Офелия Роланд – Дневник Велихова (страница 2)

«По…» – но трубка предательски замолкла, оборвав фразу на полуслове. Она не оставила мне шанса даже на возражение. Я вздохнула и посмотрела на стул. Там лежал новый, ярко-розовый купальник в стиле ретро-пин-ап – абсолютный антипод моему минимализму и тёмной палитре гардероба. Ещё одна странность. Лекси обожала яркие вещи и никогда не навязывала мне свой вкус. Тревожный звоночек прозвенел тихо, где-то на задворках сознания.

Я поймала своё отражение в зеркале – измученное лицо, с тенями бессонницы под глазами. Конечно, собраться за пару минут – не проблема. Осознать, что ждёт впереди – вот истинная проблема. Лекси всегда была непредсказуемая. Наверное, этим она меня и притянула. Вспомнив наши студенческие годы, я скептически хмыкнула. Тогда это было скорее столкновение – тихая заводь против бушующего урагана. Ураган, как это часто бывает, смёл все преграды на своём пути.

Чашка крепкого кофе немного привела меня в чувство. Утро без кофеина – не утро вовсе, а лишь бледная пародия, особенно когда тебя бесцеремонно вырывают из объятий Морфея в собственный день рождения. Оставив недопитую чашку в раковине, я направилась в комнату. За окном царила унылая симфония осени: серая мгла, монотонный шёпот моросящего дождя. Люблю осень за её щемящую меланхолию, за эту тонкую грусть, проникающую в самую душу. Моя стихия. Облачившись в привычные джинсы, кроссовки, тёплую толстовку и видавшую виды косуху, я почувствовала себя воином, готовым к любым битвам, – мой доспех против серости этого мира.

Час спустя мы были в премиум-зоне «Идиллия» аквапарка «Нептун». Лекси не поскупилась. Роскошь здесь была приглушённой, как звук в дорогом автомобиле. Воздух был густым и влажным, пропахшим ароматами эвкалипта, кедра и морской соли. Стены из натурального камня, мягкое освещение и шёпот воды. Мы начали с сауны, где деревянные полки были обжигающе горячими, а воздух – сухим и раскаленным. Потом перебрались в хаммам, где пар, насыщенный запахом розы, обволакивал, как шёлк. Мы сидели на теплом мраморном полу, прислонившись спиной к стене, и тишина между нами была непривычно напряжённой.

Всё вокруг должно было расслаблять. Но Лекси была похожа на заведённую пружину. Её смех звучал резко, глаза бегали по сторонам, будто выискивая кого-то в полумраке хаммама. Вернее, она избегала смотреть прямо на меня. Она то и дело поправляла полотенце, хотя оно сидело идеально, и её пальцы нервно барабанили по мрамору.

– Ладно, хватит таить в себе загадку, – наконец не выдержала я, ловя на себе конденсат. – Ты вся извертелась, как уж на сковородке. Что случилось? По всем твоим грандиозным планам, сейчас ты должна была примерять фату, а не париться со мной.

Лекси вздрогнула, словно я её ударила. Она тяжело вздохнула, уставившись в пар перед собой.

– Лер, ты же помнишь моего отца? – её голос прозвучал глухо, отрешённо.

Вопрос был таким неожиданным, что я на секунду замерла. Она редко говорила о нём.

– Конечно, помню, – осторожно сказала я.

– Он… он всегда говорил, что некоторые истины похожи на мину. Лучше уж ходить по краю поля, чем однажды наступить и подорваться. – Она резко повернулась ко мне, и в её глазах горел странный, лихорадочный блеск. – Я, кажется, уже наступила.

В животе у меня всё сжалось в ледяной ком.

– О чём ты, Лекс?

– Я.. я не могу этого объяснить.

– Объясни, что значит «не могу»? Ты же всегда все можешь. Ты всегда все объясняешь, даже когда тебя не просят. А тут какие-то загадки…

– Потому что некоторые вещи лучше не знать! – ее голос сорвался, став визгливым. Она тут же поймала себя и, сделав несколько глубоких, ровных вдохов, прошептала— С Леонидом кончено. Но не потому, что я разлюбила. – Она покачала головой, и в её взгляде читалась неподдельная мука. – А потому, что некоторые вещи… они перевешивают даже любовь. Прости меня. За всё.

Меня покоробило от этой театральности. Но в ее тоне была такая искренняя горечь, что мой скепсис дал трещину. Я хотела взять её за руку, но Алекса резко встала, сбросив с себя полотенце.

– Я сейчас, испытаю несколько горок. А ты иди в ледяной бассейн! – И, не дав мне вымолвить ни слова, она пулей вылетела из хаммама, оставив меня в одиночестве в клубах ароматного, но теперь удушающего пара. Её последние слова прозвучали как приказ, а не предложение. Воздух внезапно стал тяжёлым, и запах эвкалипта теперь казался приторным и удушающим.

Её слова висели в воздухе, густые и ядовитые. «Истины-мины». «Наступила». «Прости за всё». Это не было похоже на истерику невесты перед свадьбой. Это было похоже на… предсмертную записку.

Мне стало страшно. По-настоящему. Решив отвлечься и взбодриться, я направилась к жемчужине зоны – круглому мраморному бассейну с ледяной водой, куда обычно окунались после парной. Вода была обжигающе холодной, почти ледяной. Сделав глубокий вдох, я резко нырнула в гладкую, темную гладь.

Резкая смена температуры всегда успокаивала и расслабляла меня, но в этот раз все тело будто пронзило 1000 иголок. Я вынырнула, задыхаясь, и поплыла к лестнице, чувствуя, как кровь стучит в висках. Эффект был слишком резким, почти болезненным. Решив, что с меня хватит, я отправилась на поиски джакузи. И тут я её увидела.

Лекси. Она стояла у входа в общую зону, замершая, как олень перед фарами. Её поза выражала не просто нерешительность – животный ужас. Она вглядывалась в толпу, а потом резко развернулась и почти побежала в сторону технических коридоров.

Внутри у меня всё перевернулось. Я выскочила из бассейна и, не думая, бросилась за ней. Мне нужно было её догнать, встряхнуть, заставить говорить!

Я выбежала в просторный переход, ведущий к общему аквапарку. Лекси исчезла. Вокруг бушевало море чужих восторгов и визгов, а я стояла, мокрая и дрожащая, пытаясь понять, в какую сторону она скрылась.

И в этот момент я его почувствовала. Взгляд. Тяжёлый, пронизывающий, как удар шпаги. Я медленно обернулась.

Через толпу на меня смотрел мужчина. Высокий, с плечами регбиста, в простом тёмном поло. Он не двигался, просто стоял и смотрел. Его лицо было каменной маской, но в глазах – холодная, безжалостная концентрация хищника, высмотревшего добычу. Этот взгляд не сулил ничего хорошего.

Инстинкт самосохранения взвыл сиреной. Я резко отвернулась и сделала шаг прочь от него, в сторону, где могла быть Лекси, где могла быть безопасность. Заметив мои мельтешения, ко мне приблизился молодой сотрудник с беспокойным видом.

– Простите, мэм, но вы не можете находиться здесь без активационного браслета, – вежливо, но твердо сказал он.

– Я понимаю. Я ищу свою подругу, она где-то здесь. Не могли бы вы помочь её найти?

– Правила не позволяют мне покинуть пост. И пропустить вас я тоже не могу.

– Послушайте, – я попыталась смягчить тон, хотя внутри все закипало. – Я панически боюсь этих горок. Так что не собираюсь кататься. Мне всего лишь нужно найти подругу, и мы сразу уйдём. Пять минут. Я вас очень прошу.

Я не строила «милые глазки» – это не в моих правилах. Я смотрела на него с холодной, почти отчаянной настойчивостью. И, кажется, он начал сдаваться, как вдруг его взгляд отшатнулся за мою спину.

– Вот ты где! – Голос прозвучал прямо у моего уха, низкий, бархатный и не допускающий возражений. Его рука, железной скобой, обхватила мою талию, прижав к твёрдому боку. – Кто бы мог подумать, что Александра забудет активировать тебе полный доступ. Пойдём, разберёмся.

Я застыла в ступоре на секунду, а потом во мне проснулась дикая, первобытная ярость. Этого уже было слишком.

– Руки прочь! – я рванулась, пытаясь вырваться, но его хватка лишь усилилась. – Сделайте что-нибудь! Я его не знаю!

Я пыталась укусить его руку, я извивалась, как угорь. Люди оборачивались, но их взгляды были растерянными. Он же вёл меня, как расшалившегося ребёнка, его движения оставались плавными и уверенными.

– Эй, подождите! – сотрудник сделал шаг вперёд, но выглядел он на фоне этого громилы, как тростинка. – Вы не можете…

– Мы можем, – мужчина обернулся к нему, и его взгляд стал ледяным. Весь его вид источал такую уверенную угрозу, что у меня по спине пробежали мурашки. – Я уже уладил все с вашим менеджером. К шкафчикам нам скоро принесут новый браслет. Если хотите вмешаться – вольному воля. Но сомневаюсь, что вы захотите искать новую работу с таким рекомендательным письмом.

Не дав ни мне, ни сотруднику и шанса на возражение, он вновь обратился ко мне, но его тон был уже не притворно-ласковым, а приказным:

—Не переживай, крошка. Ты просто заберёшь свой ключ у подруги, и мы уйдём.

Слово «крошка» задело меня за живое. Но протестовать было поздно. В следующее мгновение мир перевернулся с ног на голову. Он, как мешок с картошкой, резко и легко закинул меня на плечо. Звук, вырвавшийся из моей груди, был скорее от возмущения, чем от страха. Я продолжала биться, и в какой-то момент моя нога дёрнулась так резко, что задела его запястье. Что-то упало на пол с глухим стуком. Я успела мельком увидеть – дорогие часы с ремешком из кожи аллигатора.

И под ними, на смуглой коже его предплечья, проступил тёмный, геометричный узор. Татуировка. Но не простая. Словно кто-то пытался её вывести, отчего контуры расплылись, превратившись в шрам с остатками чёрных чернил.