Нуштаев Андрей – Хроника пепла (страница 2)

Грузчики промолчали. Тишина была тяжёлой, как утопленник всплывший по утру. Амбер прошёл мимо, чувствуя, как внутри закипает гнев.

На перекрёстке у Кривого переулка дорогу ему преградила телега. Лошадь, такая же костлявая и усталая, как всё в этом городе, тяжело переступала копытами по грязи. Двое стражников из городской управы лениво закидывали в телегу что-то, завернутое в старую рогожу.

Из рогожи высунулась рука — синюшная, с глубокой бороздой от верёвки на запястье.

— Очередной, — сплюнул один из стражников, вытирая руки о штаны. — С корчмаря Мела глаз не спускал, всё клялся, что отдаст. А проценты-то растут быстрее, чем грибы в подвале. Вот и не выдержал бедняга, примерил пеньковый галстук.

— Мел своё всегда забирает, — отозвался второй. — Не золотом, так душой. Грузи давай, до рассвета ещё троих таких из каналов вылавливать. А верёвку, забери! Добротная, пригодится.

Телега скрипнула и покатилась дальше, оставляя в грязи свежий след.

Амбер остановился и посмотрел ей вслед. В его голове уже не было простого плана «украсть и убежать». Каждая монета, которую он вытянет из Торна, Мела и Сандера, будет иметь вкус этих слёз и этой верёвки.

«Глубокие мысли, для глубоких душ», — прошептал он сам себе фразу, которую когда-то услышал от бродячего философа.

В его случае слова были ложью, но души, к которым он обращался, были настолько глубокими колодцами жадности, что он собирался их осушить до самого дна.

В то же самое время в просторном кабинете Торна, чьи окна нависали над грязными портовыми улочками, словно глаза хищной птицы, собралось трио хозяев Нохбстона. Тяжёлый запах дорогого табака и старого вина здесь безуспешно пытался перебить вонь гниющей рыбы, поднимавшуюся снизу.

— И ты всерьёз веришь в эти россказни? — Мел, худощавый ростовщик с вечно бегающим, нервным взглядом, барабанил пальцами по подлокотнику. Каждое движение его рук напоминало дёрганье лапок паука.

— Если хотя бы половина из того, что болтает этот парень, не брехня... — Торн, тучный, затянутый в пурпурный шёлковый камзол, который едва сходился на животе, подошёл к окну и сплюнул вниз, на крыши лачуг. — То можно будет паковать сумки и навсегда покинуть эту рыболовную помойку. Я не собираюсь подыхать здесь, считая вонючие медяки.

Из тёмного угла, отрываясь от бокала с густым красным вином, подал голос Сандер. Владелец лавок и скупщик краденого выглядел спокойнее остальных, но в его прищуре светился холодный расчёт.

— Слышал я одну историю, знаете ли... — протянул он. — Люди любят сплетни. Говорят, когда Империя рушилась, один из караванов беженцев пытался вывезти казну через Нижние земли. «Прогневали небеса», как говорят дураки. Землетрясение подняло Чёрные скалы прямо из воды, баржа встала на рифы, а все, кто был на борту, превратились в корм для крабов. Груз, если верить байкам, так и лежит там. Только вот те, кто пытался его искать, назад обычно не возвращались.

— Брехня! — в один голос отрезали Мел и Торн. Суеверия их не пугали, их пугала только возможность упустить прибыль.

— Согласен, — хмыкнул Сандер, пригубив вино. — Пока этот бродяга не покажет хотя бы одну монету, говорить с ним не о чем. Это может быть просто способ выманить нас из города и перерезать глотки.

— Кстати, об этом... — Мел медленно потянулся к кожаному кисету на поясе. Его лицо исказилось в подобии торжествующей ухмылки. — Гляньте-ка.

Он разжал ладонь. На побледневшей коже тускло блеснула тяжелая, квадратная монета из чистого золота.

— Мой человек притащил, — прошептал ростовщик. — Когда этот «рассказчик» выходил из «Ржавой селёдки», он якобы случайно обронил её в грязь. Пьян был или просто неосторожен...

Торн едва не опрокинул кресло, бросаясь к столу. Он выхватил монету, пробуя её на зуб.

— Да чтоб тебя черти задрали, Мел! И когда ты собирался рассказать?! — взревел он, его глаза алчно расширились. — Чеканная тетрадрахма. Имперская. Настоящая! Вы, как хотите, а я завтра же снимаю лучшую лодку с рейса и собираю ребят.

— Эй! — обиженно воскликнул Мел, забирая монету обратно. — Монета моя — это раз. А во-вторых, я закупаю снасти, инструменты и снедь. Я в деле!

Он нервно перебирал пальцами. Мел понимал: если Торн доберется до золота первым, то на следующий день он просто купит весь город вместе с долговыми расписками самого Мела.

Сандер поднялся, поправляя перстни на руках. Его смех был коротким и сухим, как треск ломающихся костей.

— Лавка Сандера к вашим услугам, господа. Друзьям — скидки. Раз уж мы все решили рискнуть шкурой, я возьму на себя оценку и сбыт. Мы ведь не хотим, чтобы об этом золоте узнал кто-то ещё?

Трое мужчин переглянулись. В этой комнате не было дружбы — только общая жажда наживы, которая сковала их крепче любых цепей.

***

Спустя пару дней Амбера окликнули на улице.

— Эй, «сказочник»… — высокий приказчик Торна ухмыльнулся, показывая щербатый зуб. — Хозяин просит зайти. Покажешь свои монеты лично.

Амбер нахмурился, в голосе сквозило раздражение:

— Мы договаривались через три дня утром, на пристани.

— Хозяину плевать, — хохотнул тот, отводя полу пальто и демонстративно положив ладонь на дубинку, обитую стальными кольцами. — Или идёшь сам, или я приволоку тебя в мешке.

Амбер сплюнул в грязь.

— Веди.

Торн сидел в огромном кресле, развалившись так, что пурпурный шёлк на животе натянулся до блеска. Он разглядывал Амбера, как редкое насекомое, принёсшее весть о золоте богов.

— Значит, завтра на рассвете, — пробасил он. — Мой лучший люггер, «Морская дева», будет ждать у третьего пирса. Попробуешь обмануть — и «дева» станет твоим последним пристанищем. Понял?

Амбер медленно поднялся. Лицо — непроницаемое, как застывшая смола.

— У меня нет причин лгать человеку, который даёт мне шанс убраться отсюда, — тихо ответил он.

Он протянул руку. Торн, помедлив, выставил свою — тяжёлую, мясистую, с массивным золотым перстнем на указательном пальце. Оскаленная акулья голова — символ абсолютной власти над портом.

Амбер сжал чуть сильнее и чуть дольше, чем полагалось.

— Эй, полегче, парень! — Торн поморщился, вырывая ладонь. — Хватка как у краба. Не забывайся.

— Простите, — Амбер слегка поклонился. — Просто… волнение. Не каждый день жму руку королю Нохбстона.

Торн самодовольно хмыкнул, потирая палец и поправляя кольцо — ничего не заподозрил.

Как только Амбер вышел и нырнул в тень коридора, он разжал левую ладонь. К большому пальцу была плотно примотана тонкая полоска кожи, вымоченной в специальном составе. На ней отпечаталась каждая чешуйка, каждый зуб акульей морды.

Теперь у него была не просто печать. У него была подпись Торна — ключ ко всем дверям складов, пока «король» будет гоняться за призрачным золотом за чёрными скалами.

Вечером того же дня.

В тускло освещённом переулке, где пахло мокрым камнем и дешёвыми духами, встретились двое. Амбер стоял, прислонившись к склизкой стене, его фигура в потёртом плаще почти сливалась с тенями. Из тумана вышла эффектная, но вульгарно накрашенная девица. Высокие каблуки цокали по булыжникам, как метроном, отсчитывающий время до катастрофы.

— Принесла? — коротко бросил Амбер, не меняя позы.

— Вот твой оттиск. — Девушка кокетливо сложила губки и протянула ему небольшой сверток, обернутый в шелковый платок. — Старик Сандер так увлёкся моей новой девочкой, что не заметил, как она стащила ключ из его жилетки на пять минут.

Амбер развернул ткань. Внутри, в податливом воске, четко запечатлелись зубцы ключа от личного сейфа Сандера — того самого, где купец хранил реестр «двойной бухгалтерии» и залоговые документы на украденное.

— Полгода я подкладывала под него лучших своих девчонок, самых тихих… — она поправила вырез платья и посмотрела на парня с любопытством.

— Скажи честно, Кэйтилин… Зачем тебе всё это? Рисковать головой ради пары золотых монет.

А я-то думала, ты умный парень...

Амбер убрал слепок во внутренний карман. Взгляд его «холодного мёда» стал еще более отстранённым.

— Зачем? — повторила она. — Ты думаешь, мне нужны денежки? Сделать своим должником «короля трущоб» … каждый в Нохбстоне отдал бы за это жизнь. А тут такой шанс.

Девушка усмехнулась, опершись рукой о бедро.

— Королём трущоб был мой отец, — Амбер наконец посмотрел ей прямо в глаза, и на мгновение за маской бродяги промелькнуло величие человека, привыкшего отдавать приказы. — Я — скорее низложенный принц, который вернулся спросить за отобранные игрушки.

Он развернулся и пошёл прочь, растворяясь в тумане. — И помни, — донёсся его голос из темноты, — корона в этом городе всегда была из ржавого железа. Я лишь хочу убедиться, что она им не по размеру.

На борту «Морской девы», когда берег Нохбстона уже скрылся в серой дымке.

Мел вцепился в леера так, что костяшки побелели. Ветер трепал его дорогой, но уже просоленный плащ. Он выглядел как бледная поганка среди дубовых досок.

Амбер подошёл бесшумно.

— Тяжёлое море, господин Мел?

— Море всегда тяжёлое для тех, кто привык к твёрдой почве, — огрызнулся ростовщик, оглядываясь на хохочущих у грот-мачты матросов Торна. — О чём они ржут?

— О будущем, — Амбер едва заметно улыбнулся. — Говорят, после этого похода в Нохбстоне многое изменится. Торн уже раздаёт обещания своим людям. А Сандер… он уже присмотрел себе новый особняк. Кажется, ваш. Сказал, что за долги по аренде склада вы скоро уступите. За бесценок.