Нуштаев Андрей – Невключённый (страница 5)

«Цифолопоидом об косяк», – огрызнулся Вейр. – «Взял кальций из твоих костей, починил. Синяки – до утра. Шевелись, рассвет скоро, я усну. Считай это благодарностью, человек».

«Неужели? Ты умеешь быть благодарным?» – хмыкнул Лир, почти искренне.

«Не привыкай, мясной скафандр, до следующего вечера, ты один», – проворчал Вейр.

✦

Глава№4. Игра корпораций.

Благополучно вернувшись в больницу и спрятав тёмно-серую одежду под койку, Лир рухнул на кровать, обессиленный. Бой с патрульными дронами вымотал его: мышцы горели, будто облитые плазмой, а кости ныли от перенапряжения. Он не привык к таким нагрузкам – его жизнь в изгоя не готовила к ночным вылазкам и схваткам с машинами.

«Проблема», – думал Лир, глядя в потолок. – «Будь там не дроны, а настоящие блюстители «Энра-корп», синяками и переломом не отделался бы». Он поднял руку, сжимая и разжимая пальцы, вспоминая слова Вейра: «Взял кальций из твоей кости и починил». Как будто это так просто! Сколько ещё тайн хранил пришелец, знала только холодная бездна космоса.

Лир стиснул зубы. Хоть и не хотел признавать вслух, но после этой ночи что-то изменилось. Вейр, этот наглый крон, засевший в его голове, спас ему жизнь. Без его молниеносных рефлексов и «ремонта» костей Лир бы не пережил дронов. А ещё страшнее была мысль: если бы судьба не свела их в этом вынужденном слиянии, город мог бы уже пылать под обстрелом корабля Кронов, скрытого в поясе астероидов.

«Спасибо», – тихо буркнул Лир, обращаясь к спящему Вейру. – «Сегодня мы спасли много жизней».

Утром терминал пискнул, возвещая о новых обследованиях. Лир стоически терпел заборы анализов и болезненные уколы, мысленно готовясь к вечеру. Когда Вейр проснётся, он задаст ему вопрос, что терзал его весь день.

Как только солнце склонилось к горизонту, Лир ощутил лёгкое шевеление в голове – не физическое, а как зуд в самом сознании. Вейр вернулся.

«Добрый вечер», – зачем-то сказал Лир, чувствуя себя неловко.

Крон молчал, будто ошарашенный. Затем его голос, сухой, как эфирный реактор, зазвучал: «Вечер не бывает добрым или злым. С чего вы, люди, приписываете эмоции времени суток?» Он замолк, словно обдумывая, и добавил: «Это форма приветствия? Странно. Доклад о твоём состоянии».

«Чувствую себя нормально», – отрезал Лир, подавляя раздражение.

«Это не ответ», – парировал Вейр. – «Больше данных, или я начну диагностику сам. С анализа крови».

«Чёрт тебе дери!» – огрызнулся Лир. – «Я пытаюсь быть вежливым, а ты звучишь как сраный компьютер с комплексом бога, засевший в моей голове! Тело в порядке. Стометровку пробегу без проблем, но марафон отложу – мышцы ноют после вчера».

«Лактатацидоз», – констатировал Вейр, будто зачитывал отчёт. – «Интоксикация мышечного каркаса молочной кислотой. Знаешь, на что ты похож изнутри, человек?»

«Давай, удиви меня», – хмыкнул Лир, закатывая глаза.

«Ты похож на спорткар с моторчиком от газонокосилки», – продолжил Вейр. – «Крутит шестерни, но не раскрывает потенциал. И мы это исправим».

Комментарий Вейра о физическом состоянии Лира ужалил, но крон был прав. Лир не был развалиной, что задыхается на лестнице, но до оперативников «Селестиалов» ему было далеко. Отбросив самоуничижение, он посмотрел в темноту, где прятался его незримый спутник.

– Вейр, – обратился Лир по имени, голос дрожал от усталости. – Зачем тебе сигнал? Я видел твои воспоминания, ту ночь. Войну. Как люди… поступали с твоими. Любой бы нас возненавидел.

Голос Вейра в голове прозвучал спокойно, но твёрдо, как металл, охлаждённый в вакууме:

– Человек… Лир… Я – командующий силами пояса Ориона. Я не воюю с гражданскими. Люди, что не держали оружия, не целили в мой народ, – не враги.

Лир кивнул, чувствуя, как тяжесть в груди растворяется. Ответ крона был честным, и этого хватило.

– Что дальше? – спросил он, приправляя слова сарказмом. – Не думаешь же ты свалить из моего бренного тела после одной вылазки?

– И не мечтай, – хмыкнул Вейр. – Твоё тело ещё послужит. Пока заляжем на дно. Мы привлекли внимание, так что нужна информация. Моя миссия далека от финала, а от тебя, человек, требуется мелочь – адаптация и никакого сопротивления.

– Если ты держишь слово, крон – никаких жертв среди мирных, – то по рукам, – ответил Лир, чувствуя, как веки тяжелеют. Зевнув, он пробормотал: – А я, пожалуй, в страну Морфея.

Юноша рухнул на койку, и тьма укрыла его, как купол «Мависа».

Тем временем в штабе «Селестиалов» Гелиос стоял перед круглым столом, окружённым Эос, Селеной и их командующей – Тэйей. Маска инкогнито была сброшена: здесь, среди друзей, он мог быть собой. Но холод в глазах Тэйи заставил его поёжиться.

– Если я правильно поняла, – начала она, хмуря брови, – ты столкнулся с изгоем, возможно, боевиком, но вместо поимки решил… поиграть?

Капля пота скользнула от виска Гелиоса к челюсти, упав на пол. Выговор от «Энра-корп» был пустяком по сравнению с мыслью о её разочаровании – Тэйя, чей взгляд всегда был для него маяком в этом хаосе, теперь смотрела с холодом. Лгать не выйдет, но у Гелиоса был козырь.

– Всё так, – откашлялся он, – но я перехватил сигнал, что отправил изгой. Кому бы он ни предназначался, мы его найдём.

Он включил запись. Пронзительный вопль вырвался из динамиков, будто звуковой таран разнёс комнату. «Селестиалы» скривились, Гелиос схватился за уши, чувствуя фантомную боль. Но Эос, обычно сдержанная, разразилась хохотом, стуча ладонью по столу.

– Твой изгой – интересный фрукт! – выдохнула она, утирая слёзы. – Это брачный крик картианского царского зверя!

На немые взгляды Гелиоса и Селены она пояснила:

– Царский зверь с квазипланет. Их крик – звуковой таран, сносит уши на сотнях километров. Один раз услышишь – и всё, структура уха меняется. Не годится для подавления толпы, но для глушения прослушки – идеально. Я слышала его в детстве, – добавила она, ухмыляясь под кислые взгляды коллег.

Той же ночью в зоологическом саду «Энры» произошёл акт вандализма. Некто проник в загон экзотических животных, растерзал картианского зверя и оставил его гнить. Никаких улик: ни эфирного следа, ни следов на камерах. Ограждение преодолели с лёгкостью, а повреждения на туше – рваные, не хирургические – указывали на профессионала. Дело передали «Энра-корп», и вскоре оно легло на стол «Селестиалов».

Гелиос мрачно листал отчёт, бормоча:

– Судьба-злодейка. Вчера твой сородич оглушил меня криком, а сегодня тебе порвали глотку.

Голосовые связки, язык, глаза, печень, куски мышц с плеч и бёдер – всё вырвано руками. Гелиос мысленно возвращался к сцене с ретранслятором: ни улик, ни следов. Перчатки – стандартные, миллионами штампуются. Обувь – плоская, без намёков на вес или размер. Лицо замотано.

«Тот же изгой?» – думал он. Нутро кричало, что случаи связаны, но домыслы не тянули на ордер. Арестовать всех изгоев «Энры»? Смешно. Уйдёт, как тень.

– Проверьте чёрные рынки, – бросил он полицейскому представителю. – Ищите браконьеров. Останки зверя могут всплыть в тёмном секторе.

Гелиос потёр виски, чувствуя, как пульсирует боль. Этот «засранец» не просто ускользнул – он дважды выставил его дураком. И подкинул работы. Офицер слепо доверял отчётам «Энра-корп» – так было проще. Но в строках о картианском звере не упомянули ключевой детали: мочевой пузырь был прорван, будто зверя утопили, а затем вытащили для вскрытия. Останки тонули в воде, скрывая следы. Кто-то играл с «Селестиалами», и игра эта пахла большой корпоративной шахматкой. Гелиос стиснул зубы. Ему нужен был этот изгой – шанс подняться в глазах командира и вернуть уважение коллег пересиливал здравый смысл. А ещё нужны были ответы.

––

За шесть часов до этих событий в особняке семьи Маршалл, в кабинете Маркуса, тишину разорвал звонок. Старинный телефон для внутренней связи покрылся бы пылью, если бы не боты-уборщики, без устали полирующие каждый угол. Маркус поднял трубку, прищурившись.

– Маркус… – Голос на том конце был тих, как шёпот в вакууме. – Я просмотрел твои отчёты. Ты уверен в цифрах?

– Кого я слышу? Аврелий, сто лет прошло, не так ли? – хмыкнул Маркус, откидываясь в кресле. – Ты мог бы чаще звонить брату.

– Не ёрничай. Ещё раз: ты уверен в цифрах?

– На все сто. Симбиоз объекта обещает пять, может, десять тысяч лет жизни. А с генной терапией – почти бессмертие. – Маркус говорил уверенно, но пальцы нервно постукивали по столу.

– Звучит неправдоподобно. Нужны тесты.

– Тесты будут. Но что скажешь о новой инициативе? Без твоего одобрения я не могу запустить проект.

– Даю добро, – ответил Аврелий после паузы. – Если расчёты верны, эфир иссякает с каждым годом. Дефицит близко. Но ты уверен, что изгои проглотят твой замысел?

– Не волнуйся, брат. "Им нужен символ. Лицо для эфира. Кто-то, в ком публика захочет видеть спасение."

"А нам – просто тестовая платформа." Такой недавно нарисовался. – Маркус улыбнулся, но глаза оставались холодными.

– Прекрасно. Запускай инициативу. Тестируй своего «героя». Первым на очереди – Гелиос.

– Понял. – Маркус помедлил. – Аврелий, не хочешь пары слов с дочуркой? Она, знаешь, всегда рядом. – Он бросил взгляд на прозрачный контейнер в углу кабинета, где в питательной жидкости плавала тень.

– Не городи ерунды. Мы с Тэйей сказали всё давно. Слова излишни. – Связь оборвалась.