Нора Ольвич – Влюблённая Королева (страница 8)
Широкие плечи обозначили мужественную фигуру под накидкой белого цвета. Совершенно не зная меня, он судит строго, смотрит властно, пытаясь понять, что привело меня на эти антресоли жизни.
— Скажешь и теперь нет твоей вины?
Незнакомец, перейдя на «ты» ждёт ответа, так, как будто я обязана его давать. Голос на последней фразе звучит обманчиво мягко, создавая ощущение, что он знает больше, чем я. Этот голос пытается заманить меня в ловушку, я уверена, что это допрос. А ещё я уверена: — на допросе нужно всё всегда отрицать. Всегда! Тогда это и не допрос уже, а дознание.
Отвечаю осторожно:
— Получается, что нет. Я действительно не виновата.
Он усмехается горько, явно делая над собой усилие. Его полуулыбка полна иронии и разочарования. А за фигурой туман осторожно ползёт по реке.
— Глупа, как и прежде, и всё же ты нужна нам, Маргарита.
— Нужна?! Но зачем? Вы же разочарованы во мне. Слов не нужно — я вижу это. Скажите, кто вы?
— Попробуй изменить хоть что-то для себя. Для нас, для всех. Нет безвыходных ситуаций, есть лишь игра, навязанная тебе самой судьбой. Запомни, что я сейчас скажу тебе! Твой мозг, категорически не хочет действовать иначе, его решения предсказуемы, их ожидают от тебя враги.
Наш разум — удивительный инструмент, но порой он предпочитает привычку и стабильность банальному риску. Изменения в алгоритме игры вызывают страх, потому что несут неопределённость. Поверь, Маргарита, за границей зоны привычного лежит огромное пространство. Ты можешь властвовать в нём, побеждая своих врагов. Что значит слово судьба? Не судьба за тебя решает, а твоя личная стратегия!
Он помолчал, раздумывая… Решая мою судьбу.
— Ты нужна нам, Маргарита. Нужна такая, как сейчас.
— И всё же нужна, несмотря ни на что? Вы столько слов сказали, убеждая меня в моей никчёмности. Я уже потерялась в собственной неуверенности. Что же дальше будет?
Задумчиво склонила голову, покусывая изнутри кожицу губы.
В этот момент, именно во сне я пыталась понять для себя, когда слышала в последний раз такие вот слова от близких людей. Хотелось спросить кому «нам нужна», но решила, что сама узнаю́, твёрдо веря, что во сне всё разрешится очень быстро. Может, с медициной у них что не так?
Ведь это точно сон.
— Если нужна… Хорошо, я согласна.
— Я так и знал! В этих словах ты буквально вся. Стоило только позвать…. И я уже жалею о том. Совершенно точно понимая, что из-за новых ошибок, твой горький плач не разжалобит вновь палача. Я чувствую, как моя решимость крепнет, и я готов доказать, что был прав, отправляя тебя с сестрой в пожизненное заключение!
— Как вы всё вывернули наизнанку. Как выгодно, наверное, только вам. И тем «кому нужна».
— Я уверен: — вы обе с сестрой не заслуживаете свободы и доверия! Любые ваши поступки и действия так или иначе приведут к гибели целой династии, которая правила страной триста пятьдесят лет. Я докажу, что правосудие и наказание существуют не зря! Докажу, что нужно уметь отвечать за свои поступки и действия.
— Что вы несёте?! Кто вы? Вы точно сумасшедший! Как, впрочем, и я, потому как отвечаю вам. Но ведь это всего лишь сон…
— Похожий на смерть!
Он смеётся гулко и очень невесело. А я чётко вижу, как меркнет свет, и не хватает воздуха. Моё тело сломанной куклой падает на пол в тёмном подвале. Над ним замерло две жуткие тени.
И вот тяжёлую, серую плиту надгробия опускают над худенькой фигуркой той, которая так любила жизнь. Её лица не видно, оно закрыто серым покрывалом. Когда-то прекрасный облик скрыли буквально от всех, убеждая служителей святой церкви, что безобразный тлен коснулся совершенных черт той, которую сутки везли из заключения в её последний путь.
Но я знаю, что это не тлен! Покрывало скрывает следы насильственной смерти. Меня задушили голыми руками! Мне хочется сказать всему миру как был жесток палач. Хочется умолять, чтобы монахи не оставляли меня одну в этой могиле — саркофаге! И я кричу, что жива! Но мой голос никому не слышен, и только пламя свечи трепещет, внимая этой живой энергии. Так, всегда происходит на упокоенной службе, ведь души умерших взывают к вам, прося о чём-то.
Прося помнить о них вечно!
А я, потеряв надежду и мысленно перелистав годы своей жизни назад, вижу себя очень счастливой в этой часовне. Счастливой и полной надежд, ведь мне всего пятнадцать лет. Вижу себя в этой самой часовне — замка Вернон, где венчали нас с Людовиком, давая надежду на долгую жизнь в браке. Сегодня здесь стоит гробовая тишина.
Ни шороха, ни звука — лишь глухой стук молота, закрепляющего плиту над телом навечно.
Я смотрю на свой саркофаг, осознавая, что через несколько веков останки, которые помещены в камни, будут уничтожены во время Великой французской революции. Их вынесут на свет божий, разрушив всё вокруг. После закопают в огромную яму вместе с другими, тем самым освобождая душу принцессы от вечного неприкаяния. Давая ей возможности пройти свой путь, сменяя череду постоянных перерождений.
Но память о ней останется такой, как её расскажут люди, спешащие возвеличить свои имена пьесами и романами.
Память о прекрасной принцессе Маргарите Бургундской, которая так сильно полюбила рыцаря, что изменила своему мужу-королю.
Глава 6. Всего лишь прошептала.
Надгробная плита, она действительно давила на меня тревогой и неизвестностью! Именно с этой мыслью, в этот момент, здесь и сейчас я открыла глаза!
Чётко осознавала, что жива. Иначе и быть не могло! Ведь мёртвое тело не откроет глаза, вдруг проснувшись.
Сон! Просто сон! Привиделось всё! Это просто кошмар, возникший по причине того досмотра на таможне в аэропорту.
Отметила мысленно, что властный мужчина с заторможенным взором, был похож на того тайца, который провожал меня до самого самолёта. А, возможно, на мастера — художника, пишущего полотна по памяти и на ощупь. Потому как зрение своё потерял в молодости.
Не внешне, конечно, похож, а определённо внутренним своим наполнением. Такой же немигающий взгляд и лицо без эмоций. Будто вся жизнь сосредоточена во внутренней силе человека.
Будто вершитель мира он. Странные речи велись про палача и наказания.
Очень странные!
Но эти речи как-то по-особому разбавили мои страхи.
Итак, пора принимать решение, скоро посадка.
Аэропорт! Враги, встречающие «отступницу», я уверена, они уже подтянулись к объекту. Слышу, как открываются двери их машин, ведь уже всё решено…
А вообще, возможно ли выйти без потерь из такого вот бизнеса? Как это обычно происходит?
Вперила взгляд в сумрак потолка, отмечая сознанием, что стало примерно на два тона светлее в этой норе над коридором и туалетом «эконом класса».
Обвела взглядом окружающую меня обстановку и…
Замерла, чётко осознавая, что я не в самолёте. Протянула руку, желая нащупать свёрток с зарисовкой древности.
Картина пропала! Не было при мне и заветной плоской сумочки из шкурки питона. Она всё время висела на кожаном ремешке у меня на шее. Приподнимаясь на локтях, не ощущала над головой нависший низко пластик потолка.
Запахи другие!
Мне стоило только вздохнуть громче, рассматривая на себе хлопковую блузу с чужого плеча: — с кружевом явно ручной работы. Она была велика мне на несколько размеров. В это время плотную шторку слегка сдвинули.
Показалась светлая ладонь с необработанными ломкими ногтями и тёмной ткани рукава с подрезами сбоку. Из них торчали немного рукава белой нательной блузы. Что за фигня?
И вот прозвучал голос взрослой женщины. Он прошептал одну только фразу явно не на английском или русском языках:
— Ваше высочество изволили проснуться?
Всего лишь прошептал!
И широко распахнув глаза, я вдруг ощутила, что вместе с плотной шторкой женщина сдвигает туман с моего сознания.
Я точно знала где нахожусь!
Я точно знала: кто — Я!
О, Боже! Как ломит виски! Нет! Только не это!
Голос женщины будто кнопку нажал в сознании.
Откинувшись на высокую подушку, я замерла.
— Не совсем, мадам д’Комменж. Не совсем. Я, пожалуй, попробую ненадолго забыться ещё раз, а после…