Нора Ольвич – Лабиринты моей Души. Книга первая (страница 24)

Не осуждала я и княгиню за эту роль; обман во имя блага семьи. Он ей удавался наилучшим образом. Получается, что у нас был свой, домашний театр, в котором мы были с ней лучшими актёрами.

А Даша, она, погрузившись с головой в медицину, не замечала очевидного: что Сергей Дмитриевич глаз с неё не сводит и готов, наверное, заявить о своих ухаживаниях официально.

Повода ждёт? Не заявляет. Оттого что опальные мы бесприданницы и боится он за своё положение и карьеру. Зачем же тогда эти визиты? Как я поняла у него сын маленький от первого брака в Первопрестольной с бабушкой и дедушкой живёт. Разве не с ним должен быть отец на Рождество? Он несколько раз спрашивал про библиотеку в доме, стараясь, наверное, поддерживать разговор. Я же наивно отвечала, что нет таковой в имении. Что библиотека в доме моего отчима в Лондоне вот на что стоит взглянуть хоть разок в этой жизни…, а далее о книгах можно было говорить часами.

Перечитав несколько раз внимательно показания свидетелей той трагедии в Северной столице, отставив эмоции, приставила к кузине Дарье, Петра Дунаева, что сыном был уездного лекаря в Подмосковье, а затем служивым, нанятым нами на охранную должность во Владимире.

— В помощь по вопросам медицины пойдёшь к княжне Дарье Алексеевне, глаз с неё не спускать…, головой отвечаешь.

Я смотрела ему сурово в глаза.

— Не нравятся мне приезды советника, смотрите не провороньте её.

— Ваше сиятельство!

— Услышь меня, Пётр и исполняй, что велено.

А после и Семён Софронов к ним присоединился с дочерью Василиной, и подёнщица Анна в медсёстры ушла.

Даша хмурилась вначале, но помощь приняла.

«-… наш сосед повышения по службе, наверное, желает, вынюхивает всё, вызнаёт, пора начать отказывать ему от гостеприимства, положение моё деликатное, это не покажется странным, вот только с прогулками закончу…»

***

Я увидела их в лавке. Собираясь порадовать калачами с маком всех немногочисленных жителей нашего имения, сняла молниеносно взглядом молодую женщину и мальчонку, которого она держала за руку, выбирая вкусную выпечку.

Скромно одетая, в чёрном шерстяном полушалке поверх неказистой шубейки женщина напомнила мне саму себя. Но ещё больше мне саму себя в детстве напоминал её ребёнок.

«- обрекла себя на вечный траур, а ещё на позор, оттого что родила нагулянного ребёнка. Интересно на что они живут и знают ли её родственники про брак»?

Я ощущала гнетущую тишину, возникшую в хлебной лавке из-за моего внезапного присутствия. Я понимала, что многие догадываются кто отец этого ребёнка.

Практически месяц после Рождества Христова я потратила на эти поиски, услышав один раз от Дашеньки, что мне нужно, как можно больше ходить и дышать свежим воздухом. Отклоняя вежливо предложение советника сопровождать меня, я была непреклонна в том:

— Вы компрометируете меня своими визитами, господин советник. Я надеюсь, что супруг мой смог спастись с того затонувшего судна, и планирую возвращение в Англию после рождения сына.

Храмы и парки, неспешные прогулки по морозному воздуху с гордым видом. Лавки и просто торговые ряды. Сопровождение иногда приказчика; на постоянной основе Жданки и сурового шотландца, с которым у меня не получалось наладить контакт, и, конечно же, верного пса. А затем в раздумьях обратный путь домой. Тепло одетая и закутанная в единственную персидскую шаль в семье я напоминала матрёшку. Только мне была от этого небольшая разница, хоть валенки оденьте. Ходить так ходить, дышать так дышать.

Сегодня Хан, ожидая на улице моего выхода опять старался заглянуть в чуть приоткрывшуюся дверь.

«- сколько раз я ему говорила, что нос прищемит любопытный».

- Ваше сиятельство, прошу вас.

Меня пропускали без очереди тихим вежливым голосом, будем надеяться, что из-за беременности, а не из-за того, что госпожа баронесса достойна более лучшего в жизни. Голос ничем не выдал волнения девушки.

«- а ведь она ненамного старше меня и волнение налицо, однако, я ощущаю его, натянута как струна».

— Отчего же Анастасия Владимировна, сделайте свою покупку сначала вы. Я не определилась ещё с выбором. Подскажите, какой продукт сегодня удался пекарю.

Она слушала мою дивную речь. А затем, слегка порозовев, предложила действительно купить вкуснейшие калачи — маковки и французский багет к столу на обед. Ведя тихонько беседу с девушкой, я подгадала так, чтобы из лавки мы вышли с ней вместе.

— Пройдёмся до угла неспешным шагом мадам Анастасия, думаю нам с вами по пути. Быстрее бы уже весна наступила, люблю апрель с его капелью.

Конечно же, по пути другого и быть не должно, было. Так как взяв поводок Хана из рук своего провожатого и, попросив Жданку взять за руку удивлённого сынишку мадам Анастасии, я не собиралась оставлять свою находку одну на улице. А у неё и вовсе не было выбора, не было возможности мне отказать.

Хотелось свежезаваренного кофе и разговора по душам, как всё сложно в этом времени. Как же мне быть?

— Анастасия Владимировна у меня к вам просьба деликатного характера.

— Ваше сиятельство?

Девушка почти вопросительно присела в реверансе.

— Пригласите меня к себе в гости мадам Анастасия, я слишком далеко отошла от дома, а моё положение порой связано с некоторыми мелкими неудобствами. Так сказать, естественными надобностями.

Она была смущена, безумно. А я наблюдала за реакцией этой милой, почти ещё девочки.

— Мы живём весьма скромно, ваше сиятельство. Вдвоём с сыном и несколькими крепостными, мне право неловко.

— Неловко будет мне, когда со мной случится непоправимое, я прошу вас о помощи.

Остановившись, я ловко присела на корточки перед мальчиком.

— Правда, братик?

— Разве же я твой братик? Ты вон какая барыня.

Ох и шустрый видно малый, смотрел на меня моими же глазами.

— А тебе разве мама не рассказывала о старшей двоюродной сестре — кузине, живущей в Лондоне? Которая, получив письмо от своего дяди наконец-то, приехала в гости в Россию.

— Нет.

— Почему?

Я обиженно сложила губки бантиком. Его глаза напоминали огромные блюдца. Удивлённые необыкновенно карие и очень красивые.

— Значит, я тебе расскажу сама, когда мы сегодня будем с тобой пить вкусный чай и играть с Ханом. Пойдёмте уже, я совсем замёрзла. Как тебя, значит, зовут? А то я забыла.

— Александром, в честь бабушки.

— Это просто замечательно, друг мой. Просто замечательно.

Я протянула руку в перчатке девушке. Улыбаясь, смотрела снизу-вверх на её милое лицо. Потеряв дар речи, она приняла её. А после встав в полный рост, слегка опиравшись о её плечо, я уже более не отпускала её локоток от себя.

А нечаянно поймав прищурившийся взгляд шотландца и вовсе решила, что день складывается весьма неплохо.

Ох и навязчивая особа из меня получалась на первый взгляд. Бедная Настя не знала, где меня расположить в маленьком домике, который внутри состоял из двух комнат и достаточно хорошей такой, большой кухни с горячей печью, с изразцами в зелено-жёлтых тонах, что обогревала всё помещение. Мне понравилась квадратная прихожая и совсем невычурная обстановка.

«- это она ещё наши хрущёвки не видела», - размышляла я, когда в спаленке использовала её ночную вазу по прямому назначению.

Приведя себя в порядок и усевшись наконец-то возле маленького чайного столика в гостиной, я задала вопрос, на который хотела получить очень вразумительный ответ.

— Анастасия Владимировна, а теперь расскажите мне, пожалуйста, как получилось, что семья моего дяди, князя Николая Соколинского живёт в таких вот условиях?

Момент был трогательный, ответ рождался очень долго.

Жданка, играющая на диване с Сашей, склонила смущённо голову. Разговор на кухне между суровым шотландцем и важной пожилой женщиной затих. Хотя какой это разговор был? В основном слышался взволнованный голос женщины, что предлагала испить чаю с пирогом.

— Чашечка кофе, мне не повредит, я думаю. Сидите Анастасия, на кухне и без вас тесно, а я не спешу, думаю всё решится само.

— Миледи, вы знаете о нашем венчании?

— Князь Николай мне прислал письмо, и оно у меня в кабинете в столе. Отчего же вы не предстали перед княгиней Соколинской и не поведали ей о произошедшем? Вы обрекли сынишку на косые взгляды и несправедливость, а себя на скандалы я думаю и оскорбления.

— Всё навалилось тогда разом. Арест Николая и слухи, я была уже в тягости, гнев отца. Вы не представляете, что я пережила. Княгиня, она не приняла бы меня. Скромное наследство от моей покойной матушки, домик её родителей, это всё, что у меня есть теперь.

— Вас выгнал родной отец?

Господи, она была так невинна и хороша собой, как я понимала своего дядю. Блондинка с русой косой вокруг головы, пушистые ресницы и васильковые глаза, тонкий стан и ручки настоящей княжны.

— Вы любили его?

— Полюбила сразу, как увидала, госпожа баронесса. Он берёг меня, наши отношения до самого венчания они были чистыми.

— Говорите мне просто миледи, или Ольга, хорошо? Я не знаю кто из нас старше, но я точно не хочу быть для вас Анастасия — госпожой. Вы тётя мне, по положению вдовствующая княгиня Соколинская. Так и будьте ею.