Нора Ольвич – Влюблённая Королева (страница 6)

Приходит понимание. Это она! — основной груз у неё! Что бы это ни было. Оно у неё!

И вместе с этим выводом приходит жуткое спокойствие. Жуткое и холодное. Потому как задача со многими неизвестными частично решена для меня. Мысленно я вспоминаю кошку в арт-галерее, которая как к хорошей знакомой льнёт вдруг к «случайной покупательнице».

«- зачем они устроили эту встречу в галерее, или это стечение обстоятельств, или они попытались прервать разговор. Ведь я не спрашивала больше про оплату своих услуг».

«- об этом я подумаю в самолёте, сейчас я чиста, не мне нужно переживать».

«-это нужно делать вовсе не мне, я чиста»!

«- я ни при чём»!

«- то, что происходило в номере отеля - никто не видел».

Медленно следую за своими вещами, без суеты выжидаю очередь и опять же боковым зрением вижу, как к таможенному полицейскому, рассматривающему рентген моих вещей на экране монитора, подходит ещё несколько человек. Один из них с собакой.

Плотные невысокие мужчины с суровыми лицами. Тайцы, коротко стриженные, в форме. Не нужно их недооценивать! Они приведут приговор в исполнение буквально через неделю. Если не раньше.

Не они, так другие.

Расстрел!

Вспоминаю, что чек на «покупку картины» у меня лежит в маленькой сумочке, которую я всегда вешаю на грудь, она вместе с другими вещами сейчас на обзоре. Появляется мужчина с видеокамерой.

Меня просят пройти под рамкой. Подводят собаку. В этот момент, я отключаю любые мысли. Ведь я не боюсь! Вернее, боюсь! Но очень спокойно. Холодно и отстранённо. Удивлённо не спеша вначале прохожу рамку, затем личный рентген.

«- видит бог, я чиста»!

Мне кажется, что это не я сама себе говорю, а чей-то голос, вопит и умоляет о пощаде.

Бред, чистой воды творится со мной.

«- это происходит просто потому, что у них служебная надобность».

Молча открыв все свои сумки, слушая шутливые комментарии русских туристов, начинаю выкладывать вещи на отдельный столик. На английском языке мне предлагают вскрыть тубу.

— Хорошо, — отвечаю привычно.

— Вы говорите на английском языке, мисс?

— Да.

— Вы провозите что-то запрещённое? Лекарства, содержащие наркотики?

— При въезде я декларировала «кларитин» — антигистаминный препарат. Его мне выписал врач. У меня есть рецепт и документы о покупке его в российской аптеке. Я везу только его.

Мужчина смотрит мне прямо в глаза.

Тёмная бездна — его глаза!

Они, не моргая, замерли на лице. Нет чёлки как у подельника в арт-галерее, есть только высокий лоб, азиатский разрез глаз, чётко очерченный рисунок смуглых губ и заинтересованность вытряхнуть из меня как можно больше информации.

— Если мы предложим, вы пройдёте добровольно личный осмотр, мисс?

— Пройду, если не будут нарушены мои права.

— Вас не удивляет этот досмотр?

— Нет, у меня отец в России — полицейский. Есть плановые нужды любого государственного учреждения — я правильно поняла?

Его лицо вновь ничего не выражает. Мужчина не отвечает.

Я разворачиваю картину, и он заинтересованно смотрит на изображение.

— Хороший выбор, мисс.

Звучит заученно.

— Спасибо.

Надо же что-то отвечать.

Подошедшая женщина в форме, ждёт, когда я упакую вывернутое бельё, новые сумочки с кошельками и предмет искусства обратно вручную кладь. Меня ведут в отдельное место. Я чувствую взгляд мне в спину, ёжусь и оборачиваюсь.

— У вас остались знакомые в зале, мисс?

— Я думала, что мы дружим. Это Елена Викторовна — женщина с белыми короткими волосами в светлом костюме, она сейчас вот вновь отвернулась от нас. Почему? Может, я её чем-то обидела? Буквально несколько часов назад, она покупала картину в очень известной арт-галерее. Я советовала ей, как правильно сделать покупку. Только она с мужем была и другом из Германии. А сейчас она одна и делает вид, что не знает меня. Может, и не муж то был. Я уже ничему сегодня не удивляюсь.

Пожала плечом, сжав губы, прикусила одну щеку. В таком виде моё лицо становится совсем некрасиво перекошенным, но так мне лучше думалось.

Мужчина нахмурился и что-то произнёс по рации.

— Сейчас у вас произойдёт личный осмотр в изолированном помещении, там не будет посторонних. Ваши права не будут нарушены.

— Хорошо.

В этот момент я поняла, что нет у них ничего на меня. Если бы было не искали бы они так…

В кабинете были только женщины: врач, понятые приглашённые из русских туристов, полицейские. Присутствовал и переводчик, который аккуратно пояснял каждую процедуру. Процедура осмотра была отработана до мелочей, каждый человек знал своё место и действия, совершаемые в строгой последовательности.

Осматривать меня взялась в том числе и женщина-гинеколог, профессиональная и очень спокойная. В общем процедура длилась около часа. Оказалась пересчитана вся наличность, которая была со мной, проверены банковские карты в банке онлайн за последние три месяца. Составлены и подписаны всеми присутствующими лицами протоколы. После чего я, утомлённая и морально истощённая, покинула кабинет.

Перед выходом люди в форме принесли официальные извинения за неудобства и попросили меня проследовать в зал ожидания.

Всё!

Пока, всё!

Поставив телефон в режим полёта сразу после осмотра, я не спешила его включать обратно. Понимала, что от моего спокойствия многое сейчас зависит. Подпортить мне его могут совсем ненужные звонки.

Допустим с вопросами о том, где настоящий «груз».

Его было ничтожно мало. Но он был!

Медленно тащила сумку, желая оставить долбанную картину в местном туалете. Одумавшись, заподозрив, что за мной следят сотрудники аэропорта, запаковала её обратно, обмотав скотчем. Ведь по легенде я купила её, а значит, потратила баты.

Ненавидела весь мир, потому, как встречая людей из своей группы, подмечала, как они отводили глаза, не желая общения.

Поведение соотечественников вызывало чувство обиды и разочарования. Была я всеми отвергнутой и ненужной.

Есть совсем не хотелось.

Искала взглядом особое место — своеобразный этакий ресепшен, в котором сидел очередной таец — полицейский. Желая занять кресло возле него, инстинктивно искала защиты у тех, кого буквально два часа назад боялась до одури.

Мысленно понимала, что не должна здесь находиться. Тюрьма по мне плакала тайская по плану тех, кого мне удалось обхитрить. А значит «обидеть» меня могут сейчас только свои. Те, кому я сорвала все их планы. Найдя такое место, я поместила себя в металл и кож зам кресла-скамьи буквально напротив мужчины в форме.

В полудрёме, наслаждаясь прохладным воздухом от кондиционера, не замечая, что на улице вновь зарядил тропический дождь, уставшим сознанием стала отслеживать рейсы.

«- обо всём остальном я подумаю в самолёте, только в самолёте я надеюсь для меня будет примерно шесть часов безопасного режима».

Я не собиралась ехать домой. Выйдя из аэропорта, я планировала вместе с толпой подсесть в частное такси — микроавтобус и буквально на месяц затеряться в деревенском пригороде другого городка. В нём прошло всё моё детство. Я знала его подворотни и дворики как таблицу умножения. В старом гарнизоне лётной части, в селе необозначенном на карте, меня найти было невозможно.

При выключенном телефоне, разумеется.

В плане, конечно, было слабые места… И главные из них: — мне нужно было пересечь огромный зал на первом этаже аэропорта. Зал, где сновало множество людей, ожидая регистрацию на свой рейс, именно в нём я всегда передавала «посылку» следующему курьеру.

Объявили мой рейс.

— Мисс, у вас всё хорошо?