнуть на то, что вам не удалось достичь и малой толики всех тех свершений, которых я от вас ожидал».

Столь тактичное молчание редко нарушается в молодости или в начале зрелости. В этом возрасте как бы предполагается, что в любой момент мы еще можем семимильными шагами, рвануть вперед. Немного позже обет всеобщего молчания смягчается. Наступает период, когда совсем не страшно улыбнуться с сожалением и признать, что намерения, с которыми мы вступали в этот мир, были слишком несбыточными, особенно те надежды, которые мы питали по поводу собственных достижений. После пятидесяти, а иногда и раньше, уже можно достаточно спо

ВОйно и без риска позволить себе на сей счет некое обезоруживающее и I «половину юмористическое ворчание, ропот и жалобы. В конце концов, Лвшь шмногие из наших сверстников могут сказать: «Почему бы тебе не

• чать все с нуля?» Тем не менее изрядная часть самых крупных достижений л мире, многие из незаменимых шедевров мирового класса

'^т«нг -лежат мужчинам и женщинам, уже далеко перешагнувшими тот Возраст, который все мы слишком необдуманно считаем наиболее "V. дивным.

В доге мы скользим по жизни на холостом ходу, не внося в нее соб-егаенного вклада, не раскрывая всего, что было в нас заложено, не ис-Рйаяьзуя даже самой малой доли своих способностей, как врожденных, и приобретенных. А уж если нам удалось устроиться достаточно ком-| то, получить от окружающих немного уважения и восхищения, вку-вгп- «к латкой и ничтожной власти»³⁴ вкупе с небольшой порцией любви,

• лы наверняка думаем, что заключили с жизнью хорошую сделку, по-|4вюяяющую нам оставаться в выигрыше, и молча соглашаемся с соб-

#oiH Волей к Неудаче. Мы даже гордимся своими проницатель-тонкостью и практичностью, не подозревая, сколь ужасно нас -г наи- ^^^рИжлчули. и отказываясь признать, что мы согласились на компенсацию риро- Верти "-есто наград жизни.

доби- Если ьта сложная, изощренная игра, в которую мы все играем сами с

11 ■ iTo. ^^Нрэбой и друг с другом, никогда не завершится — никогда не достигнет та-реми- Момента, когда мы внезапно увидим, что в конечном счете это была

ывать ^НВОего лишь не совсем честная игра, — то Воля к Неудаче может убедить ;роро- плавно, спускаться вниз, под уклон, пока мы не упокоимся у подно-

ше со той горы, на которую когда-то планировали взобраться, и никому

жиз- в голову не придет возражать против подобного финала. Но у этой

гволю I ■гры есть одно свойство: иногда она неожиданно прерывается, причем Элики Ш самом ■ интересном месте, и тогда мы задаемся вопросом, почему бе-

JDCU сломя голову, словно наша жизнь зависит от этого, — примерно так, ‘ВЗК бывает в детстве с ребенком, заигравшимся в прятки, — и куда поде-‘ выась та настоящая жизнь за время, в течение которого мы отключились от нее и занимались ничегонеделанием или ходили на работу, -зеспр "чвявшую нас не более чем куском хлеба с маслом.

Если (аже этот момент наступает, большинство людей вскоре выбра-■ его из головы и надолго забывают и, может быть, вообще никог-ГВз яе вспоминают. Но некоторое из нас не могут стереть его из памяти. Тк 'ели мы продолжаем участвовать в этой игре, она превращается

в кошмар, и главной нашей заботой становится вопрос о том, как щ снуться, выйти из игры и вернуться в реальность. Но иногда этот кошм усугубляется. Мы опробуем один за другим разные варианты выхода, i торые, как нам кажется, ведут к свободе, но на деле мы вновь оказывае ся в самом центре Сада из Зазеркалья, где заблудилась Алиса. Тогда г снова и снова начинаем эти почти бесконечные поиски.

Однако убежать все же можно, но для этого, опять-таки во много» I (ичествг чае по стопам Алисы, нужно сначала вернуться назад, признав, что Воля ^u любом ГОР еудаче может быть чем-то совершенно реальным, а затем согласитьсящ ить, не имев! и, что мы оказались ее жертвами. Явственно спал

ЖЕРТВЫ ВОЛИ К НЕУДАЧЕ

Если бы Воля к Неудаче, подобно кори или простуде, заявляла о себе при помощи каких-либо симптомов, то она, скорее всего, давно была бы

изжита.

Но, к сожалению, признаки этой хвори весьма разнообразны, и имя им — легион. Если бы вы попытались вытащить вечно где-то обедающе-1 го, танцующего и посещающего театры столичного плейбоя средних лет 1

из той карусели, в которой он безостановочно вертится, и познакомь

его с небритым, неряшливо одетым философом, живущим в огромной! картонной коробке из-под печенья, и произнесли в процессе их взаимно-! го представления нечто вроде: «Хочется, чтобы вы оба получше узнали] друг друга, у вас ведь так много общего», — то вас сочли бы безумцем; < тем не менее вы были бы во многом правы. И бездельником, грезящим наяву в своей коробке, этим типичным интровертом, и танцующим на балах экстравертом — полнейшими антиподами с точки зрения бытовьь обстоятельств их жизни — движут одни и те же импульсы; подсозна тельно они оба стремятся потерпеть неудачу.

В жизни этих людей есть общий знаменатель. «Не действуй так, слов-1 но тебе отведена тысяча лет жизни», — предупреждал самого себя Марк Аврелий в своих максимах³⁵. А ведь все те, кто находится во власти Воли к Неудаче, поступают так, будто впереди у них- ничуть не меньше тысяч: лет. Мечтают ли они или пляшут, но в любом случае тратят дарованные У им драгоценные часы и дни таким образом, как если бы их запас был 1 неистощим.

Однако поскольку существует столько же способов потерпеть неудачу, как и разнообразных классов и подклассов среди психологических ти-

(, как про от кошмао | ыхода, KOi казываем-1 Тогда мы |

ю многое , что Вол гласшъсд!

та о себе | 'была бы

ы, и имя ■ >едающе-дних лет I шкомить I тройной I !заимно-1 е узнали ■зумцем; >езящим | щим на оытовых одсозна-

1К, слов-5я Марк j I Воли к 1 тысячи I 1ванные ] гас был I

, неуда- | жихти- I

он личности, то мы часто бываем не в состоянии распознать присут-гвие Воли к Неудаче в нас самих или в окружающих нас людях. Вот призеры лишь нескольких из несметного числа способов действовать «так, говно теб< отведена тысяча лет жизни».

Есть люди, которые, чтобы поддержать физическую форму, спят щый день намного больше, чем это необходимо. Разумеется, если коШ често часов, отводимых на сон, не превышает норму слишком сильно, :о в любом-индивидуальном случае очень трудно с уверенностью устано->, не имеем ли мы дело просто с соней — человеком, которому свой-венно .спать много. Но когда в этом явлении наблюдаются признаки ^преодолимого, почти маниакального влечения ко сну, то можно не сомневаться, по вы нашли подлинную жертву неудач. Те, кто впадает в Г дурное настроение или вообще объявляет себя полуживыми, если им гршилось лечь в постель немного позже обычного, те, кто каждое утро с ревогой подсчитывает точное количество часов, которое им удалось подать на;протяжении предыдущей ночи, те, кто безутешно оплакивает любое нарушение своего драгоценного сна, каждый час бессонницы, «и«щьш-несвоевременный звонок в дверь или по телефону, — все эти люди ,илят для себя в сне нечто гораздо большее, чем его нормальную фд-'кцию восстановления и укрепления сил. А когда взрослый человек идет „дальше этого и позволяет себе разок-друтой в день прилечь и гемнуть, считая такие паузы чем-то совершенно обыденным и нным, то поставить ему диагноз совсем просто.