Нора Ольвич – Влюблённая Королева (страница 7)
— Да.
Таец, рассматривающий мою картину во время досмотра, подошёл ко мне. Мне казалось, в этот момент он просто выполняет часть своей работы. Он вновь пытался найти правду в моих глазах, но при этом его лицо было, будто вырезано из камня.
Кого оно напоминало мне?
— Вы выглядите уставшей, мисс, позвольте я провожу вас?
И я снова ответила однозначное спасибо. Копируя своего визави, я была просто маска.
И вот мы дошли до места, где у меня, в который раз проверили паспорт и посадочные талоны. А после, не прощаясь собираясь уйти, я услышала осторожный шёпот мужчины о том, что женщина, покупающая вместе со мной картину, задержана.
Зачем он мне это сказал? Что ожидал увидеть на моём лице? Оно просто закаменело. А ведь он всё понял!
Да! Понял, что я избавилась от груза и ничего об этом не скажу. Никогда не скажу! У него не было возможности арестовать меня. Ему нечего было предъявить.
Он ссутулился на мгновение и проворчал что-то. А я, отвернувшись, пошла по современному телескопическому трапу, соединяющему самолёт из России и аэропорт Королевства Таиланд.
Едва понимая это, я шла буквально навстречу судьбе!
Глава 4. Мышь в норе.
Тихая поступь миниатюрной стюардессы. Ночь за бортом, озарённая всполохами ярких молний. Хочется закрыть иллюминатор пластиком задвижки. Но внизу под крылом самолёта простираются огни больших городов. Они словно звёзды, рассыпанные по тёмному полотну Земли. Не такие одинокие, как я в этом мире. Особая атмосфера спящего самолёта. В салоне полностью выключен свет. Уставшие пассажиры спят или пытаются уснуть, отпугивая мыслями гул моторов.
И только вдали, как в туннеле за шторками виднеется освещение. Девушка — грациозная, словно балерина, движется по узкому проходу между рядами кресел, внимательно бросая взоры за спящими людьми. Увидев направленный на неё взгляд пассажирки, она останавливается рядом со мной, слегка наклоняясь, чтобы спросить, нужна ли помощь. Её голос тих и приятен.
И вновь застывшая молния в тёмном небе добавляют драматизма и жуткого очарования этой сцене. Она подчёркивает контраст между спокойствием в салоне и бурной стихией за бортом, сравнимой, наверно, только с тем, что делается у меня в душе.
— Почему нам не дают высоту? Мы летим над самым океаном. Мне кажется, волна сейчас коснётся и захлестнёт нас.
— Вы ошибаетесь, девушка, это всего лишь залив.
— И всё же… Почему?
— Непогода всё объяснение. Принесу вам воды, а вы лучше закройте иллюминатор. Успокойтесь, вы разбудите пассажиров. Нам не нужна паника. Взлетали мы в очень сложных погодных условиях, не могли больше ждать. Но я хочу вас заверить экипаж и бортпроводницы делает всё возможное…
— Вы уверены?
Она кивает головой и отходит.
Спала ли я? Не знаю… В небе мы точно уже примерно два с половиной часа. Отчётливо помню, что нас кормили. Тот кусочек рыбы с рисом, он остался мной не тронутый. Салат и сок, большего я не осилила.
Всё та же семейная пара, сидящая впереди, ругаясь, обсуждала покупку в дьюти-фри злополучной брендовой губной помады. Если перевести в рублях, то примерно семь тысяч потратила молодая особа, пока её мужчина рассматривал стойки с не менее брендовым коньяком.
Он в бешенстве рычал обидные слова, она, не отставая, шипела как кобра на представлении. Слушать обрывки их злобных высказываний мне было в огромный кайф. Они так отличались от того, что я видела в арт-галерее между елейной блондинкой и её якобы мужем. Рычание этой пары сейчас звучало очень естественным проявлением недовольства, оно отвлекало меня от панических атак.
Хотелось сказать:
Но пара затихла, боясь привлечь к себе внимание. Они, отвернув головы друг от друга, затихли на время.
А меня в это время захлестнула реальность! В России, мне даже из аэропорта не дадут выйти, просто прикончат за первым углом туалета. Нужно идти с толпой, привязаться вон к тому деду в сланцах и шортах и идти до самого автобуса. А если? Мысли рисовали жуткие картинки одну за другой. Страх готов был согнать меня с насиженного места буквально в неизвестность. Но куда сбежишь из закрытого пространства самолёта?! Напрягала темнота салона и спящие вокруг люди, который случись чего даже помощь первую не предложат. Они все пройдут мимо, стоит нам только покинуть самолёт.
Что мне делать? Сидеть так дальше, ничего не предпринимая! Убивать себя мысленно, ожидая расправы в аэропорту. Может быть, сто́ит написать письмо маме в ватсап, поделиться своими переживаниями? Описать ей всю историю и отослать, как только самолёт совершить приземление. Получить поддержку. А после слушать упрёки отчима. Видеть призрение во взгляде дорогой Софочки…
Мне жизненно необходимо отвлечься от негативных мыслей, например, просмотром фильма в хвосте самолёта. Там есть местечко. А после написать послание.
Туалет! В нём хоть свет горит.
Я осторожно покинула своё кресло и в темноте, трогая сумочку, висящую на шее с самым важным в ней, сжимая в руках свёрнутую картину, двинулась в сторону хвоста самолёта.
На самом деле все они не спят!
Они подглядывают за мной! Сидящие люди в своих креслах. Подглядывают и ждут, когда за мной приедут те, кто вправе задать вопрос о грузе. Вправе впаять мне неустойку и поставить её на счётчик. Я ничего не докажу им.
— Мамочка, моя!
Туалет оказался занятым, а желание спрятаться вновь настигло дикой паникой…
Да что же это такое?! Мне кажется, кто-то нагнулся и смотрит в проход. Он подойдёт и …
Сжимаясь от страха, вожу свободной рукой — пытаюсь открыть хоть что-то в закутке возле туалета. Мне точно, кажется, что ледяные руки с засохшей кровью под кривыми грязными ногтями, лезвием снимают с меня скальпель.
Пережив секунды дикого отчаяния, я вдруг понимаю, что мои усилия вознаграждены! Вижу тусклое освещение, откуда-то сверху открывая пластик крохотной двери, которая как мне казалось всегда должна скрывать полки и предметы обихода в самолёте.
Вот ступени наверх очень узкие и крутые в стене. Спешно поднимаюсь по ним, изгибаясь, вталкиваю тело. Бесшумно закрываю за собой всё тот же пластик. Хорошо, что я худая и косу туго заплела. Замирая, вижу, что попала в удивительное место.
Здесь, наверное, когда-то отдыхали стюардессы во время длинных рейсов. Оборачиваюсь и замыкаю вход на круглую задвижку. Просто проворачиваю её по часовой стрелке. Пахнет очень несвежим помещением, могу точно сказать, что туалет где-то рядом. Я будто бы над ним. Или нет?
Это как-то в телевизионной программе про перелёты на другую часть нашей планеты показывали такие вот уютные места для стюардесс.
В данном же случае мы имеем в наличии старенький Боинг и чартер — Хабаровск — Пхукет.
Но именно в этом месте мне кажется, что я безопасности.
Мне не так страшно думается. Передвигаясь на коленях, ложусь на ровную плоскость лежанки, сворачиваюсь клубком и как мышь в норе.
В кромешной темноте я лежу, смотря в никуда.
Прислушиваюсь к шуму мотора…
Глава 5. Когда прошлое напоминает о себе.
вот в сознании звучат слова:
Не слышала, как говорящие сейчас женщины оказались за тонкой перегородкой из пластика. Звуки от их шагов утонули в общем звуковом фоне салона самолёта. Зато я точно понимала, что голоса сонные. Они звучат совсем рядом.
Возле туалета — скопилась небольшая очередь. Она то собирается, то исчезает… Кто-то облокачивается на дверцу, отделяющую меня от всего мира. Старый пластик издаёт соответствующий звук.
Лететь ещё примерно два часа: — определяет сознание.
Охватывает дикие безразличие и усталость.
Смеживаю веки, надеясь, что обязательно придумаю выход. Что, возможно не выходя из аэропорта, отбуду ближайшим рейсом в город, в котором живёт человек, благодаря которому я появилась на свет. Первый муж моей матери…
Он звал меня в письме давно. Это запасной план: — переложить на папеньку, которого я помню очень смутно, все свои проблемы.
Пусть этот рейс в никуда произойдёт с пересадками, запутывая следы. Россия, она огромная. Картина, свёрнута абы как, лежит у руки. Будь она трижды неладна. Воспоминание о ней наивным виде́нием относит меня к высокому строению из камня возле реки. Хотелось лучше рассмотреть её в невесомости дрёмы, которая вопреки всему завладела мною. Хотелось остаться в этой спокойной обстановке навеки.
И неуместное желание, оно будто осуществляться стало, вот фигура в тёмном, стоя́щая на мосту, на котором казалось само время застыло огромной тенью, эта фигура вдруг спросила строго о том, о чём я старалась не думать.
— Маргарита, но что же вы опять натворили!
Удивляясь, что герой моего личного сна может говорить и главное знает, что говорить; спросила насторожено.
— Вы кто?
Невозмутимое лицо, застывшее маской. Неподвижный взгляд удивительных глаз цвета серого льда в день, когда на небе ярко светит солнце. Определяю странную стрижку ровных волос вокруг мускулистой шеи и лица без эмоций. Он так близок ко мне. Я будто стою возле него, ожидая вердикта. Однако, я точно знаю этого человека. Только мне нужно вспомнить, где я видела лицо этого незнакомо — знакомого незнакомца. Его взгляд холоден и безразличен. Тяжёлая челюсть и твёрдо очерченные скулы будто борются с совершенством и благородством высокого лба.