Офелия Роланд – Дневник Велихова (страница 1)

Офелия Роланд

Дневник Велихова

Пролог: Лекси

Бриллианты обручальных колец в каталоге плясали искрами в глазах, словно предвестники грядущего счастья. "Вот оно!" – торжествовала я, выискивая среди ослепительного великолепия самые пленительные варианты, чтобы разделить эту радость с Леонидом. До свадьбы рукой подать, а сердце уже рвалось из груди, в ожидании волшебства.

В предвкушении обоюдного счастья я неслась навстречу ему, словно по велению судьбы. В звенящей тишине старинного поместья доносился знакомый, обволакивающий тембр голоса. Застыв у порога библиотеки, словно пораженная молнией, я не решалась переступить черту, отделявшую меня от неизведанного.

Обрывки фраз, доносившиеся из-за двери, заставили меня замереть на пороге. Голос Леонида, приглушённый, но оттого ещё более пронзительный в звенящей тишине библиотеки, резанул слух неестественными нотами – в нём слышалась непривычная, леденящая душу уверенность.

– Не волнуйся, отец, – сказал он, и в его шёпоте сквозило нечто пугающе торжествующее. – Она никогда не найдёт то, что мы спрятали. Реликвия в безопасности. Да и кого теперь волнует та «старина»? Скоро она станет частью нашей семьи, и это дело будет похоронено навеки.

Сердце ёкнуло, замерло на непривычно долгой паузе. Реликвия. Какая реликвия? И это слово «старина» … Оно прозвучало так пренебрежительно, так по-хозяйски, будто речь шла о старой, ненужной вещи. Но в контексте их разговора, в этом ядовитом шёпоте, оно отозвалось во мне глухой, тревожной нотой.

В висках застучало. Всё было не так. Слишком не так. Леонид никогда не говорил со своим отцом таким тоном – тоном сообщника, делящего добычу. Мои пальцы непроизвольно сжали каталог с обручальными кольцами, и бриллианты внезапно показались мне осколками льда.

Это была не просто ревность или подозрение. Это был инстинкт, древний и острый, как коготь, впивающийся в самое нутро. Что-то, связанное с «стариной», с «похороненным делом», должно было навсегда остаться в прошлом с моим вступлением в их семью. Почему? Что они скрывали?

И тогда, словно вспышка, в памяти возникло лицо отца. Его загадочная смерть на стройке Велиховых, которую мне всегда преподносили как трагическую случайность. Случайность, которая была очень удобна.

Я уже не думала о кольцах, о свадьбе, о будущем. Мною двигал слепой, всепоглощающий порыв – узнать. Кабинет Леонида был единственным местом, где могли быть ответы.

Я действовала на автомате. Пароль от его ноутбука – горькая, как полынь, ирония нашей близости – открыл цифровое святилище его тайн. Мои пальцы дрожали, скользя по тачпаду, когда я искала хоть что-то, что могло бы подтвердить мои самые страшные догадки. И я нашла. Скрытая папка с бездушным названием «Архив».

Внутри лежало моё собственное досье, собранное с маниакальной тщательностью. Школьные оценки, медицинские карты, старые фотографии… От этого стало физически плохо. Но это было лишь прелюдией. Рядом с ним лежали другие файлы. Старые отсканированные документы с логотипом «Велихов-Холдинг».

Затем настал черёд сейфа. Холодная сталь под кончиками пальцев. Кодовый замок, ещё недавно казавшийся неприступным бастионом, не поддавался. Я перепробовала все очевидные комбинации – даты его рождения, отца, наши памятные даты – безрезультатно. Отчаяние накатывало волной. И тогда я вспомнила, как однажды он в шутку сказал, что использует в качестве пароля номер своего первого сейфа в детстве, который ему подарил отец. «Там, где всё началось». Я ввела цифры, которые когда-то заметила на старом сейфе в его комнате в родительском доме. Замок щёлкнул. Сейф открылся, безоговорочно признавая своё поражение. Я не думала, что он, такой дотошный в бизнесе, останется сентиментальным в таких вещах.

Я открыла его. Взгляд скользнул по сухим строчкам отчёта, и вдруг кровь застыла в жилах. Среди перечисленных причин «трагического несчастного случая» мелькнуло имя – Арнольд Рид. Мой отец. И через несколько абзацев, выделенное более жирным подчерком: «…вероятность подстроенного характера инцидента требует дополнительной проверки…»

Дальше – записка, написанная рукой Николая Велихова: «Проблему с Ридом устранить. Любой ценой. Никаких следов.»

Мир перевернулся и рассыпался. «Старина». «Похоронить дело». «Реликвия». Всё сложилось в чудовищную, оглушительную картину. Реликвия, которую они прятали, – не вещь. Это была правда о смерти моего отца. Правда, которую они решили навеки похоронить, втянув в свою семью его ничего не подозревающую дочь.

Ярость была такой всепоглощающей, что несколько секунд я просто не могла дышать. Они не просто убили его. Они собирались жить с этой тайной, смотреть мне в глаза, пока я буду носить их фамилию.

В тот миг я поняла всё. Свадьбы не будет. Я должна бежать. И я должна забрать с собой единственное, что у них есть – их грязный, кровавый секрет, аккуратно записанный в старом кожаном дневнике. Доказательство. Моё оружие. И мой приговор.

Движения стали стремительными и бесшумными, словно у тени. Прихватив с собой только важные вещи и ключи от машины, скользнула незаметно, словно призрак, растворившись в сгущавшихся сумерках, поглотивших мою печаль и гнев. Город, с его огнями и суетой, стал безмолвным свидетелем моего побега. Впереди – неизвестность, полная опасностей и испытаний, но в моем сердце горел огонь мести, освещая путь во тьме.

Ненависть к Леониду клокочет внутри – не слепая, а выдержанная, холодная, подобная клинку из дамасской стали, годами закалявшемуся в кузнице предательства.

Машина несла меня прочь от паутины лжи и предательства, всё дальше от особняка Велиховых, словно выплёвывая в ночь. В руках, стиснутый до побелевших костяшек, – дневник, хранящий страшную правду, словно последняя надежда на торжество справедливости. План, родившийся спонтанно, но казавшийся безупречным, выверен до мельчайших деталей. Но тревога, вопреки уверенности, не отступала, а, напротив, нарастала. Мелкая деталь, словно зудящая заноза под кожей, не давала покоя – интонация в голосе Леонида, когда он говорил об этом… о реликвии. Что-то зловещее, спрятанное за маской привычной любезности, подсказывало, что я ещё не знаю всей правды, что впереди меня ждёт куда более страшное открытие, чем осознание предательства любимого человека. Знала наверняка, что Велиховы поднимут на ноги всё, пустят в ход все свои связи и ресурсы, чтобы найти меня и вернуть дневник. Мне отчаянно нужно время, чтобы изучить содержимое дневника, найти журналиста, которому можно было бы доверить эту смертоносную правду, обнародовать её и заставить виновных ответить за свои преступления.

И вот, словно подтверждение необходимости маскировки, билет в аквапарк на имя Валерии Соколовой пляшет в моих пальцах, зеркаля довольную ухмылку, пробивающуюся сквозь остатки горечи и разочарования. Идеальный план, насмешка над преследователями. Лживый, рискованный, балансирующий на грани безумия, но тем не менее – идеальный. Пока все будут искать призрачную Валерию Соколову, бежавшую от нарциссического жениха, растиражированную в светских хрониках историю, настоящая Лера будет, возможно, не самой беззаботной, но, главное, недоступной взорам охотников, посетительницей неприметной сауны.

"Надеюсь, париться будет весело," – с горькой иронией думаю я, представляя лицо Валери, когда обман раскроется, когда та узнает всю правду. А я… я, словно тень, растворюсь вдали, унося с собой фамильную реликвию Леонида – безмолвное свидетельство его лжи и пустых обещаний, орудие возмездия в руках жаждущей справедливости жертвы.

Проводя пальцем по экрану, я набираю сообщение для Леры. Пальцы дрожат, несмотря на всю решимость. Валери… добрая, доверчивая, всегда меня поддерживала. Угрызения совести кольнули меня, словно ледяная игла, но я быстро подавила их. Это ради справедливости. Во всяком случае, так я себя убеждаю. "С днём рождения, дорогая! Боюсь, ты никогда не догадаешься, какой сюрприз я тебе приготовила…" Отправляю сообщение и выключаю телефон. В животе поселилось неприятное, сосущее предчувствие. Словно что-то должно пойти не так.

Оглядываюсь, ожидая увидеть знакомое лицо, но вижу лишь отражение ярких рекламных постеров в витринах соседнего магазина. Нужно сосредоточиться. План должен сработать. Но что-то подсказывает мне, что игра только начинается.

Глава 1: Валери

Сознание возвращалось ко мне медленно и неохотно, продираясь сквозь назойливый, режущий слух гудок. Телефон на прикроватной тумбочке вибрировал, словно разъярённый шершень, освещая полумрак комнаты короткими, надоедливыми вспышками. На экране – «Лекси».

Я сгребла трубку, уже зная, что о сне можно забыть. Если я немедленно не подчинюсь, через полчаса она будет здесь, устраивая погром своим энергетическим коктейлем из энтузиазма и хаоса.

– Валери! Ты не забыла, какой сегодня день? – её голос звенел, но в нём проскальзывала фальшивая нота, словно перегруженный процессор. Слишком бодро. Слишком громко. И в тоне была какая-то металлическая нотка, которую я раньше не слышала.

– День, когда цивилизованные люди ещё спят, – пробормотала я, сползая с кровати.

– Не будь занудой! Собирайся, я уже выезжаю. У тебя полчаса. И надень то, что я тебе оставила на стуле! – Лекси выдохнула от восторга. – Ох, дорогая, это двадцатипятилетие ты запомнишь навсегда!