Норман Стил – Мёртвые города (страница 9)
Илья рассказывал о своей работе – о чертежах, которые оживают в металле, о мостах, которые он проектировал, о странном чувстве, когда твой замысел воплощают другие люди, а ты остаёшься где-то в стороне. О боксе, которым занимался в юности. О мотоцикле отца, который они чинили вдвоём – последнее тёплое воспоминание о нём.
Она слушала так, как не слушал никто – не из вежливости, а с искренним интересом, задавала вопросы, смеялась его шуткам, и в её зелёных глазах он видел отражение себя – не того усталого инженера, которым стал, а того парня, которым когда-то был.
Они смеялись над невольным знакомством, а потом вдруг начали строить планы на Новый Год, который Илья не отмечал уже пять лет. Он рассказывал о книге, которую только что прочитал, а она слушала так, как не слушал никто.
Когда их пальцы снова случайно соприкоснулись, та самая искра нежности пробежала вновь. Она была не тревожной, а обещающей.
*****
Парочка вышла на улицу и начался снегопад. Не унылый, а какой-то праздничный. Они играли в снежки, как дети и смех звенел в вечернем воздухе, разгоняя тучи над городом.
В какой-то момент Марина остановилась, запрокинула голову, ловя снежинки ртом, и Илья замер, любуясь. Снег падал на её золотистые волосы, таял на щеках, и она была такой живой, такой настоящей, что у него перехватило дыхание. В этот момент он понял, что пропал. Окончательно и бесповоротно.
Потом была её квартира. Тихое «спасибо» за спасённую сумку, перешедшее в первый, нерешительный поцелуй. А затем – ночь. Ночь, в которой не было ни прошлого, ни будущего. Только настоящее, наполненное жаром прикосновений, шёпотом и ощущением, что два осколка разбитого зеркала наконец нашли друг друга.
Илья касался её тела – гибкого, сильного, с едва заметными линиями мышц под нежной кожей, – и чувствовал, как в ответ на каждое прикосновение в нём просыпалось всё то что, что он считал умершим. Она шептала его имя – «Илья» – и это звучало как заклинание. Она смеялась, когда он путался в пуговицах её блузки. Она заплакала, когда он сказал ей, как она красива – не телом, а душой.
Вселенная словно сжалась на миг – пульсируя вокруг них... Сердце Мира – вот кем они себя ощущали в те минуты…
И на самом пике, в тот миг, когда тела и души сливаются воедино, мир погас в третий раз.
Но на этот раз – не в пустоту и не в боль. А в ослепительную, оглушительную вспышку чистого света, уносящую их куда-то далеко-далеко от знакомой реальности. Вместе.
Последнее, что он помнил перед тем, как провалиться в этот свет – её глаза. Зелёные, с золотистыми крапинками, смотрящие на него с любовью и удивлением. И её пальцы, вплетённые в его. Навсегда.
Глава 11. Врата между мирами
Темная улица, тонувшая в холодном, зимнем мраке, взорвалась выстрелами. Выстрелы смешались с криками, звоном разбитого стекла и воем сирен!
Странник бежал, и сквозь простреленные полы его пальто свободно пролетали снежинки. Он двигался с той особой плавностью, которая доступна только существам, чья скорость намного превышает человеческую – уходя от пуль, он не петлял и не метался, а просто... смещался. На полкорпуса влево, на шаг вправо, чуть заметный наклон корпуса – и каждая пуля проходила в миллиметре от тела, не задевая даже ткани.
Лицо его оставалось спокойным, но в глазах, светящихся в темноте холодным фосфоресцирующим светом, читалась усталая обречённость. Он не думал о том, кто этот убийца. Его волновало иное – зачем? Зачем кому-то понадобилось избавляться от него именно сейчас? И с несвойственной ему дрожью он подумал: неужели пришел тот самый момент?
Пуля обожгла руку, но боль была далекой, почти чужой. Он привык к боли. Она была частью его долгого пути.
Странник выскочил на перекрёсток, на секунду замер, оценивая обстановку. Сзади нарастал топот погони, спереди – пустая улица, уходящая в темноту. Он уже собрался рвануть вперёд, используя свою скорость, когда из-за припаркованного у обочины тёмно-синего «Опеля» высунулась чья-то голова.
– Скорее! Сюда! – какой-то мужчина отчаянно махал руками, распахивая заднюю дверцу.
Странник замер на долю секунды. Доверять людям? Этим непостоянным существам с их сиюминутными страстями и неуравновешенной психикой? Тем, кто стремится попробовать всё, что доступно за отведенную им короткую жизнь? Конечно же нет!
Но в этом человеке было что-то знакомое. Смутный отголосок долга, некогда исполненного. Лицо, которое он уже видел. Или нет? Память Хранителя цеплялась за детали, но времени на анализ не было.
Он впрыгнул в машину. Автомобиль рванул с места, уходя от погони.
*****
Андрей гнал по ночным улицам, вжимая педаль газа в пол. Руки на руле были тверды, хотя сердце колотилось как бешеное. Его ум, даже в этом аду, продолжал работать: скорость, траектория, возможные пути отхода. Дорогое пальто, в котором он вчера ещё бродил по городу, было разорвано, на лбу выступила испарина, но глаза горели азартом – впервые за многие месяцы он делал что-то по-настоящему важное.
– Зачем ты помогаешь мне? – спросил Странник. Его голос заставил Андрея вздрогнуть.
– Я должен тебе жизнь, – коротко ответил он, не отрывая взгляда от дороги. – Андрей Знаменский, – представился он на всякий случай. – Теперь мы квиты. Я случайно услышал, как старик нанял убийцу. Твое «имя». Значит, для тебя.
Он покосился в зеркало заднего вида, разглядывая своего пассажира. Бледное, почти лицо, серебристые волосы, а глаза – тёмные, бесконечно глубокие, в полумраке салона, светились собственным, внутренним светом. «Кто ты, чёрт возьми, такой?» – подумал Андрей, но вслух ничего не сказал.
– Спасибо. Выпусти меня у метро.
– Может, вызвать полицию?
– Не надо, – Странник показал рукоять меча, скрытую под полами пальто. На мгновение Андрей увидел его – длинный, чуть изогнутый клинок, рукоять которого была усыпана алмазами, пульсирующими слабым светом. Шесть камней. Шесть огней. – Я встречу его в бою. А ты – береги этот мир. Добрых людей здесь почти не осталось.
Андрей хотел возразить, но в этот момент машину тряхнуло на выбоине, и когда он снова посмотрел в зеркало, заднее сиденье было пустым. Только приоткрытая дверь и холодный воздух, врывающийся в салон.
*****
Метро было почти пустым, готовящимся к закрытию. Странник шагал по мрамору зала, его шаги отдавались гулким эхом. Он сказал охране на входе, что «забыл вещи на скамейке».
Под сводами станции гулял ветер, гоняя обёртки от конфет и какие-то обрывки. Эскалаторы замерли, светильники на колоннах гасли один за другим, погружая пространство в полумрак. Странник шёл медленно, внимательно, каждый мускул его тела был напряжён в ожидании. Он чувствовал приближение противника.
И это был не просто убийца. Он был чем-то большим. В нём ощущалась тяжёлая, древняя сила.
Страж.
Странник остановился в центре зала, положил руку на рукоять меча. Пальцы сжались на холодной стали, и по телу пробежала знакомая дрожь – не страха, а предвкушения. Как же давно он не сжимал в руках обнажённый клинок! Как давно его руки не помнили настоящей сечи! Не кровавой резни, когда люди сражаются друг с другом, пусть даже и стоя в авангарде великих идей. А битвы, где победитель останется только один.
Он достал меч. Один отточенный за тысячелетия жест – и сталь зазвенела в такт его сердцу. Холодное лезвие запульсировало, а рукоять, покрытая многогранниками алмазов, нежно приняла его ладонь. По стенам и колоннам разбежались перламутровые тени, обретая свободу.
Вот и он.
Из тени дальней колонны выступила фигура. Высокий, спортивного сложения, с правильными, почти красивыми чертами лица – тот самый убийца из кофейни. Но сейчас он был другим. В его руках вместо пистолета была причудливо изогнутая сабля, а в глазах горел холодный, нечеловеческий огонь. Истинная сущность Стража проступала сквозь человеческую оболочку – кожа приобрела сероватый оттенок, пальцы удлинились, превращаясь в подобие когтей.
Улыбка тронула губы убийцы.
– Сейчас ты умрешь, Хранитель, – мягкий, глухой баритон разнесся по подземному царству.
– Все мы смертны, Страж. – ответил Странник, – Но не в твоей власти убивать Хранителя в этом мире.
– Да, ты прав. Это не в его власти! – из тени колонны вышел знакомый старик в черном балахоне, – Зато
Странник почувствовал, как сжимается ледяное кольцо вокруг его сердца. Старик двигался странно – не шёл, а парил в сантиметре над землёй, оставляя за собой лёгкую дымку. Его лицо, иссушенное временем, напоминало кору древнего дерева, а глаза – чёрные, без зрачков, горящие внутренним огнём – не выражали ничего, кроме бесконечной, всепоглощающей пустоты.
– Кто ты, старик?
– Вспомни «Книгу», – голос старика стал металлическим и безжалостным. –
Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание. Странник молчал, сжимая рукоять меча. Он знал эти строки. Знал продолжение.
– А я… Я тот, кто отмерил Время шести мирам, – старик воздел руки к потолку, и на мгновение Страннику показалось, что сквозь бетонные перекрытия он видит звёзды. – Я – дух Стражей, хранитель Времени. Я был здесь до того, как первый Хранитель родился. И буду после того, как последний умрёт.