Офелия Роланд – Геном (страница 6)

Меня подвели к самому возвышению и сильным, но не грубым нажимом заставили встать на колени. Я попыталась сопротивляться, упереться, но руки стражей были железными. Унижение жгло щёки. Вожак наблюдал за этой короткой борьбой, и в его жёлтых глазах мелькнуло нечто вроде одобрения.

– Так вот она, – его голос был низким, резонирующим, как далёкий гром. – Та, что носит в себе кровь Алексины. Приветствую тебя в Гриморе, дитя леса. Пусть твой плен не будет тяжек.

– Это не гостеприимство. Это похищение, – выпалила я, поднимая голову.

В зале пронёсся шепоток. Сэиджи усмехнулся. Вожак же лишь медленно кивнул.

– Прямота. Хорошо. Мы, волки, ценим её. Ты права. Это не гостеприимство – это завоевание. Ты – трофей моего сына, – он кивнул на Сэиджи, – и, как любой ценный трофей, ты обретёшь здесь почётное место. Мы давно искали твою сестру по крови. Сила кумихо – величайший дар природы. Его не должно растрачивать безумие, как у того исчадия, или портить уродливыми опытами, как делали те учёные, породившие столько ничтожных мутантов. Силу следует… культивировать. Укреплять. Передавать по наследству, смешивая с самой сильной и чистой кровью.

Его слова повисли в воздухе, чудовищные в своей спокойной уверенности. Они хотели не убить меня. Они хотели приручить. Сделать маткой для новой «совершенной» расы.

– Отец, – почтительно, но с явной гордостью в голосе начал Сэиджи. – Как я докладывал, она проявила силу даже под давлением. А среди её спутников были хату с полной трансформацией крыльев и… варг, способный на полный звериный облик. Такое нынче редкость.

При этих словах вожак нахмурился, а его взгляд на мгновение скользнул в сторону Акихиро. Тот, не меняя выражения, встретил взгляд отца, затем снова уставился в пространство. В этом молчаливом обмене читалось всё: Акихиро, способный на полную трансформацию, был здесь белой вороной. Недооценённым. А теперь Сэиджи привёл доказательство, что такое умение – не уникально, и вдобавок привёл живую кумихо. Его позиция фаворита укрепилась.

– Спаривание с ущербными гибридами – путь в никуда, – прорычал вожак, возвращая внимание ко мне. – Наша стая должна вернуть себе место на вершине. Естественным путём. Ты, дитя, станешь началом этого пути. Скоро состоится свадьба моего сына и наследницы крови кумихо. Пусть все знают: клан Клык смотрит в будущее!

В зале раздались одобрительные рыки, глухой топот. Сэиджи сиял. Акихиро оставался статуей.

– А после, – я не удержалась, мой голос пересилил гул, – после того как я исполню свою «миссию»? Что тогда? Клетка? Забвение?

Вожак наклонился вперёд, и его взгляд стал ледяным.

– Мать будущих вождей стаи всегда будет под нашей защитой и в нашем почёте. Если, конечно, проявит благоразумие. А пока… – он откинулся назад. – Отведите её в покои. Пусть отдыхает и готовится к своей новой роли.

Меня подняли с колен и повели прочь. Проходя мимо колонны, я встретилась взглядом с Акихиро. Всего на миг. В его серых, как пепел, глазах не было ни злорадства, ни сочувствия. Только глубокая, бездонная задумчивость. И понимание. Он видел ту же клетку, что и я. Просто его собственная была невидима.

Меня привели не в ту комнату, а в другие, более обширные покои, с видом на внутренний сад и водопад. Дверь закрылась. Я осталась одна в изящной, просторной клетке, в шелках, пахнущих чужеродным лесом, с тяжестью ошейника на шее и ещё более тяжёлым знанием в сердце.

Они не просто враги. Они – архитекторы будущего, в котором я всего лишь инструмент, кирпичик. И мой жених – самый амбициозный и жестокий из них. Я подошла к раздвижной стене, глядя на низвергающуюся в пропасть воду. Её рёв заглушал всё. Почти всё. Внутри, под гул блокиратора, начинала рождаться тихая, ясная мысль: чтобы сломать клетку, нужно сначала понять каждый её винтик. Даже если этот винтик – холодные, умные глаза старшего брата, наблюдающего из тени.

Глава 5: Изгой и ошейник

Волчий запах въелся в кожу. Он витал в воздухе покоев, пропитывал шелковое кимоно, прилип к волосам – терпкий, древесный, чуждый. Запах власти и плена. Я не могла больше его выносить. Это физическое ощущение неволи сводило с ума сильнее цепей.

Я подошла к двери и ударила ладонью по деревянной панели, позвав прислугу. Молчаливые женщины в скромных кимоно появились почти мгновенно. В их бесстрастных глазах я прочла привычное пренебрежение, смешанное с осторожностью. На миг мои плечи будто разжались, сбросив незримую тяжесть, но холодный металл ошейника тут же вернул меня в реальность. Свобода оказалась миражом.

Меня повели по открытым галереям вглубь комплекса, к отдельному, небольшому павильону, из которого струился лёгкий пар. Воздух здесь пах серой и нагретым камнем. Внутри, в округлом чане из тёмного базальта, уже плескалась вода, дымящаяся и манящая. Прислуга удалилась, оставив меня одну.

Первые минуты были блаженством. Я погрузилась в воду с головой, пытаясь смыть не только грязь и запах, но и липкое ощущение чужих взглядов, память о жёлтых глазах вожака, насмешливую ухмылку Сэиджи. Горячая вода обволакивала, снимая мышечные зажимы, но добраться до внутреннего озноба, сковавшего сердце, не могла. Я откинулась на край, закрыла глаза, вдыхая влажный воздух. На несколько мгновений тишина и покой стали почти осязаемыми.

Их шаги, лёгкие и хищные, сливались с шумом воды. Я услышала их слишком поздно: шуршание раздвигаемой двери, сдавленный смешок. Одиночество кончилось.

Я открыла глаза. В онсэн входили трое. Молодые волчицы, дочери влиятельных воинов клана, судя по дорогим, но небрежно накинутым полотенцам и уверенным позам. В их глазах – не праздное любопытство, а плохо скрываемое, агрессивное любопытство, смешанное с желанием поразвлечься. Найти слабое место, ткнуть в него, понаблюдать за реакцией. Я узнала этот взгляд. Он бывал у старших учениц Академии, которые выбирали себе жертву помладше.

– О, смотри-ка, кто тут у нас отмокает, – произнесла первая, с волосами цвета оникса, собранными в высокий хвост. Её голос был сладок, как забродивший мёд. – Сама драгоценная пленница. Надеюсь, вода не слишком горяча для такой нежной шкурки.

Они спустились в воду, не спрашивая, окружая меня полукругом. Пространство внезапно стало тесным, удушающим.

– Чего молчим? Забыла как рычать?

– Ничего, – вступила самая невзрачная из них, с узким, хитрым лицом. – Может, ещё покажет. Говорят, кумихо, когда защищаются, такое вытворяют: огонь, иллюзии… Покажи-ка, зверёк. Или этот ошейник и правда превратил тебя в мокрую курицу?

Они переглянулись, наслаждаясь моментом. Горячий пар обжигал лицо, но не мог прогнать ледяной холод, сковавший меня изнутри. Я сидела, стараясь дышать ровно и не смотреть на них, но их насмешки доносились сквозь шелест воды, чёткие и ядовитые.

– Хм-пф, героиня нашлась, – одна из них, с волосами чернее ночи, усмехнулась и бросила слова, острые, как осколки льда, прямо в моё сердце. – Друзья-то твои быстренько ноги унесли, как только дела запахли жареным.

– Ничего удивительного, – подхватила круглолицая, лениво перебирая ладонью по воде. Её янтарные глаза мерцали презрением. – Крысы всегда первыми бегут с тонущего корабля. Бросили свою предводительницу, как ненужный хлам.

Кровь ударила в голову. Я сжала кулаки под водой, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Они не смеют, не смеют говорить о них так! Рой и Кортни… Они ушли по моему приказу. Ведь я знала и верила, что они вернутся с подмогой. Это был план, а не предательство. Но ошейник молчал, и его молчание было красноречивее любых оправданий.

– И чего ты тут сидишь, ждёшь, пока наш принц Сэиджи с тобой позабавится? – черноволосая скривила губы. – Наверное, надеешься, что твои трусливые друзья тебя вызволят? Да они уже на другом конце материка отсиживаются!

Что-то во мне, глубокое и дикое, рванулось на свободу. Не сила – её держал подавитель. Рванулась ярость, накопленная за день унижений, страх за друзей, стыд за свою беспомощность. Я встала, вода хлынула с плеч.

– Заткнитесь, – мой голос прозвучал тихо, но с такой сдержанной яростью, что волчицы на миг смолкли. – Следующий, кто назовёт их трусами, получит по морде.

Наступила тишина, а затем взрыв смеха. Но в их глазах загорелся азарт. Им нужен был повод.

– Ой, зашипела! – черноволосая поднялась, её тень упала на меня. – Давай, полукровка. Покажи, на что способна лиса в клетке.

Они напали вместе. Без силы, без когтей и скорости, я могла рассчитывать только на уличную дерзость и отчаяние. Я вцепилась первой в мокрые волосы, тащила, кусалась, других била локтями и коленями. Это была грязная, животная драка. Кто-то царапнул мне лицо, кто-то ударил в живот. Я отвечала тем же, хрипя от натуги, чувствуя, как по щеке течёт что-то тёплое – кровь или вода. Мы барахтались в кипятке, пока одна из них не врезала мне в висок. Мир поплыл.

Их было трое. А я – одна, и та безоружная. Когда меня отшвырнули к бортику, я уже едва могла дышать. Синяки горели, из раны текла кровь. Волчицы, тоже помятые, стояли надомной, тяжело дыша. Удовлетворённые.

– Ну что, полегчало, дикарка? – вытерла с губ кровь их предводительница. – Всё равно ты тут никто. И твои друзья – никто. Вещички твои нам, кстати, пригодятся. На память.

Одна из них вышла и швырнула моё синее шелковое кимоно, символ моего «почётного» плена, в грязную лужу в углу раздевалки. Другая сдёрнула со стены грубую занавесь, висевшую у входа.