О Годман – Локдаун (страница 25)

– А сеть всё ещё есть?! – Дин читал про интернет и был поражен, что он ещё существует.

– Конечно! Мы пользуемся сетью в Башнях. Связываемся по ней с остальным миром. У нас вообще всё очень технологично. Возможно, ты сам увидишь всё это и, может быть, даже научишься. Если ума хватит, – захихикал Белый.

Дин пропустил насмешку мимо ушей.

– Но что изменилось? Была война? Почему сейчас так?

– Да нет, какая война. У них была война только с вами. Точнее, не война, а «мы – это мы, вы – это вы». У нас совершенно другие ценности и интересы. Более глобальные. Но в какой-то момент стало понятно, что вы не то чтобы поумнели, а как бы это сказать… – Белый почесал подбородок. – Насмотрелись на чужую пропаганду, расфокусировались, и старые приемы уже перестали работать, как раньше. Было решено физически закрыть границы всех стран и жить так, как видит себе жизнь каждая элита. Наша выбрала такой вариант: отгородиться от вас, забрав себе учёных, военных, обслуживающий персонал и других нужных нам для жизни людей. А остальные – пусть живут сами по себе. Считай, мы дали вам полную свободу. – Герман опять засмеялся. – Хотели её – получите.

– Но почему, если ты говорил про революции, народ не получил, что хотел, когда всё началось?

– Потому что вы боялись нас. У нас была армия, власть, деньги. А у вас что? Ни-че-го. Вы нам надоели. Надоело с вами церемониться. Да и что вы вообще могли без нас? Вы умеете только идти за кем-то. А когда вы толпа – вы никто в развитии.

– А деньги – это как сейчас обмен? – Дин, заметив, что тон Германа начал повышаться, решил сменить тему.

– Да. И этого добра у нас хватало. Но потом стало ясно, что и этого нам не надо. Мы взяли к себе нужное количество людей и персонала, которые готовы были служить нам просто за еду, комфорт, безопасность и наше хорошее к ним отношение. Какой смысл в лишнем звене в виде денег, если, по сути, вам надо очень мало? А уж желающих остаться с нами, несмотря на накалившуюся ситуацию тогда в мире, было хоть отбавляй. Ведь бо́льшая часть хотела не перемен, а потому что хотела занять наше место, быть с нами или хотя бы быть приближенными к нам. – Герман слишком сильно пнул камушек, и тот улетел за отбойник на другую половину дороги.

– То есть вы закрылись, чтобы вас не стало слишком много?

– Нет. Как бы так объяснить… Нас и не могло бы быть слишком много, иначе теряется весь смысл элиты. Кто-то должен делать чёрную работу. И наши деды пытались как-то показать это народу: что вы работаете и нормально живёте, а мы всем управляем. Но вы не хотели мириться с таким положением вещей, и вот к чему это всё привело. Да ещё там что-то вообще непонятное началось, что ускорило процесс принятия такого решения. Короче, как вышло, так и вышло. Нас всё устраивает. – Белый ухмыльнулся.

Дин опять пропустил его смешок мимо ушей, но уже не специально – он вглядывался вдаль. Вдалеке явно стоял человек. Вскинув к глазам бинокль, Дин увидел релига, который тоже смотрел на них через бинокль.

Видеть у религов бинокли было странно, они им не были нужны, чтобы проповедовать на улицах. Обычно фанатики стояли в людных местах или просто шлялись в поисках очередной жертвы. Этого же как-то занесло далековато от проходимых мест. Дину показалось это подозрительным, и он окликнул Тика, чтобы тот подошёл к ним.

– Там религ, – предупредил он подошедшего Тика.

– Да, я заметил пару минут назад. Думал, мимо пойдём.

– Нам надо сойти с дороги. Пройдём дворами, – Дин смотрел на человека вдалеке, который не приближался. – Он нас, конечно, уже заметил, но лучше обойти.

Тик кивнул. Герман, прищурившись, молча вглядывался вдаль.

Проходя мимо, Дин толкнул его плечом, чтобы тот вышел из наваждения, и они направились к домам. Силуэт релига не двигался, но Дин чувствовал нутром, что за ними наблюдают. Какая-то странность всей этой ситуации нагнетала волну внутренней тревожности. Он даже хотел перейти на бег, но остановил себя, чтобы его страх не передался остальным.

Они обошли дом и опять оказались во дворах.

– Нам надо идти постоянно на северо-запад. Мы можем заплутать между домами, поэтому не разделяемся, компас только у меня, – коротко объяснил ситуацию Дин.

– Мне всё равно. Это в твоих интересах, Дин, – безразлично напомнил Белый.

– А я и не тебе говорю! – зло прошипел Дин. – Мне плевать, что с тобой станет. Если ты подохнешь или заблудишься, то у нас просто останется всё, как было! А это не хуже, чем уже есть! Понял?

Белый опешил и, удивлённо глядя на Дина, открыл было рот, собираясь что-то возразить. Но всё-таки промолчал и, закрыв рот, просто кивнул головой.

– Вот и отлично, что мы поняли друг друга, – Дин убавил в голосе злость и, сняв с плеча винтовку, передёрнул затвор. Тик, глядя на отца, тоже взял в руки обрез.

– Идём вперёд, – глядя на Германа, прошептал Дин. – Ты замыкаешь, а ты прикрываешь, – кивнул он Тику.

Они шли тихо, обходя остовы машин, дома, какие-то разрушенные сооружения, заросшие мхом и кустами. Людей вокруг не было – место было довольно далёкое от центра города, и делать здесь было особо нечего. Только охотиться, что тоже было рискованно – могли принять за добычу: за животных или случайных прохожих, которых можно легко ограбить. А может, и съесть. Смотря кому они могли попасться на мушку.

Дин старался максимально тщательно осматривать весь периметр территории, пытаясь обращать внимание на любую деталь, указывающую на опасность.

Минут через сорок он решил вернуться на дорогу: они, скорее всего, уже обошли релига, а продвигаться через дворы было намного дольше и опаснее. Растительность, хоть местами уже и редкая, жёлто-осенняя, всё же мешала обзору на дальнее расстояние. Они подошли к дому, за которым пролегало шоссе.

– Так. Выходим на дорогу и осматриваемся. Если религ остался сзади, то хорошо, идём вдоль дороги, но вперёд не выходим, и смотрим, чтобы он не шёл за нами. Если его нет, то чаще палим спину. Ясно? – Тик кивнул.

– У меня зрение не очень хорошее, – пожал плечами Герман.

Дин, зажмурившись от злости, потёр пальцами переносицу.

– Ладно, пошли, – он повесил винтовку на плечо и перелез через бетонные блоки отвалившейся от дома стены.

Взобравшись, он оглянулся: Тик снизу подталкивал Белого, который пытался подтянуться, схватившись за арматуру. Дин нагнулся и, перехватив руку Германа, втащил его наверх, затем помог Тику.

– Тише слезаем, чтобы камни не полетели, иначе эхо разнесёт до Башни, – шёпотом предупредил он.

Они сползли вниз и вышли из-за угла дома к дороге.

– При-и-иве-е-т! – протянуто пропел слева хриплый голос. Дин резко повернулся, срывая с плеча винтовку, но остановил движение на полпути.

За домом их встречал боевой отряд религов в чёрных балахонах с замотанными лицами чёрными тряпками. Их было больше двадцати, и все держали его на мушке.

Дин медленно оглянулся и увидел, что Тик и Белый уже стоят за ним, медленно поднимая руки. Это была ошибка. Дин выругался про себя за такую глупую оплошность.

От стены дома отделился прислонившийся к ней человек в чёрном с головы до пят балахоне. Он медленно подошёл к Дину и снял капюшон – им оказался тот самый прорелиг из двора.

– Ну, где же вежливость? Я ж поздоровался, – он улыбнулся, и чёрные линии рисунка на лице исказились. – Я хочу быть вежливым, а вы?

– Привет, – сухо ответил Дин. Сзади послышался шорох и, обернувшись, Дин увидел человека в маскировочном халате, сползающего вниз с той же груды обломков стены.

За ними следили. Дин почувствовал невыносимую ярость и обиду к самому себе за собственную глупость и невнимательность. Он должен был прислушаться к своему страху и быть более осторожным!

– Я возьму это, – прорелиг кивнул, и один из чёрных балахонов, подбежав, забрал винтовку Дина и обрез из рук Тика. – Спасибо. Видишь, мы не враги. – Дин не сводил взгляда с лица прорелига. Тот явно наслаждался победой и просто играл с ними, как кошка с мышкой.

– Я предлагал вам будущее, паству и веру. Лучший мир. Но нашему разговору помешали. Ведь ты бы согласился? – его лицо было совсем рядом, и он пристально смотрел в глаза Дину. Его практически чёрные глаза улыбались.

– Вероятно, – пробовал уйти от прямого ответа Дин.

– Но, вероятно, ты обманываешь меня, – во взгляде прорелига мелькнуло наигранное подозрение. – А перед Богом нельзя врать. Как и перед носителем слова и гласа Божьего, – он отвёл взгляд вверх и резко опустил его на Дина. – То есть предо мной! – Дин почувствовал резкую боль в челюсти снизу, в глазах потемнело, и перед ним вспыхнули белые круги. Его тело подалось назад, и он с трудом поймал баланс, отступив на несколько шагов назад. Но Дин устоял. Он сфокусировал свой взгляд, во рту появился металлический привкус крови. Прорелиг опустил кулак, которым только что снизу нанёс Дину удар в подбородок.

– Один-один. Но зачем нам ровный счёт? Да и пусть Бог разбирается с твоим грехом. Ты с нами, – он указал на Белого. – Остальных в расход.

– Стой… те! – Герман успел выкрикнуть раньше, опередив на долю секунды Дина. – Погоди! Минутку!

Прорелиг поднял брови, показывая заинтересованность.

– Я готов сотрудничать, идти и что вы там ещё хотите, но! Только если вы оставите этих со мной! – Белый сделал шаг вперёд.

– Ты и так будешь сотрудничать, хочешь ты этого или нет, – надменно улыбнулся прорелиг.