notermann – Ненавидь меня нежно (страница 9)

Я вышел из офиса, сел в машину и погнал к поместью. Мне нужно было увидеть этого святого человека. Мне нужно было посмотреть в глаза тому, кто умудрялся быть безупречным дельцом и при этом абсолютно мертвым отцом.

Дом встретил меня торжественным безмолвием. Я вошел в холл, и звук моих шагов показался святотатством в этом храме порядка. В кабинете горел свет. Отец ждал меня.

Он сидел за своим столом, точно в той же позе, в какой я оставил его утром. Перед ним не было ни капли алкоголя – только стакан воды и стопка бумаг. Когда я вошел, он медленно поднял голову. Синяки на моем лице, кажется, не вызывали у него ни капли сочувствия, лишь легкое эстетическое неудовольствие.

– Ты опоздал на три часа, Адриан, – произнес он, и его голос был сухим, как пергамент, – Я ждал твоего звонка из офиса еще вечером.

– Я работал, папа, – я прошел вглубь кабинета и рухнул в кресло напротив него, нарочито небрежно закинув ногу на ногу, – Проверял Блэквуд-Лоджистикс. Знаешь, Стефания Вайс чертовски дотошный стажер. Она перерыла все твои архивы.

Отец едва заметно приподнял бровь.

– И что же она нашла?

Я замолчал на мгновение, глядя на его холеное, неподвижное лицо. Мне хотелось сказать, что она нашла махинации. Хотелось обвинить его в чем угодно. Но слова Стефании эхом отдавались в голове.

Он просто человек, который тебя не любит.

– Ничего, – выплюнул я, – Ты чист, как свежевыпавший снег. Ни одной ошибки. Ни одного левого цента. Поздравляю, ты построил идеальную машину.

Отец сложил руки в замок и посмотрел на меня с холодным любопытством.

– Ты звучишь так, будто разочарован. Ты так сильно хотел, чтобы я оказался вором? Тебе было бы легче оправдать свою никчемность, если бы я был преступником?

Я почувствовал, как ярость, притупленная усталостью, снова вскипает в груди.

– Мне было бы легче, если бы ты был хоть кем-то живым, а не набором бизнес-алгоритмов. Ты выпорол меня вчера на глазах у всех не потому, что я твой сын, а потому, что я испортил твой имидж перед партнерами.

– Именно так, – спокойно подтвердил он, – В этом мире имидж и активы это единственное, что имеет значение. Все остальное лирика для тех, кто не умеет зарабатывать.

Он встал, подошел к окну и посмотрел на ночной сад, где еще вчера горел мой костер.

– Завтра утром ты представишь мне план оптимизации логистики, который вы составите с мисс Вайс. И если я услышу хоть одно слово о твоих чувствах, обидах или прошлом, ты вернешься на колени на ту самую дорожку. Только на этот раз охраны не будет. Я справлюсь сам.

Я смотрел в его прямую, несгибаемую спину и понимал: Стефания была права. Он не монстр. Он просто пустота в дорогом костюме. И воевать с ним было все равно что воевать с тенью.

– Я понял тебя, – сказал я, поднимаясь.

Голос мой был тихим и странно спокойным.

– Завтра в восемь отчет будет готов.

Я вышел из кабинета, не дожидаясь его реакции. Поднимаясь по лестнице, я думал о Стефании. Она сожгла мои письма, она оттолкнула меня в офисе, она вскрыла мою самую постыдную правду. Она была единственной реальностью в этом мире пластиковых людей.

Я достал телефон и, уже стоя у двери своей комнаты, набрал сообщение, которое никогда бы не отправил еще вчера.

Она чиста. Отчетность безупречна. Ты победила. До встречи в восемь.

Я замер с телефоном в руке, глядя на светящийся экран, где только что исчезла синяя галочка отправленного сообщения. Тишина коридора казалась вакуумной, пока ее не разрезал знакомый голос – тихий, но вибрирующий от сдерживаемого напряжения.

– Значит, теперь ты пишешь ей записки?

Я медленно обернулся. Джулиан стоял в тени дверного проема своей комнаты. Он все еще был в той же одежде, что и утром, – помятый, с покрасневшими глазами. Он выглядел как человек, который не спал и не собирался.

– Тебя не учили, что подсматривать в чужие телефоны это дурной тон, Джул? – я постарался вернуть голосу привычную язвительность, но после разговора с отцом она звучала натянуто.

Джулиан вышел на свет. Он посмотрел на мое избитое лицо, потом на телефон в моей руке.

– Я видел ее сегодня, когда она уходила в офис, – сказал он, игнорируя мою колкость, – Она выглядела так, будто собирается на казнь. А теперь ты присылаешь ей сообщения о победе. Что ты задумал, Адриан? Ты мало ее мучил?

Он сделал шаг ко мне, и я увидел, как снова сжимаются его кулаки. Бедный Джулиан. Он так отчаянно пытался быть ее рыцарем, не понимая, что принцессе уже давно не нужны спасатели – она сама научилась точить мечи.

– Я не задумывал ничего, кроме работы, – я убрал телефон в карман и прислонился плечом к косяку своей двери, – Она нашла то, что искала. Убедилась, что наш отец святой бизнесмен, а я просто паршивая овца. Разве не этого ты хотел? Чтобы она во мне разочаровалась окончательно?

– Я хотел, чтобы она была счастлива, – Джулиан почти сорвался на крик, но вовремя вспомнил про кабинет отца внизу и понизил голос до яростного шепота, – Ты вернулся и превратил ее жизнь в пепелище. Ты заставил ее рыдать у озера, Адриан. Я видел это. Я слышал, как она задыхалась от слез, когда думала, что ее никто не видит.

Внутри меня что-то неприятно кольнуло. Образ Стефании, рыдающей в грязи у черной воды, не вписывался в ту ледяную маску, которую она носила сегодня в офисе.

– Она плакала? – переспросил я, и мой голос против воли дрогнул.

– Да. Из-за тебя. Из-за того, что ты подонок, который не ценит то, что имел. И если ты думаешь, что работа в офисе даст тебе право снова приближаться к ней.

– Послушай меня, – я перебил его, подходя ближе, – Ты видишь в ней фарфоровую куклу, которую нужно прятать в вату. Но она сильнее тебя, сильнее меня и, возможно, сильнее нашего отца. Она не рыдающая девчонка, Джулиан. Она Вайс. И сегодня в архиве она это доказала.

Я посмотрел брату прямо в глаза.

– Не пытайся играть в героя там, где идет война титанов. Ты просто попадешь под перекрестный огонь. Иди спать. Завтра нам всем предстоит долгий день.

Я зашел в свою комнату и закрыл дверь прямо перед его лицом. Запер замок.

Я лег на кровать прямо в одежде, глядя в потолок. Телефон на тумбочке молчал. Стефания не ответила. Она победила, и теперь ей незачем было продолжать диалог. Но почему тогда у меня было такое чувство, что настоящая игра только начинается, и на кону в ней – не акции и не отчеты, а то, что осталось от наших истерзанных душ?

Глава 10.

Стефания

На следующее утро я вошла в Блэквуд Энтерпрайзис ровно в 7:55. На мне был костюм цвета слоновой кости – вызывающе светлый для этого царства серого бетона и пыльных тайн. В руках я сжимала не только вчерашний отчет, но и тонкую вишневую папку, которую не нашла бы ни в одном официальном архиве.

Сообщение Адриана, пришедшее ночью, я оставила без ответа. Его признание моего превосходства было приятным бонусом, но мне не нужны были его смс. Мне нужно было, чтобы он понял: я вижу его не только как начальника или врага. Я вижу его насквозь.

Я толкнула дверь его кабинета без стука. Адриан сидел за столом, подперев голову рукой. Вид у него был помятый, синяки стали отчетливее, а в глазах застыла лихорадочная пустота человека, который провел ночь в спорах с призраками.

– Ты опоздала на две минуты, – хрипло произнес он, не поднимая глаз, – Где отчет?

Я молча положила перед ним толстую пачку документов по логистике – ту самую идеальную отчетность, которую он так ненавидел. А сверху, с легким хлопком, опустила вишневую папку.

– Это отчет, Адриан. Как и договаривались. А это, – я указала на вишневый пластик, – Мой личный аудит.

Он нахмурился и лениво потянулся к папке.

– Что это? Очередная порция безупречных цифр моего отца?

– Нет. Это твои цифры, – я села в кресло напротив, закинув ногу на ногу и наблюдая за его реакцией, – Пока я сидела в подвале, я нашла не только старые накладные. Я нашла чеки из закрытого клуба в Лондоне, датированные прошлым годом. Те самые, которые ты пытался списать как представительские расходы, но которые твой отец так заботливо сохранил в отдельной папке для особого случая.

Адриан замер. Его пальцы, начавшие открывать папку, задрожали.

– Там не только чеки, – продолжала я, и мой голос звучал пугающе ласково, – Там выписка из частной клиники в Кенсингтоне. Ноябрьская. Помнишь ту ночь, когда ты чуть не отправился на тот свет от передозировки, а официально лечился от затяжного гриппа? Твой отец не просто знал об этом. Он оплатил твое молчание и собрал все улики.

Он резко вскинул голову. В его взгляде теперь не было издевки – только чистая, концентрированная ярость вперемешку со страхом.

– Откуда у тебя это? – прошипел он, – Это не касается слияния. Это личное.

– В этом доме нет ничего личного, Адриан. Только рычаги давления. Ты думал, что я копаюсь в пыли, чтобы помочь твоему отцу? Нет. Я искала то, что он держит против тебя. И я нашла. Теперь эти оригиналы у меня, а не в его сейфе.

Я подалась вперед, и наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.

– Ты хотел, чтобы я узнала тебя настоящего? Поздравляю. Я узнала. Ты не бунтарь, Адриан. Ты заложник. И теперь, если ты еще раз решишь устроить шоу с моими чувствами или заговоришь о моих письмах, я просто передам эту папку в совет директоров. Твоему отцу не нужен наркоман в завязке на посту исполнительного директора, даже если это его сын.