notermann – Ненавидь меня нежно (страница 3)

– Я слышал, здесь празднуют совершеннолетие, – я наклонился к ней так низко, что почувствовал ее прерывистое дыхание, – Но, кажется, я опоздал к основному блюду. Надеюсь, десерт будет с перчинкой?

– Адриан, сядь на место, – голос отца прозвучал как приказ, но в нем уже не было прежней силы. Только страх перед скандалом.

– Сядь? О нет, папа. Я только что приехал из аэропорта, зашел на кухню за стаканом воды и, – я сделал театральную паузу, краем глаза наблюдая, как Джулиан под столом впивается ногтями в ладони, – И обнаружил, что гостеприимство Блэквудов не знает границ. Стефи видела. Правда, Стефи?

Я видел, как у нее дрогнули ресницы. Весь стол теперь смотрел на нее. Моя ненависть к ней пульсировала в такт музыке. Я хотел, чтобы она соврала. Я хотел, чтобы она снова надела свою маску, чтобы я мог сорвать ее вместе с кожей.

– Ты пьян, – выплюнула ее мать, миссис Вайс, пытаясь спасти положение, – Стефания, не слушай его.

– Она всегда меня слушает, – я усмехнулся, не отрывая взгляда от именинницы, – Пять лет назад она слушала даже мое молчание. А сегодня она увидела правду. Ну же, Стефания. Расскажи им, как весело было на кухне. Расскажи им, что их наследник вернулся не один.

Я ждал взрыва. Я ждал, что она расплачется или убежит. Но то, что произошло дальше, не входило в мой сценарий.

Стефания медленно подняла бокал с шампанским. Ее рука была абсолютно неподвижна. Она посмотрела мне прямо в глаза, и в этом взгляде я не увидел ни слез, ни прежней влюбленной девчонки. Там была та же ледяная тьма, которую я привык видеть в зеркале.

– Ты прав, Адриан, – произнесла она отчетливо, так, что каждое слово упало в тишину сада тяжелым камнем, – Я видела правду. И знаешь что? Она оказалась на удивление скучной.

Она пригубила шампанское и, не отводя от меня взгляда, добавила.

– Ты так старался нас шокировать, но все, что я увидела это человека, который за пять лет так и не придумал ничего оригинальнее, чем секс на кухонном столе. Это предсказуемо.

Предсказуемо? Скучно?

Я почувствовал, как челюсти сжались до скрежета. Никто и никогда не смел называть меня скучным. Особенно она. Особенно эта фарфоровая святоша, которая должна была рассыпаться от одного моего присутствия.

Я медленно поставил свой бокал на стол, прямо рядом с ее рукой. Громкий стук стекла о дерево заставил миссис Вайс вздрогнуть, но Стефания даже не моргнула.

– Предсказуемо, значит? – я понизил голос до вкрадчивого шепота, который был слышен только ей и застывшему рядом Джулиану, – Ты заговорила о предсказуемости, Стефи, сидя на поводке у своих родителей? В платье, которое выбрала твоя мать, и с будущим, которое расписал мой отец на обороте чековой книжки?

Я подался вперед, вторгаясь в ее личное пространство так бесцеремонно, что наши лица разделяли считанные сантиметры. Я хотел учуять ее страх, но вместо этого почувствовал запах ее духов – горький полынный аромат, который никак не вязался с образом папиной дочки.

– Ты хочешь оригинальности? – я криво усмехнулся и вдруг протянул руку, коснувшись пальцами жемчужной нити на ее шее.

Джулиан дернулся, чтобы вмешаться, но мой ледяной взгляд пригвоздил его к месту. Я медленно потянул за ожерелье, вынуждая Стефанию наклониться ко мне еще ближе.

– Тогда давай сыграем в игру, которую ты не сможешь предугадать, – прошипел я ей в самые губы, – Раз уж ты такая взрослая и бесстрашная. Раз уж тебе скучно.

Я резко отпустил жемчуг, и он с глухим стуком упал на ее ключицы.

– Папа, – я обернулся к отцу, не разрывая визуального контакта со Стефанией, – Я передумал. Я не буду сидеть за этим столом. Но я забираю именинницу. Нам нужно обсудить детали моей оригинальности наедине.

– Адриан, это переходит все границы! – взорвался мистер Вайс, вскакивая со стула.

– Границы? – я рассмеялся, и в этом смехе было что-то безумное, – О, я только начинаю их чертить. Стефания, идем. Или ты предпочтешь остаться здесь и дальше слушать, как мистер Блэквуд планирует твою жизнь до шестидесяти лет?

Я протянул ей руку. Это был вызов. Это было приглашение в ад, замаскированное под спасение. Я ненавидел ее за то, что она посмела мне ответить. И я собирался сломать этот новый, холодный стержень внутри нее, даже если мне придется сжечь этот сад дотла.

Я знал, что она пойдет. Не из любви – ту девочку я прирезал на кухне десять минут назад. Она пойдет, потому что ее гордость теперь была такой же больной, как и моя.

– Ну же, Стефи. Докажи, что ты не декорация.

Глава 4.

Стефания

Я смотрела на его протянутую ладонь так, словно это была дохлая крыса, вытащенная из сточной канавы.

В тишине сада мой пульс выстукивал один и тот же ритм.

Ненависть, ненависть, ненависть.

Адриан ждал, что я вцеплюсь в его руку, как в спасательный круг, что я покорно поплетусь за ним в темноту, лишь бы не оставаться с родителями. Он думал, что его внезапное возвращение и этот дешевый театр с обнаженкой сделают его хозяином положения.

– Твоя рука, Адриан, – я медленно перевела взгляд с его лица на его ладонь, – Ввглядит так, будто ей все еще нужно помыться после той сцены на кухне.

Я услышала, как за столом кто-то судорожно вдохнул. Кажется, это была мать. Но мне было плевать. Ледяная броня, сковавшая меня, была непробиваемой.

Я откинулась на спинку стула, демонстрируя абсолютную расслабленность, хотя внутри каждое волокно моего тела было натянуто до предела. Я не была декорацией. Но я и не была его марионеткой.

– Ты опоздал на пять лет, – сказала я, и мой голос был тверже алмаза, – Раньше я, возможно, и пошла бы за тобой в любой ад. Но сегодня? Сегодня мне двадцать один. И единственное, что мне от тебя нужно это чтобы ты перестал загораживать мне вид на десерт.

Адриан замер. Его глаза сузились, превратившись в две опасные щели. Ухмылка не исчезла, но она стала другой – злой, острой, лишенной тени превосходства. Он не ожидал, что маленькая тень умеет кусаться так больно.

– Ты выбираешь их? – он едва заметно кивнул в сторону наших отцов, которые сидели с каменными лицами, – Выбираешь эту золоченую клетку?

– Я выбираю себя, – я снова подняла бокал, салютуя ему, – А ты просто гость, который забыл о манерах. Если ты хотел сорвать мой вечер, то у меня для тебя плохие новости. Ты его только что сделал по-настоящему интересным. Я давно не видела таких жалких попыток привлечь к себе внимание.

Я видела, как на его шее вздулась жилка. Он хотел наказать меня? Он хотел сломать мой стержень? Пусть попробует. Но я не сдвинусь с места.

– Садись, Адриан, – добавила я с ленивой усмешкой, подражая его же тону, – Тебе нальют вина. Послушаешь про акции и юридические стажировки. Это же именно то, от чего ты бежал, верно? Так наслаждайся. Ты вернулся домой.

Я демонстративно отвернулась к Джулиану, который смотрел на меня с нескрываемым восхищением и ужасом одновременно.

– Джул, передай мне соус, пожалуйста. Мы еще не закончили с горячим.

Я чувствовала, как взгляд Адриана прожигает мне затылок. Он стоял у меня за спиной еще несколько секунд – долгих, бесконечных секунд, полных невысказанных угроз. Но я не обернулась. Я победила в этом раунде, потому что впервые в жизни мне было по-настоящему все равно, останется он или уйдет.

Тишина, последовавшая за моим отказом, была настолько густой, что ее можно было резать ножом для стейка. Я чувствовала ярость Адриана кожей, она исходила от него волнами, жаркая и сухая. Но я не дрогнула. Я продолжала изучать содержимое своей тарелки, словно это была самая захватывающая вещь в мире.

Вместо того чтобы уйти, Адриан вдруг издал короткий, резкий смешок. Глухой звук, от которого по спине пробежал холодок.

– Что ж, – произнес он, и я услышала, как отодвигается свободный стул прямо напротив меня, – Если именинница настаивает на моем обществе, кто я такой, чтобы отказывать?

Он сел. Не просто сел, он обрушился на стул, по-хозяйски закинув руку на спинку и вытянув свои длинные ноги под столом. Его ботинок намеренно задел мой туфель, но я не отстранилась.

– Папа, Стефи права, – Адриан сверкнул глазами, глядя на мистера Блэквуда, который выглядел так, будто у него вот-вот случится апоплексический удар, – Давай поговорим об акциях. Или о том, как ты планируешь выдать Стефанию замуж за того, кто принесет в семейную копилку больше всего нулей. Ведь именно для этого мы здесь собрались, верно? Обсудить условия сделки?

– Адриан, замолчи, – процедил мой отец, сжимая бокал так сильно, что костяшки побелели.

– Почему же, мистер Вайс? – Адриан взял нож и начал медленно вертеть его в пальцах, ловя блики от свечей, – Стефания теперь взрослая. Она хочет видеть все, что скрыто за фасадами. Давайте покажем ей. Расскажите ей, сколько стоила ее лояльность в этом квартале. Или расскажите, почему Лола сегодня так расслаблена на кухонном столе. Она ведь тоже часть нашей большой и чистой семьи.

Мать поперхнулась вином, прикрыв рот салфеткой. Миссис Блэквуд за столом превратилась в соляной столп.

– Ты ведешь себя как животное, – прошептала моя мать, и ее голос дрожал от истинного, неподдельного ужаса перед крахом репутации.

– Животные честнее нас, мам, – Адриан наконец перевел взгляд на меня.

В его глазах не было ни капли тепла, только холодное любопытство хирурга.

– Знаешь, Стефи, в Лондоне я видел, как рушатся империи. Обычно все начинается с одной маленькой трещины. С одной честной фразы, сказанной не вовремя.