Офелия Роланд – Геном (страница 7)

– Это тебе оставим, чтобы стражу не смущать, – усмехнулась она и накинула её на меня, влажную и плотную.

Они ушли, громко пересмеиваясь. Я осталась сидеть на краю онсэна, дрожа от боли и всепоглощающего отчаяния. Оно подступало к горлу кислым комом, давило на глаза. Я зажмурилась, стиснула зубы. Нет. Не дам им этого удовольствия. Я обернулась в ткань, едва прикрывавшую тело, и побрела прочь, в наступающие сумерки.

Дорога к моим покоям шла мимо складских строений. Воздух уже был пронизан вечерней свежестью, но внутри меня всё горело. Я почти не видела дороги из-за тихих и жгучих слёз, которые наконец вырвались наружу.

– Ну-ка, что это у нас? – грубый голос спереди заставил меня вздрогнуть и остановиться.

Двое стражников, те самые, что сопровождали тогда Сэиджи, перекрыли узкую тропинку. Их глаза, тёмные и хищные, с интересом оглядели меня с ног до головы.

– Наша невеста, да? – один, коренастый, с обветренным лицом, сделал шаг вперёд. – Что-то больно расстроенная. И почти голая. Холодно, поди?

– Может, согреем? – второй, помоложе и нахальнее, уже протягивал руку, чтобы ухватить край ткани.

Я отпрянула, сердце забилось где-то в горле, судорожно и громко. Паника, слепая и липкая, поднялась из живота. Ошейник. Нет силы. Нет защиты.

– Не трогайте меня, – выдохнула я, но голос дрогнул, выдав весь мой ужас.

– А мы и не будем трогать, – ухмыльнулся первый, а его напарник уже схватил меня за руку выше локтя, железной хваткой. – Мы познакомимся поближе. Принц наш, Сэиджи, не против, мы у него на хорошем счету. А ты… ты что, пожалуешься? – Его дыхание, пахнущее дешёвым алкоголем, обожгло щёку.

Я зажмурилась, чувствуя, как мир сужается до этих двух ухмыляющихся рож и боли в руке. Где-то в глубине, под гудящим ошейником, что-то дёрнулось – тлеющий уголёк бессильной ярости.

– Оставьте её.

Голос прозвучал не громко, но с такой неоспоримой, ледяной чёткостью, что стражники вздрогнули и разжали хватку. Я открыла глаза.

Между мной и ними стоял он. Акихиро. Высокий, в тёмном, простом халате, застёгнутом до самого горла. Его длинные чёрные волосы были гладко зачёсаны назад, лицо, лишённое эмоций, казалось высеченным из бледного мрамора. В руках он держал ещё один такой же халат из плотной ткани.

Он даже не взглянул на стражников. Его глаза, серые и проницательные, как зимний туман, остановились на мне. Без жалости, без гнева – с холодной, аналитической оценкой. Затем, одним плавным движением, он накинул на мои плечи принесённый халат. Ткань была тёплой, сухой и пахла кедром и чем-то ещё – старой бумагой и спокойной силой. Он прикрыл меня, заслонил собой от их взглядов.

– Уходите, – произнёс Акихиро, наконец повернувшись к стражам. Голос был ровным, но в нём слышалось стальное нетерпение.

Коренастый стражник фыркнул, пытаясь вернуть себе наглость.

– Господин Акихиро… Мы просто порядок наводим. Эта дикарка…

– Порядок, – перебил его Акихиро, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая, смертоносная усмешка, – заключается в том, чтобы не трогать собственность клана. Особенно ту, что имеет уникальную ценность. Вы же не хотите объяснять моему отцу, почему его будущая невестка ходит в синяках от рук его же стражей?

«Собственность». Слово обожгло сильнее любого оскорбления волчиц. Но сейчас оно было щитом.

Стражи переглянулись. Младший, похоже, струхнул, но старший набрался наглости.

– Ты, с позволения сказать, не в том положении, чтобы указывать, – пробурчал он. – Белая ворона… Книги читаешь, пока другие когти точат. Твой братец…

Он не успел договорить. Акихиро не трансформировался. Не было вспышки силы, звериного рёва, удлинения когтей. Просто мелькнуло движение – быстрое, точное, без малейшего намёка на агрессию, как удар хлыста.

Коренастый стражник захрипел, схватившись за горло, и согнулся в поклоне. Второй бросился вперёд, но Акихиро, словно отмахиваясь от назойливой мухи, поймал его запястье, провернул – раздался отвратительный хруст – и оттолкнул. Тот отлетел к стене и затих, скуля от боли.

Всё заняло несколько секунд. Тишину нарушал только тяжёлый хрип поверженных и далёкий рёв водопада.

Акихиро выпрямился, поправил рукав халата. Он даже не запыхался.

– Доложите, что поскользнулись при исполнении, – сказал он тем же ровным тоном. – Или придумайте что-то правдоподобнее. А теперь исчезните.

Когда они, ковыляя и поддерживая друг друга, скрылись в темноте, Акихиро повернулся ко мне. Его лицо снова было непроницаемой маской.

– Пойдёмте. Провожу вас.

Я молча закуталась в его халат, который был на мне огромен, и поплелась за ним. Он вёл меня не в главные покои, а к небольшому, отдельно стоящему павильону, почти скрытому зарослями бамбука. Внутри было просто: низкий столик, пара подушек для сидения, свиток с каллиграфией на стене и слабый свет бумажного фонаря.

– Садитесь, – указал он на подушку.

Я опустилась, не в силах сдержать дрожь – то ли от холода, то ли от пережитого шока. Акихиро сел напротив, его спина была прямой, а взгляд – тем самым оценивающим, каким я когда-то изучала свою комнату в Академии.

– Вам нужно научиться выбирать битвы, – сказал он наконец. Его бархатный голос был лишён упрёка, это была констатация факта. – Драка в онсэне была бессмысленна. Они спровоцировали вас, и вы клюнули. Вы позволили эмоциям затмить рассудок.

Я встрепенулась, холод пробежал по спине. Ошейник заглушал силу, но не остроту слуха.

—Вы… как вы узнали? Вы следили за мной?

Акихиро чуть заметно покачал головой, как бы сожалея о моей прямолинейности.

– Нет необходимости в слежке. Фаворитки моего брата встретились мне по пути. Они были взволнованы, обсуждали «драку с дикаркой» и её «жалкие» попытки сопротивляться. По обрывкам их разговора несложно было понять суть проблемы. Гримор – это улей. Шёпот в одной его части становится гулом в другой.

Он снова устремил на меня оценивающий взгляд.

– Они говорили о моих друзьях, – прошипела я, сжимая края халата так, что костяшки пальцев побелели.

– И что? Слова не оставляют синяков. Ваша реакция выдала вашу слабость куда красноречивее любых оскорблений. Вы эмоциональны. Недисциплинированны. – Он сделал небольшую паузу, его серые глаза, казалось, измеряли и взвешивали каждую мою черту. – Дерзость – это роскошь, которую могут позволить себе либо очень сильные… либо очень глупые. Так кто вы, Амайя? Бунтующая сила или просто глупая девчонка, которая горит, как порох, от первой же искры? Как и ваша… биологическая предшественница.

Я вздрогнула, но на этот раз не только от того, что он назвал так Тиду. Его вопрос вонзился глубже, заставив на миг усомниться в собственной правоте. Я была сильна? С ошейником на шее, беззащитная перед любым стражником? Или всё это время я была просто глупа, полагаясь на ярость вместо расчёта?

– Не называйте её так, – выдохнула я уже без прежней силы, больше по привычке.

– А как? Безумная кумихо, спалившая город? Легендарное чудовище? – Он слегка склонил голову. – История пишется победителями, Амайя. А победителями тогда стали не кумихо… Мой отец и такие, как он, предпочли эволюцию. Слияние с людьми, выживание в тени. Ваш отец, доктор Генри, и такие, как он, предпочли науку. Они хотели не выжить, а улучшить, создать. И породили хаос. Тида была вершиной этого хаоса. А что вы?

Я смотрела на него, на это холодное, умное лицо изгоя, который всё понимал.

—Я – та, кому не дали выбора.

– Выбор есть всегда, – возразил он. – Сэиджи видит в вас трофей, мать для новой породы сверх-воинов. Примитивный, но эффективный план. Мой отец видит укрепление власти клана. Я же… вижу потенциал.

– Для чего? Чтобы служить вам? Под надзором?

– Чтобы служить порядку, – поправил он. – Мир трещит по швам. Магия старых рас иссякает, скрытая в таких местах, как этот остров. Наука, как показал пример Города N, порождает монстров. Нужен новый баланс. Сила кумихо – ключ. Но сила в руках того, кто не умеет ей управлять, ведёт лишь к новым пожарам. Вам нужен учитель и надзор.

– Вы предлагаете стать этим учителем? – в моём голосе прозвучало недоверие.

– Я предлагаю вам шанс не стать поводом для новой резни, – сказал он просто. – Ошейник я могу снять, но не сейчас. Сейчас он – единственное, что сдерживает моего брата от того, чтобы сломать вас побыстрее. И единственное, что сдерживает вас от того, чтобы, поддавшись эмоциям, спалить половину Гримора. Когда вы будете готовы слушать, а не просто реагировать – приходите. Этот павильон всегда открыт.

Он встал.

– Халат оставьте. Вас проводят в покои. И помните – следующая ваша вспышка гнева может стать последней. Для вас. И для тех, за кого вы так яростно пытаетесь заступиться.

Он вышел, оставив меня в тишине, нарушаемой лишь шелестом бамбука за стенами. Я сидела, закутанная в ткань, пахнущую им, и смотрела на свои дрожащие руки. Отчаяние ещё клубилось внутри, но его уже теснила новая, холодная мысль. Он был прав. Яркие, слепые вспышки ярости вели в тупик. Чтобы выжить, чтобы защитить своих, нужно было стать умнее, холоднее. Нужно было научиться использовать не только пламя, но и разум. Даже если первый урок преподнёс тот, кто сам был пленником в этом золотом логове волков.

Я потянулась к ошейнику. Металл был холодным и бездушным. Клетка… Но теперь я начала понимать, что самые прочные решётки были не из металла.