Офелия Роланд – Геном (страница 2)

– Ладно, – Кортни свернула чертёж. – Но сначала – урок у Гризельды. Пропускать её исторические байки невежливо.

Мы вышли в коридор – высокий, сводчатый, освещённый тусклым светом магических сфер, плывущих под потолком. Воздух здесь был прохладным и пах старым камнем и воском. Стены были украшены гобеленами, изображавшими славные битвы и мифических существ, но краски на них выцвели, а на некоторых зияли дыры от времени. Наш путь лежал через Главный зал. Его размеры всегда заставляли меня чувствовать себя букашкой.

Огромные витражные окна отбрасывали на каменные плиты пола разноцветные пятна, которые с утра казались блёклыми и сонными. Эхо наших шагов пугающе гулко разносилось под сводами, смешиваясь с отдалёнными голосами других учеников.

Я шла между ребятами, чувствуя знакомое ощущение. Мы были не просто друзьями – мы были командой. Одной из многих, созданных по уставу Академии: три человека, один куратор. Нашим наставником был как раз учитель истории. Внимательный человек, который в наш первый день свёл вместе рыдающего от стыда Роя, любопытную Кортни из кружка инженеров и меня – злую и испуганную девочку из детского дома.

С тех пор мы прошли долгий путь от неуклюжих новичков до… кого? Нам с Роем по 19, Кортни – 18. Мы молоды, но уже не дети – нам доверяют миссии, от которых зависят жизни. Формально мы уже достигли совершеннолетия и теперь работаем на Академию, несмотря на то, что ещё заканчиваем последний курс. Кортни пропадает в мастерских, став талантливым изобретателем, Рой учит младших учеников азам алхимии, а я… Я стала тенью, агентом Академии. Выполняю то, что другие не могут или не смеют. Директор лично даёт мне задания, и в последнее время всё сводится к одному: найти следы других кумихо. Существ, скрывающихся, как и я сама. И с каждым таким поручением надежда найти кого-то и страх быть обнаруженной вели смертельный танец у меня в груди.

В последний раз Грей говорила о поступающих сигналах об активности редких артефактов, связанных с силой древних кицунэ. Это могут быть следы уцелевших кумихо или что-то иное. Наша с ребятами задача – найти источник сигналов и доложить. Это было приоритетом не только для Академии, но и для меня.

Аудитория миссис Гризельды находилась в одном из самых старых крыльев Академии. Классная комната была полукруглой, с рядами деревянных скамеек, поднимающихся амфитеатром. В центре стоял её стол, а за ним – огромная карта Ренвила и соседних земель, исписанная непонятными значками. Сама Гризельда, худая, как скелет, женщина в тёмных одеждах, с глазами-бусинками, которые, казалось, видели больше, чем следовало, уже ожидала нас.

– Садитесь, садитесь, – её голос был скрипучим, как ветхая дверь. – Сегодня мы продолжим наш разговор о том, что формирует нашу реальность. О легендах.

Я устроилась рядом с Роем и Кортни на одной из задних скамей. Рой сразу же принялся рисовать что-то на краешке пергамента, а Кортни, подперев голову рукой, смотрела на преподавательницу с деловым видом.

– Как вы все знаете, – начала Гризельда, обводя класс своим пронзительным взглядом, – наш город стоит на костях. И самый главный урок, который мы можем извлечь из прошлого – это разница между жертвой и тираном. Между спасителем и чудовищем.

Она подошла к карте и ткнула длинной указкой в район, где когда-то располагался Город N.

– Десять лет назад величайшая угроза, с которой сталкивался Ренвил, была повержена. Эту угрозу звали Тидой. Существо невероятной силы, порождение человеческого высокомерия и магического хаоса. Она была кумихо.

В классе пронёсся вздох. Кумихо. Даже сейчас, спустя десятилетия, это слово вызывало благоговейный ужас. Самая редкая и могущественная из рас, девятихвостые лисы, чья сила граничила с божественной. Мало кто видел их воочию, и многие считали, что после событий в Городе N они исчезли навсегда. Конечно, так думали все, кроме моего окружения и клана Клык.

– Тида, – продолжала Гризельда, – была не просто кумихо. Она была олицетворением их тёмной природы. Её пламя пожирало всё на своём пути. Она не просто убивала – она стирала память, волю, саму душу. И если бы не героизм другого существа, Мефистотеля, мы все были бы её рабами или пеплом.

Я сжала кулаки под столом. Что-то внутри меня кричало, что это неправда. Не та правда.

– Мефистотель, – голос Гризельды стал почти благоговейным, – тоже был кумихо. Первый и, возможно, последний из своего рода, кто избрал путь служения и разума. Он был противоположностью Тиды – где она видела лишь хаос, он стремился к порядку и гармонии. Он видел её безумие и встал на нашу защиту.

Она сделала паузу, давая нам проникнуться значимостью момента.

– В ту последнюю ночь, когда Тида, охваченная параноидальной яростью, пыталась уничтожить Город N и всех его обитателей, именно Мефистотель противостоял ей. Он пожертвовал собой, чтобы загнать её обратно в пламя, которое её и породило. Большинство историков сходятся во мнении, что он пал в той битве, став последней жертвой Тиды. Он – причина, по которой мы до сих пор дышим свободным воздухом, и горькое напоминание о том, что даже величайшая раса может быть уничтожена безумием. Помните это. Тида – это урок о том, к чему ведёт неконтролируемая сила. Мефистотель – пример истинной жертвы.

Кортни, сидевшая рядом, что-то усердно конспектировала. Рой перестал рисовать и смотрел на карту с серьёзным, нехарактерным для него выражением лица.

А у меня в голове стоял оглушительный гул. Кумихо. Такие же, как я. Я снова видела тот огонь. Но это не был огонь бессмысленного разрушения. Это был огонь отчаяния. Это была боль. Почему-то я была в этом уверена. И мысль о том, что Мефистотель, мой предполагаемый сородич, мог выжить, вызывала странное, щемящее чувство надежды.

– Мисс Гризельда, – я не ожидала, что заговорю, но слова вырвались сами. – А откуда мы знаем, что она была безумной? Может, у неё была причина? Может, её спровоцировали?

В классе наступила тишина. Гризельда уставилась на меня своими птичьими глазками.

– Интересный вопрос, мисс Амайя, – сказала она, и в её голосе послышались стальные нотки. – Архивы и уцелевшие свидетели единодушны. Никакая причина не может оправдать попытку геноцида. Сила кумихо слишком велика, чтобы позволить ей выйти из-под контроля. Тида – вечное напоминание об этой опасности. На этом урок окончен.

Когда мы выходили из аудитории, Кортни толкнула меня локтем.

– Что это на тебя нашло? Обычно ты на её уроках спишь.

– Не знаю, – честно ответила я, чувствуя, как дрожь снова подбирается к рукам. – Просто… эта история. Она кажется неправильной. Слишком… чистой. Как будто кто-то специально вымарал из неё все неудобные детали.

– Ну, она же легенда, – пожал плечами Рой, снова почёсывая затылок. – В них всегда всё приукрашено. Идём уже, на задание опаздываем.

Мы вышли из здания Академии и направились к воротам. Я шла чуть позади, чувствуя знакомое напряжение. Страх не справиться, страх раскрыться. Но теперь к ним добавился новый – гнетущее чувство, что моё прошлое и моя истинная природа связаны с теми двумя кумихо из рассказа Гризельды. И что огонь, который я так усердно тушила, может быть тем самым, что когда-то поглотил Тиду… и, возможно, Мефистотеля.

Я не знала тогда, что очень скоро притворяться будет бесполезно. И что правда о Тиде и Мефистотеле окажется гораздо страшнее и прекраснее любой легенды.

Глава 2: На острие когтя

Призрачный ужас кошмара и ядовитые уверения Гризельды ещё витали в сознании, когда мы покинули прохладные стены Академии. Солнечный свет, падающий на мостовую, казался неестественно ярким, будто пытался выжечь из меня остатки ночного мрака. Я шла, чувствуя, как по спине бегут мурашки – смесь отголосков адреналина и живого, щемящего возмущения.

«Никакая причина не может оправдать…» – эхом отзывался в голове скрипучий голос учительницы. А что, если причина была? Что, если тот огонь, что я видела, был не безумием, а единственным возможным ответом? Моя собственная сила, приглушённая и спрятанная, тихо шевелилась внутри, словно внемля моим мыслям.

– Ты вся в себе, – голос Роя, прозвучавший рядом, заставил меня вздрогнуть. Он шёл, засунув руки в карманы штанов, и его рыжие вихри трепал ветер. – После того вопроса Гризельде… Думаешь, она теперь будет на тебя косо смотреть?

Я лишь пожала плечами. Как объяснить им, что история о «безумной» кумихо отзывается во мне глухой болью, будто кто-то ковыряется в незажившей ране?

– А по-моему, она задала правильный вопрос, – неожиданно вступила Кортни. Она шла впереди в удобном комбинезоне и свободной рубашке, её смуглое лицо было серьёзным. – Все эти легенды… они как механизм без половины шестерёнок. Красиво, но не работает. Неужели никто не задавался вопросом, что довело Тиду до такого?

Её слова стали бальзамом для моей израненной души. Кортни, с её практичным умом, всегда искала корень проблемы.

– Легенды на то и легенды, – Рой пожал плечами. – Чтобы их рассказывали у костра. Может, и правда, лучше некоторые вещи оставить в прошлом?

– Некоторые вещи не дают тебе этого сделать, – тихо пробормотала я. – Они являются тебе по ночам.

Мы миновали главные ворота Академии – массивную арку из светлого камня. Стражи – двое гибридов с орлиными чертами – кивнули нам. Их зоркие глаза, дар наследников Хату, людей-птиц, без труда различали малейшее движение на горизонте.