notermann – Ненавидь меня нежно (страница 7)

Я оттолкнул его. Джулиан едва удержался на ногах, глядя на меня с такой смесью ненависти и жалости, что мне захотелось ударить его по-настоящему.

– Ты монстр, Адриан, – тихо сказал он, – И самое страшное, что ты этим гордишься.

Я ничего не ответил. Я просто развернулся и начал подниматься по лестнице, чувствуя, как на скуле наливается тяжелый синяк. Каждая ступень отдавалась болью в голове, но в груди снова поселилось то самое холодное торжество.

Джулиан ударил меня за нее. Значит, я все еще под ее кожей. Значит, пожар только начинается.

Я не успел дойти до своей комнаты. Тень отца перегородила коридор на втором этаже еще до того, как я ступил на ковер. Он не кричал. В его глазах застыло то самое мертвое спокойствие, которое всегда предшествовало буре.

– Ты думал, что можешь прийти в мой дом, уничтожить мой вечер и просто лечь спать? – его голос был тихим, как шелест змеи в траве.

– Твой дом, папа, превратился в склеп еще пять лет назад, – я сплюнул остатки крови от удара Джулиана прямо к его ногам, – Я просто добавил немного спецэффектов.

Это стало последней каплей. Отец резко поднял руку, и из тени гостевых комнат вышли двое его личных охранников – безликие громилы, которые подчинялись только его чековой книжке.

– Взять его. На улицу.

Я пытался сопротивляться, но алкоголь и усталость сделали свое дело. Меня подхватили под локти, фактически протащив по лестнице вниз. Мои ботинки скребли по мрамору, а в ушах стоял гул. Они вышвырнули меня на ту самую гравийную дорожку, где еще недавно догорала скатерть.

– На колени, – скомандовал отец, выходя следом.

Сильный удар под дых заставил меня согнуться и рухнуть. Гравий впился в кожу коленей, холодная ночная роса мгновенно пропитала брюки. Отец подошел вплотную. Его лицо, освещенное лишь тусклыми садовыми фонарями, выглядело как маска из древнегреческой трагедии.

Первый удар пришелся в челюсть. Потом еще один в висок. Он бил методично, тяжело, вкладывая в каждый замах все свое уязвленное эго и ярость за сорванную сделку. Я чувствовал, как опухает лицо, как мир начинает вращаться быстрее. Я не просил пощады. Я только скалился в окровавленной улыбке, глядя на него снизу вверх.

– Остановись. Генри, ради всего святого, ты убьешь его, – пронзительный крик матери разрезал ночь.

Она выбежала на террасу в одном шелковом халате, босая, и бросилась к отцу, вцепляясь в его занесенную для нового удара руку.

– Хватит. Прошу тебя. Это твой сын.

Отец замер. Его грудь тяжело вздымалась. Он посмотрел на свои покрасневшие костяшки пальцев, потом на меня – избитого, стоящего на коленях в грязи, но все еще смотрящего на него с неприкрытым вызовом. Он медленно опустил руки и брезгливо вытер их о платок, который протянул ему охранник.

– Вставай, – процедил он, – Посмотри на себя. Ты позор этой фамилии.

Я с трудом поднялся, пошатываясь. Мать попыталась подойти, но он остановил ее холодным жестом.

– Слушай меня внимательно, Адриан. Ты хочешь играть в независимость? Ты хочешь владеть своими грязными притонами вроде Inferno? Пожалуйста. Занимайся чем хочешь в свое свободное время. Можешь хоть сгнить в своем латексе.

Он подошел ко мне вплотную, и я почувствовал запах дорогого табака и его ледяной ярости.

– Но с завтрашнего утра ты будешь в моем офисе в восемь ноль-ноль. Ты будешь работать на меня, в моей компании. Ты будешь сидеть на каждом совете директоров и подписывать каждую бумагу, которую я тебе дам. Ты станешь лицом этой империи, даже если мне придется приклеить эту маску к твоей роже гвоздями.

Он взял меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

– И если ты хоть раз ослушаешься, если сорвешь хоть одну встречу или снова опозоришь нас перед Вайсами, я самолично тебя убью. И поверь, я сделаю это гораздо медленнее, чем сегодня.

Он оттолкнул меня и ушел в дом, не оборачиваясь. Мать постояла секунду, глядя на меня с тихим ужасом и жалостью, но, поймав мой остекленевший взгляд, поспешила за мужем.

Я остался один в пустом саду. Лицо горело, ребра ныли, а в голове билась только одна мысль. Он думает, что приручил меня. Он думает, что я буду сидеть в его стеклянном офисе и послушно кивать.

Я вытер кровь с лица рукавом и посмотрел в сторону поместья Вайсов. Теперь у меня был доступ ко всем рычагам управления их миром. И если Стефания думала, что ее взрослая жизнь начнется без меня, то она глубоко ошибалась. Теперь мы будем сталкиваться в этих коридорах каждый день.

Глава 8.

Стефания

Утро встретило меня серым небом и тяжестью в висках, которую не мог разогнать даже самый крепкий кофе. Зеркало в ванной показало мне чужую женщину: с припухшими веками, бледную, с застывшим выражением безразличия. Вчерашние слезы у озера казались слабостью из другой жизни.

Когда я спустилась в столовую, отец уже сидел во главе стола, изучая финансовые сводки на планшете. Мать сосредоточенно резала грейпфрут, словно выполняла хирургическую операцию. Атмосфера была стерильной, как в морге.

– Стефания, – отец не поднял глаз, – Приведи себя в порядок. Надень что-нибудь подобающее твоему положению.

Я молча ковыряла ложкой остывшую овсянку.

– Через час ты пойдешь к Блэквудам, – продолжил он, наконец взглянув на меня своим стальным взором, – Вчерашний инцидент не должен повлиять на наши планы. Ты встретишься с Блэквудом-старшим и обсудишь детали своей стажировки. Мы не позволим истерикам его старшего сына разрушить слияние. Ты поняла?

– Да, отец, – ответила я ровно.

Безмолвное согласие было самым коротким путем к тому, чтобы меня оставили в покое.

Я выбрала строгий костюм графитового цвета и застегнула воротник блузки под самое горло. Никакого жемчуга. Никаких лишних украшений. Моя броня сегодня была деловой.

Дом Блэквудов встретил меня тишиной, которая казалась обманчивой, как затишье перед штормом. На террасе, у самых ступеней, я увидела Джулиана. Он курил, нервно постукивая пальцами по перилам, и, когда увидел меня, тут же бросил сигарету.

– Стефи, – он сделал шаг навстречу.

Выглядел он паршиво: темные круги под глазами, помятый вид.

– Привет, Джул. Я пришла к твоему отцу. Он у себя?

Джулиан схватил меня за локоть и отвел в сторону, в тень колоннады.

– Ты не должна была приходить сегодня, – прошептал он.

Его голос дрожал.

– Здесь ночью была бойня.

Мое сердце пропустило удар, но лицо осталось неподвижным.

– Что случилось?

– Я пытался за тебя заступиться, – Джулиан отвел взгляд, – Мы сцепились с Адрианом в холле. Я ударил его, но это было только начало. Вышел отец. Стефи, это было страшно. Он вызвал охрану. Адриана вытащили на улицу, поставили на колени. Отец бил его. Долго. Мама выбежала, умоляла его остановиться.

Я почувствовала, как внутри меня что-то болезненно сжалось. Образ Адриана – гордого, яростного, стоящего на коленях под ударами собственного отца отозвался во мне тошнотой.

– И что теперь? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул.

– Отец его сломал. Точнее, поставил перед фактом. Адриан теперь будет работать в корпорации. С сегодняшнего дня. Он сказал, что убьет его, если тот еще раз выкинет что-то подобное. Стефи, он сейчас там, внутри. Отец ждет тебя в кабинете, но Адриан уже занял свое рабочее место.

Я посмотрела на окна кабинета Блэквуда-старшего. Значит, Адриан теперь в строю. Мой мучитель, мой предатель, мой единственный враг стал моим коллегой.

– Спасибо, что предупредил, Джулиан, – сказала я, поправляя сумку на плече.

– Ты все равно пойдешь туда? – в его глазах читалось непонимание.

– У меня нет выбора, Джул. В этом мире мы либо работаем на них, либо сгораем вместе с ними.

Я вошла в дом, чувствуя, как холодный воздух кондиционеров обдувает лицо. Я шла по коридору к кабинету, и каждый мой шаг отдавался эхом в пустых залах. Дверь кабинета была приоткрыта.

Я ожидала увидеть мистера Блэквуда, но за массивным дубовым столом, спиной к окну, сидел человек, чей профиль я узнала бы из тысячи. Адриан. На его лице была свежая ссадина, скула потемнела от синяка, но он был в идеально выглаженной белой рубашке.

Он поднял голову, и наши взгляды встретились.

Я не позволила себе задержать взгляд на его разбитой губе или на том, как тяжело он дышал, несмотря на безупречный вид воротничка. Внутри меня все кричало от боли за него, но внешне я была холоднее льда. Если он хотел войны, он ее получил. А на войне не жалеют раненых.

Я прошла в центр кабинета, каблуки звонко отстукивали по паркету ритм моего превосходства. Не дожидаясь приглашения, я положила папку с документами прямо перед ним, накрыв его сцепленные пальцы краем кожи.

– Доброе утро, – мой голос был ровным, лишенным всяких эмоций, – Мистер Блэквуд-старший сообщил моему отцу, что структура моей стажировки будет утверждена сегодня. Поскольку ты теперь занимаешь пост исполнительного директора, я полагаю, график моих дежурств и доступ к архивам это твоя зона ответственности.

Адриан медленно поднял на меня глаза. В них все еще метались искры ночного безумия, смешанные с дикой, животной злостью на весь мир. Он явно ждал чего угодно: пощечины, слез, язвительного комментария о его лице. Но не этого делового тона.

– Ты серьезно? – его голос прозвучал хрипло, он едва заметно поморщился, когда заговорил, – Решила поиграть в офисного клерка после того, как вчера чуть не спалила этот дом?