Нора Ольвич – Лабиринты моей Души. Книга первая (страница 23)

«- странно, бабушка никогда не ходит на могилку к сыну. Где он похоронен»?

***

Остальные же записи, лист за листом, сделанные разными людьми; жуткие свидетельские показания страшного преступления, повергли меня в состояние…, нет ни шока…, они принесли в душу безудержное возмущение и гнев.

А ещё горе. Слёзы накатили с гневом. Дышать было тяжко:

«- Господи в каком страшном мире мы живём».

Сердце бешено стучало в груди, словно хотело выбраться наружу, дыхание участилось. Хан нервно бил хвостом лёжа на паркете пола.

«- как не умна бабушка, ведя дружбу с графиней и прочими, она что не понимает, что доверие в её ситуации — это похуже смерти будет»?

«- то она в себе, то слаба как младенец, что творит, не ведая правды» …

Словно неумолимый смерч, эти жуткие свидетельства переносили меня в прошлое, в котором, практически девять лет назад Северную столицу облетела печальная и страшная весть.

Красавица мадам-де Араужо, вдова состоятельного французского аристократа, владеющего банками в Пруссии, в первом часу ночи была привезена в изодранной грязной рубашке. Сломанной куклой она умирала на крыльце своего дома.

Свидетели того страшного преступления не могли молчать, они давали показания, рассчитывая, что когда-то…, возможно… правду узнает весь мир.

Итак, расставшись со своей женой, которая не смогла ужиться с жестокостью этого человека, цесаревич Константин, расстроенный и угрюмый, решил утопить печаль в вине и распутстве. Прекрасно осознавая свою безнаказанность, он пустился во все тяжкие.

Он вряд ли кого-то мог по-настоящему любить, ну уж точно не свою красавицу жену — великую княгиню Анну Фёдоровну. Участвуя в заговоре против отца, не испытывая угрызения совести; после его смерти великий князь, наследник престола, почувствовал полную свободу.

Он окружил себя подобными себе беспринципными людьми, главными занятиями которых, были бесконечные кутежи и оргии.

Тот, кто ходит по лезвию, всегда может оступиться и произойдёт непоправимое, ведь Константин не знал меры, он был ненасытен и с лёгкостью завоёвывал сердца понравившихся ему красоток. Мадам-де Араужо — слух о её красоте и любви к маленьким дочерям стал будто вызовом для Константина.

Он не мог себе отказать, он ринулся покорять неприступную крепость. Однако тщетность его попыток стали фундаментом для обиды и злобы в душе этого мужчины. Бриллианты, букеты и дорогие подарки, преподносимые адъютантами великого князя, никак не могли растопить сердце молодой женщины. Мать двоих малолетних детей, она была скромна и богобоязненна. Константин Павлович не признаёт поражения.

Адъютант Константина месье Баур знал госпожу-де Араужо с детства и на правах близкого знакомого часто бывал в доме её родителей.

Уже вскоре в голове мерзавца созревает план, сравнимый разве только что с тем, который он ещё недавно воплотил в жизнь против своего отца, забитого насмерть в своей спальне. План мщения непокорной женщине, не разделившей «чуткую влюблённость»наследника престола. Он был одержим ею.

Проследив за всеми передвижениями мадам-де Араужо, великому князю был сделан полный доклад, он знал о её привычках практически всё: оказалось, что француженка практически каждое утро садилась в свою карету и ехала навестить свою дальнюю родственницу, баронессу Моренгейм, которой немного нездоровилось в холодной России и она с нетерпением ожидала возможности покинуть эту страну. И вот в один из мартовских дней мадам-де Араужо как ни в чём не бывало вышла утром из дома, села в карету и, как всегда, направилась на Невский проспект. Однако уже через несколько минут дама поняла, что тройка скачет абсолютно в другом направлении. Её возмущению не было предела. Она кричала, умоляла и плакала, однако чужой, как оказалось, кучер, лихо подстёгивая лошадей, не обращал никакого внимания на её отчаяние. Вскоре показался Мраморный дворец. К карете, остановившейся возле заднего входа, подбежали люди Константина Павловича и, схватив потерявшую сознание даму, отнесли в покои наследника. Сколько она лежала без чувств, мадам не помнила, однако, открыв глаза, француженка увидела влюбчивого великого князя Константина Павловича в окружении десятка конногвардейцев. Все они были пьяны и презрительно смотрели на женщину, ухмыляясь, скалили зубы. Великий князь Константин Павлович отомстил упрямице по-своему... Под покровом ночи мадам отвезли к своему крыльцу и бросили на улице. Несколько часов женщина пролежала на мостовой без чувств, потом что-то прошептав прислуге, обнаружившей её, не приходя в сознание, скончалась. «В первые годы царствования Александра одна из пьянок Константина сопровождалась плачевными последствиями, — писал граф Эдлинг о цесаревиче и его проделках в Мраморном дворце.

Жители столицы приходили в ужас, и сам государь вознегодовал до того, что повелел нарядить самое строгое следствие, без всякой пощады Его Высочества: так именно было сказано в приказе».

Следователи «рыскали» в поисках виновных. Арестованы были практически все причастные к данному преступлению…, кроме Константина Павловича и некоторых его особо близких друзей.

Подробности содеянного гвардейцами повергли меня в шок.

«Благопристойность, - пишет один из свидетелей, - не позволяет пересказать, что изверги, начиная с Великого князя, с ней делали…,».

Только из-за того, что дама была подданной другого государства, по требованию прусского посланника началось следствие.

Как всегда, главный преступник остался на свободе.

Эти документы действительно не имели срока давности.

«- это словно пороховая бочка, чем ближе война с Наполеоном, а далее восстание декабристов, тем страшнее хранить их в доме».

«- но и отдать их кому бы то ни было…, это невозможно, нужно оставить этот бред».

«- как сохранить их»?

Рука легла на живот.

«- вправе ли я их уничтожить, бедное моё дитя, нет нам с тобой покоя. Полетят наши головы, если кто-нибудь узнает об этой находке».

Я ещё раз просматривала звучавшие хоть единожды фамилии в показаниях по этому делу, стараясь запомнить их на всю жизнь.

Наш сосед, Ахшарумов он не был участником, но всё же поддержал показаниями Великого князя, сказав, что в тот вечер они собирались за картами в одном знаменитом мужском собрании. Ошибки молодости, как же всё хочется вернуть назад. С другой стороны должности советника так просто не дают.

Холодный пот бежал по спине.

Отчего же Николай не уничтожил всё это?

Почему он сохранил документы? Отчаявшись уже что-то изменить для себя, он верно до последнего желал иметь возможность влиять на ситуацию, или передать бумаги жене Александра I, чтобы царица Елизавета Алексеевна могла повлиять на супруга и добиться развода для жены ненавистного Константина Павловича.

Это, конечно, только мои предположения, но Европа вздрогнет, если это станет достоянием гласности.

Разум метался, понимая, что эта ноша станет весьма тяжёлой для меня одной.

Так, птица падает, теряя надежду, раскинув израненные крылья в последнем полёте. А земля, с неотразимой притягательной силой, как магнит, зовёт к себе.

Так слышен шум движения вниз, подобно смерчу, несущемуся сквозь лабиринты уставшей души. Больше нет покоя ни в небе, ни на земле.

Так, безумство слабости доносит до тебя шёпот сомнений и предательства. Парящие фантазии и идеалы теперь словно пожухлые листья на дне моря, изувеченные жестокими ветрами разочарования.

Нет. Я не собиралась в эту историю посвящать Дашу…

Отчего в памяти возникли слова незнакомца в кабинете бабушки?

«- заручиться поддержкой местного купечества».

В голове зрел план.

Безумный по своему содержанию, но если рассуждать здраво, отбросив все эмоции, то я не имела права на ошибки.

Глава 15

К моей гуляющей фигурке уже многие привыкли в округе. Отчего я сделала такие выводы? Взгляды, их стало меньше. Обыватели ко всему так, или иначе привыкают, привыкли и к иностранной баронессе, на которую изначально смотрели во все глаза.

В сопровождении большого пса, которого миледи, держала возле левой ноги на поводке, она гуляла в любую погоду.

Поговаривают, что её охранник также был из Англии, а ещё камеристка — совсем ещё ребёнок, что плохо говорила на языке государства Российского, а всё частила на аглицкий манер.

Иногда к ним присоединялась вдовствующая княгиня Соколинская, что страдала потерей памяти из-за гибели сына на Кавказе. Лёгкое просветление, которое случилось с ней по приезде в дальнее имение в Муроме, оно совершенно сошло на нет, и всё чаще заговариваясь женщина утверждала, что князь Николай, покойный ныне, совсем скоро приедет на побывку.

Эту стратегию бабушка Алекс выбрала после посещения незнакомцем её кабинета. Не сразу, нет. Постепенно.

Она вдруг засыпала на мгновение во время очередного важного визита к нам господина советника Ахшарумова Сергея Дмитриевича, а затем просыпаясь не помня суть разговора, рассказывала, о том, что волновало её сознание.

Она вспоминала какой-то бал в прошлом и дебют княжны Соколинской Дарьи Алексеевны, а после венчание дочери Вареньки и милорда Стефана Сегрейфа. И я не осуждала её за то, что многие финансовые дела нашей семьи вновь оказались в поле моего действия.

Мне и самой не хотелось уже писать портрет графини, Сары Яковлевны, и обсуждать её домашние театры. Узнав про недомогания бабушки, она вдруг перестала посещать нас так часто, как прежде. Во всём этом виделся уже иной, скрытый смысл.