Нора Ольвич – Лабиринты моей Души. Книга первая (страница 3)

Я уезжала ненадолго, а будто навсегда. Другой краевой центр, практически семьсот километров пути. Не понимала, зачем столько вещей беру с собой; и всё же укладывала их, избегая смотреть в глаза мужчине, что следил за мной с портрета. У меня был чувство, что, будто оставляя на короткий промежуток времени своё существование здесь, в этом городе, я перелистываю страницу, а может, бы и закрываю целую главу своей жизни.

«- … что за мысли, ведь через неделю я буду однозначно дома».

Я запихнула в чемодан самые любимые платья, простые и неяркие, верные джинсы и уютные свитера, казалось, я увожу в дальнюю дорогу, потерянную и забытую всеми себя, и только при помощи привычных вещей смогу наконец-то найти пропажу.

«-… растеряла что-то очень важное где-то на перекрёстках жизненного пути, мне нужна эта поездка, я должна очнуться».

Часов десять пути с остановками, и за окном я начну видеть совершенно другой город, который покоряла когда-то студенткой. Старинные улицы, неповторимая архитектура и незнакомые лица — это всё ждало, обещая освободить от оков.

В отдельную сумку легли объективы и камера, удобный маленький штатив. Когда ещё представится такая возможность. В руке застыл объектив, из новинок, ощутила его тяжесть. Минимальное фокусное расстояние двадцать четыре миллиметра, не помню его. Купила и позабыла. Упаковка ещё новая, не вскрытая. Не сомневалась, пряча всё в сумки.

Звонок телефона заставил вздрогнуть и раздражение, которое я даже не смогла погасить сразу, резануло лезвием по сознанию.

— Добрый Лара. Я уже готова, не рвись, справлюсь. Присмотришь за квартирой, хорошо? Да. Георг подписал доверенность, я ненадолго. Что ты за ерунду говоришь, зачем мне документы с консультации и медицинский полис, я скоро вернусь. Хорошо. Я услышала. Да, буду осторожнее, да Георг переживает и мечтает о сыне. Оставь это, я, конечно же, справлюсь, на дворе двадцать первый век.

Её голос ещё долго был слышен мною, а удушливый парфюм стоял в сознании. Он преследовал меня в лифте, как будто она именно из него только что беседовала со мной. Мне казалось, что за углом мелькнули её натянутая небывалой энергией, всегда целеустремлённая фигурка, обтянутая джинсами и очень дорогим свитером, а длинный хвост наращенных волос, тронул ветер. Шикарный блонд; хотя сколько сейчас таких одинаковых хвостов в городе. Салоны-парикмахерские ваяют их на каждом углу.

Торопилась. Потому что знала, что сделаю это… Не смогу не заехать. После той аварии, которая унесла жизни моих родителей, обязательно буду на автосервисе, где проверят от и до, машину супруга; хотя верно ни к чему это. Георг и поломки — это невозможный случай. Но лучше провести час, а то и больше в уютной атмосфере салона, чем в дороге искать непонятные забегаловки в поисках хорошего мастера. Итак, путешествие на столь дальнее расстояние требовало гарантии безопасности, и я точно не могла пренебречь этим.

***

Ожидание перед тоннелем, ведущим на мост, что величественно перекинулся через бухту Золотой Рог, бесконечно длинный хвост машин. Удивительно, куда все едут?

Нагруженные суетой и спешкой, они медленно, но решительно двигаются вперёд, стараясь пробиться сквозь этот лабиринт из железа. Каждый водитель, каждый пассажир ощущает на себе дух этой борьбы; настойчивость горожан, которые отказываются смириться с этим хаосом, внушала уважение.

А после, меняя кадры этого дня в сознании, с удивлением слушала новости о том, что машина сможет покинуть салон только завтра утром. Пожилой мастер с укором сообщал мне что-то про тормозные колодки и ещё множественные пограничные состояния каких-то там узлов, а о качестве масла вообще прочёл целую лекцию.

— Вы сможете, если неудобно возвращаться домой в час пик, снять номер в гостинице на сутки и провести вечер на берегу моря, у нас прекрасные виды по вечерам. Близлежащая бухта славится своими закатами, а кафе, свежей только утром пойманной и охлаждённой рыбой. На такой машине ехать нельзя не то, что в Хабаровск, но даже и просто за хлебом в соседний магазин.

— Действительно, я бы не хотела провести несколько часов в пробке, я еле успела в назначенное время к вам. Вы уверены в поломках? Этого просто не может быть.

Слова заученно слетали с губ, мозг же в удивлении замерев, складывал всю эту историю в какие-то невозможные пазлы. В квартиру обратно не хотелось.

— Вы можете вызвать мастера вашего мужа, я не против, но, если честно я бы никогда не позволил своей дочери управлять этим авто. Это просто опасно.

— Спасибо. Я прислушаюсь к вашим советам. Мне нужно подумать.

Не понимала, и всё же осознавала ситуацию, но чувствовала себя ведомой;даже когда, поселившись в гостинице, собравшись на вечернюю съёмку, взяла в руки новый объектив.

Ведомойкем-то, невидимым сценаристом, и оператором, которые ещё когда-то давно навязав свою волю, продолжали её диктовать.

«- … как я могла упустить из вида это чудо, широкий угол кадра, это то, что мне сейчас нужно, помню хорошие характеристики этого объектива, да верно и был у меня такой, только старенький, я его ещё в ремонт возила и просила мужа забрать оттуда».

Уверенная, что Георг, видя мои мучения со старой аппаратурой, приобрёл новый объектив в подарок и не успел об этом поведать, вскрыла коробку. Пытаясь открыть заглушку с целью насладиться видом новеньких линз, я с трепетом вдруг осознала, что не могу этого сделать.

Обида хлынула после понимания, что это обманка.

«-… не объектив, тогда что же»?

Скручивая имитацию бленды и видя, что с ней проворачивается и крышка, я уже понимала, что не увижу никаких линз.

«- термос какой-то что ли, как идеально смотрится, не отличишь, но почему такой тяжёлый»?

От самой себя меня спасали зашторенные портьеры гостиничного уютного номера; полумрак и уверенность в плотно закрытых на внутренний замок, дубовых дверях когда-то социалистического дома отдыха «Жемчужина».

Шестой этаж номера без балкона, открывал прекрасный вид из окна на берег моря. Но мой взгляд был прикован к тому, что я выложила из имитации объектива на прикроватную тумбочку. Массу пакетиков с очень крупными прозрачными стразами и старинными монетами разного достоинства, а ещё кулон… Я не скажу, что это была подвеска, крупный кулон старинной работы с рубинами лежал у меня на руке. Решив, что это герб какого-то старинного рода всматривалась в удивительную чистоту каменьев.

«-… это же какая цепь должна быть, что выдержит сие»?

Сердце отбивало ритм в ушах, подсказывая, что простые стекляшки так не хранят, да и стразы Сваровского моему мужу ни к чему. А золотые монеты с профилем Наполеона — они что ли, так, просто в приложение легли?

Но больше всего не давало покоя украшение, хотелось спрятать его на груди, нанизав, возможно, крупное ушко на простой шнурок.

Рукой коснулась серёг; тихий голос мужа преследовал знакомыми интонациями и не давал прийти в себя.

«- Оленька, отчего ты мой подарок носить не желаешь»?

Страшная догадка, она осторожной поступью приблизилась и закрыла холодными руками глаза, она шептала забавляясь.

«- … догадалась? Оленька… Забавно…, а что раньше мешало сделать это? Ларка, она ведь знает про эти вещи, и ключами пользовалась в твоё отсутствие, искала… И ещё раз воспользуется, проникая в квартиру…; дурочка, совсем ослепла, доверяя тому, кто пьёт водицу из копытца…».

Комок дурноты подкатил к горлу, и рука неосознанно легла на слегка наметившийся живот.

«- Бежать, продать дом Даши и скрыться от всего этого, а когда Георг освободится, он найдёт меня и ребёнка, и всё будет как прежде».

«- Не будет».

Она смеялась в сознании дурным смехом и называла опять дурочкой, наивной простушкой у которой под носом муж жил совсем другой жизнью, прикрываясь влюблённой и такой образованной и увлечённой женой как щитом, выставляя её перед гостями, показывая работы для выставки.

Забыла про вечернюю прогулку, ожидая окончания ночи, прокручивала многие моменты своей жизни и оценивала их по-новому; поездки мужа, и его командировки. Искала на карте в телефоне места, где могла бы найти приют для отдыха в дальней дороге.

Глава 3

И только под утро — сон, стараясь успокоить безудержную фантазию, покрыл своим крылом, нашёптывая истины о том, что завтра предстоит сложный день, и просто жизненно необходимо взять свою судьбу самой в свои руки. Предстояло перво-наперво обналичить все карточки с накопленными деньгами, позвонить на работу, с новостью о задержке тех документов, которые я взяла в перевод. А далее не доверяя никому в дороге ехать преимущество в караване машин, перегонщиков новых японских авто, не рискуя опасными обгонами. Или возможно…

***

Во сне как наяву…

«-возможно лучшее для меня – это смерть»,

— в голове билась затерянной птахой только одна эта мысль.

Как же хотелось жить.

Неприятное и щемящее душу отчаяние, росло с каждой минутой, без всякой надежды на спасение разум отчитывал секунды. Сердцебиение ускорялось, радуя того, чья власть была так ощутима.

Жертвенный камень, она чувствует его. В коварных тенях, падающих от горящих свечей, мрачное помещение подземелья вызывало бесконечный страх. Ей не уйти. Ужас медленно подступал, парализуя всё больше и больше, и чей-то шёпот, невнятный, читающий древнее заклинание мешает сосредоточиться и воззвать к единственному мужчине на всём свете, кто смог бы защитить и оградить.