О Годман – Локдаун (страница 27)

– Или всё же что-то большее, – ухмыльнулся Герман. – Мы это не узнаем, пока не доберёмся до вас. Но шанс будет упущен, ты же понимаешь.

Прорелиг резко наотмашь махнул рукой с ножом, заставив пламя лампадки резко качнуться в сторону, и Герман дёрнулся назад, упав со стула.

Дин, вздрогнув от неожиданности, увидел, как он держится связанными руками за лицо. Прорелиг неторопливо встал. Свет от огонька лампадки не доставал до его лица, из-за чего казалось, что у него нет головы.

– Переговоры окончены, Белый! – жёстко, но без злобы, произнёс прорелиг. – Поигрались и хватит. Подумай, что ты ещё можешь предложить, пока мы не дошли. Там будет больнее, – он направился к двери, взялся за ручку и на секунду замер. – И впредь без этого своего пафоса, раб, – добавил он, не оборачиваясь, и вышел.

Дверь со скрипом захлопнулась за ним.

Дин сразу же вскочил и в один прыжок оказался около стонущего Белого, перевернул на спину и отвёл его руки от лица. Тик уже стоял рядом с лампадкой в руках. В блеклом свете прыгающего огонька Дин разглядел на щеке неглубокий, но сильно кровоточащий порез от уха до рта. Держа руки Германа, он осмотрелся.

– Да не дёргайся ты! – шипя, приказал он Белому. – Ничего страшного! Сейчас остановим кровь.

Тик уже протягивал кусок ткани из кармана. Дин свернул её в несколько раз и приложил к рассечению.

– Держи так. Скоро остановится. Воды, жалко, нет, промыть бы. – Дин приложил руки Германа к повязке. – Хочешь, поплюю, чтоб продезинфицировать?

Белый даже перестал мычать от неожиданного предложения и слабо улыбнулся.

– Нет, спасибо. Лучше так умру, – держа тряпку у щеки, он расслабился и лёг поудобнее. – Шрам, наверное, красивый останется.

– Поменьше рот открывай, – отрезал Дин, но был рад, что Герман пошутил в ответ. Это успокаивало всю команду. – Ладно, он просто предупредил. Ничего страшного, – подытожил он за Германа.

Дверь снова отворилась, и на фоне полоски уже смеркающегося дня появился чёрный силуэт. Бросив что-то на пол, он снова закрыл дверь. Дин, взяв лампадку у Тика, осторожно подошёл и увидел пластиковую бутылку с водой и маленький целлофановый пакетик с выцветшим оранжевым рисунком.

– А вот и вода, – он подошёл к Герману, но отдал бутылку Тику. Развернул пакет, в котором обнаружил вяленое мясо. – Неплохо. Живём.

– Так-то это всё мое. А я уже решаю, делиться с вами или нет, – Герман пристально и строго смотрел Дину в глаза. – Шучу. Чего такие серьёзные-то? – улыбнулся он и застонал, крепче прижимая ткань к щеке.

– Вот и мгновенная кара за шутки, – без улыбки отметил Дин.

– Это ты религам скажи. Что-то их не карает, – огрызнулся Герман.

– Вас что-то тоже не сильно покарало, – уже серьёзнее отметил Тик, отрываясь от бутылки и передавая её Дину.

– А ты вообще…

– Тихо! – резко шепнул Дин, и все прислушались к тишине.

– Что? – еле слышно прошептал Белый.

– Ничего. Просто шутки как-то уже выходят за рамки. Давай промою. – Дин сделал два глотка из бутылки и аккуратно отлепил от щеки ткань. Стараясь тратить минимум воды, он промыл рану, выжал тряпку от крови, смочил её водой и приложил обратно к щеке.

– Держи, – он поставил бутылку рядом с Германом. – Захочешь пить – скажи, я помогу тебе сесть.

Герман лишь еле кивнул, и Дин, взяв лампадку, медленно обошёл комнату, осматривая стены с облезающей краской и пыльный пол. Но никаких идей о побеге не появилось. Он пододвинул стул к Герману и молча сел, поставив огонёк на пол.

– Никакого выхода я пока не вижу, – резюмировал он.

– Но мы ещё и не дошли, – отметил Герман. – Кстати, а сколько идти?

– Смотря в какой из их районов. От одного до двух дней.

– Поторопись, Дик.

– Я Дин.

– Я помню. Просто тебя подкалываю, – улыбаясь, ответил Белый.

Дин сел на пол, привалившись спиной к стене.

– Может, развяжем руки? – прошептал Герман. – Свечкой, например.

– Чтобы огрести потом от них? – ухмыльнулся Дин. – Нет уж, давай лучше не будем провоцировать. Чем меньше доставляем хлопот и привлекаем внимания, тем больше они расслабятся, и у нас появится больше возможностей свалить.

– Ясно. Неудобно просто, – с грустью отметил Герман.

Season 2. Episode 5

Дин, встрепенувшись, резко поднял голову и открыл глаза. Осмотрелся в темноте, увидев под дверью узкую полоску света – значит, уже было утро. Он так и уснул, прислонившись спиной к стене и уронив голову на грудь. Сейчас от такой позы сильно ныла шея. Тик спал на полу, положив голову на колени Дина. Лампадка давно погасла, Германа не было видно в темноте, но было слышно его сопение.

За дверью слышались редкие шаги, шуршание, короткие неразборчивые голоса. Религи, похоже, собирались сниматься с ночлега.

Дин аккуратно погладил Тика по голове и тот, дёрнувшись, проснулся.

– Все ок, – успокоил его Дин. – Собираются. Скоро придут за нами.

Тик молча кивнул, потёр глаза и, встав, прошёл пару кругов вокруг стола в темноте, разминая затекшие мышцы.

Дин прищурился, нашёл в темноте еле различимый силуэт на полу и пнул ногой Германа. Пропустив мимо ушей обычную сонную брань, пнул его ещё раз.

– Ну что надо?! – взревел, вскакивая, Белый. И, оглядевшись, снизил тон: – А, ну да. Всё никак не привыкну.

– Пойдём скоро. Как рана?

– Болит, но вроде не течёт уже.

– Пс-с-с! – донеслось от двери, у которой, судя по двум ногам в свете полоски под ней, стоял Тик. – Там какое-то волнение! – прошептал он.

Дин с Германом прислушались. Мимо двери с топотом пробежали несколько религов. Дин вскочил и в темноте натолкнулся на стол. Не заметив болезненного удара, он в несколько шагов оказался у двери. В отдалении слышалось эхо отрывистых приказов. Рядом с дверью что-то неразборчиво говорили охранники. Дин пытался разобрать слова, как вдруг услышал отчётливый звук передернутого затвора. И тут же клацанье ещё одного затвора, загонявшего патрон в патронник.

Дин связанными руками схватил Тика за плечо и потянул его за собой от двери вглубь комнаты. В спешке он опять ударился о стол.

– Твою же мать! – на этот раз прошипел Дин и, посадив Тика на пол у стены, вернулся к столу. Стараясь не шуметь, положил его набок, на всякий случай прикрыв им вход.

– Что там? – прошептал взволнованно Герман.

– Не знаю. Или у них там какие-то проблемы, или прорелиг передумал и нас решили завалить, – ответил тихо Дин. – Очень надеюсь на проблемы.

Они сидели в темноте, максимально напрягая слух, чтобы понять, что там происходит, но искаженные эхом короткие выкрики было не разобрать.

Внезапно где-то внутри здания прогремел мощный взрыв, и даже в их комнате со стен посыпалась отслоившаяся краска, а с пола поднялась пыль от вибрации по конструкции здания.

Застрекотали автоматы, загрохотали ружья, разнося эхо выстрелов по коридорам и залам. Дин крепче обнял связанными руками сына, закрывая собой, и почувствовал, что Герман тоже прижался к нему справа плечом.

Здание снова сотрясло от взрыва, за которым сразу же последовал ещё один – уже настолько близко, что у Дина зазвенело в ушах. Он ещё сильнее стиснул Тика в своих руках. Охранники за дверью что-то кричали, но в шуме стрельбы и от звона в ушах слова были совершенно неразличимы. Тем не менее Дин пытался контролировать обстановку и прислушивался к тому, что происходит за дверью.

Сквозь шум выстрелов и криков он отметил, что какая-то группа людей пробежала мимо их двери в обратном направлении. Но было непонятно, остались ли у двери охранники. Подходить было слишком опасно. И тут же прогремел выстрел прямо у двери их комнаты. Значит, охранники были на месте.

В глубине коридора, по которому они шли вчера, прогремела очень длинная автоматная очередь. Ещё три громких выстрела раздались прямо за дверью, затем сильный хлопок и опять очередь из глубины здания. Дин отметил про себя, что, судя по звукам попадающих в стену пуль, стреляли в их охранников. Секунду спустя в двери появилось несколько дырок, сквозь которые тут же пробились яркие лучи света, пронизывающие облако пылинок, поднятых с пола взрывами. Пули ушли в стену справа. Полоска света под дверью пропала, её закрыло упавшее с грохотом тело релига. Нападающие наступали.

Внезапно наступила абсолютная тишина. Дин с трудом проморгался от пыли в глазах и, резко отстранившись от Тика, с силой начал крутить запястьями и грызть верёвку, пытаясь высвободить руки. Но все его попытки были тщетны, освободиться не получалось. Он стал судорожно вспоминать, чем можно перерезать веревку, но ничего нужного в голову не приходило.

Можно кинуться на людей, которые войдут комнату, чтобы задержать их и дать Тику шанс убежать. Но этот шанс ничтожен! Чёрт!

Дверь со скрипом отворилась, впуская в комнату яркий свет. Дин присел, готовясь к прыжку. Справа в дверной проём вылез прямоугольный щит от пола до груди с ярким жёлтым кругом в центре и белой надписью.

«Улыбнись», – прочитал Дин и опешил от прочитанного.

– Это Орден Алис! – громко произнёс за дверью строгий, но приятный женский голос. – Назовись!

Дин колебался.

– Назовись! – ещё громче приказал голос.

– Дин. Просто охотник. С сыном! Его зовут Тик. И Герман! Он тоже охотник! – прокричал Дин в ответ. – Мы не религи! Мы пленные! Мы мирные! Без оружия! Помогите нам!

Щит подвинулся ещё левее, закрывая собой проём. В узкой прорези щита в свете была видна чёрная тень головы бойца. Справа от щита появилась рука, и внезапная яркая вспышка фонаря ослепила Дина. Он закрылся связанными руками от луча и зажмурился, видя перед собой только красно-жёлтые сменяющиеся круги.