Нора Ольвич – Лабиринты моей Души. Книга первая (страница 25)

Напряжённая тишина в доме сопровождалась звоном церковных колоколов с улицы, я видела перед собой раненую птицу, каждый вздох, которой был полон боли. Но даже в этой боли была своя красота: хрупкая как хрустальная слеза, что застыла на глазах у Насти.

Наконец-то мне принесли кофе.

— Я один только глоток, осторожно. Мм. Княжна Дарья мне не разрешает, вы верно слышали про неё. Строга. Потому что считает, что медицина — главная наука во вселенной. Кто же спорит-то? Только не я. Я соглашаюсь со всем и только вдыхаю аромат этого божественного напитка. Ароматерапия, слышали о такой? А поедемте теперь к нам в гости, я решительно не оставлю вас одних. Собирайтесь.

«- сумасбродка»,- читала я во взгляде заглянувшей в комнаты прислуги и мадам Анастасии.

«- так и есть на том и стоим, скажу я вам» …

— Я только прошу, не судите строго. Семья у нас небольшая и небогатая, живём мы тоже скоромно. Опальная княгиня Александра, она забывается и немного заговаривается. Но считаю, что именно в такие времена нам нужно держаться всем вместе, ведь мы одна семья. Как говорится, и в горе и в радости. А там глядишь, и на нашей улице перевернётся телега с пряниками.

— Целая телега?

Голос мальчика дрожал от восторга.

— А то, Сашенька. Конечно, телега, пряники будут медовые возле самых наших окон лежать. Собирайтесь.

— Она не примет купеческую дочь женой своего сына, миледи. Не примет!

Анастасия сжимала в волнении руки.

— Сложно будет только в первые несколько часов, а после, с каждой минутой всё проще и проще, поверьте мне. Возьмите всё самое необходимое на первое время, остальное заберём на телеге завтра. Своим отказом вы обидите меня. Получается, что я зря беременная, узнав о предполагаемой гибели мужа, всё же покинула своё имение и пересекла всю Европу в ваших поисках.

И запомните самое главное вы женой ему стали в православной вере, он клятву вам давал перед Господом нашим, он сдержал её, сообщив мне, единственному дееспособному лицу нашей семьи на тот момент о таинстве вашего венчания. Всё остальное это просто жизненные ситуации, которые мы однозначно собираемся решить.

«- отчего я постоянно говорю, что мой супруг лорд Майерс возможно жив, хорошее прикрытие… и всё же нужно пореже с этим».

В этот день мысли мои летали словно ласточки по весне. А размещаясь в нанятом экипаже, чувствуя небольшое головокружение, я уже и не помнила больше о незнакомом лорде из Великобритании.

***

— Мне нехорошо, Сергей Фомич. С сегодняшнего дня в связи с моим деликатным положением и трауром в семье мы не принимаем гостей. Пусть задвинут на окнах, наполовину тяжёлые портьеры, голова от солнца болит. У меня давление поднялось от всех этих новостей.

Все замерли, словно, не понимая о чём речь. Давление, мигрень, какая разница.

— Работать будет только клиника княгини Дарьи. Я слышала, что французы совершенно близко подошли к границе. Мне дурно только от одних мыслей, что может произойти непоправимое. С сегодняшнего дня княгиня Анастасия Владимировна Соколинская с сыном у нас жить будут. Подготовить нужно комнаты, что возле моих пустуют.

Я как вихрь ворвалась в наш дом, каблучки моих сапожков скоро стучали по паркету. Продуманное желание и план застать всех врасплох, кажется, сработал. Горничные застыли в реверансе, а после бросились к окнам и пустующим апартаментам.

Бабушка, замерев, не сводила взор с сына Насти.

— Бабушка я нашла их! Я столько исходила и изъездила дорог. Господи, как вовремя. Я слышала в торговых рядах о войне. Говорят, что царь собирается из Питера выехать в Первопрестольную собирать Московское ополчение.

— Нашла… Их?!

— Я же вам показывала письмо князя Николая и выписку из церковных книг о его венчании, это была одна из причин, по которой, я оказалась в России.

Даша, выйдя из своих комнат, замерев не отрываясь смотрела это представление. Я видела, что она наконец-то включилась, будто раздался щелчок в её сознании.

— Оленька, как тебе это удалось?

Голос Даши был полон душевного участия. Ни капли фальши.

— Понимаете Дарья Алексеевна, просто в лавке я вдруг увидела мальчика, будто себя маленькую в зеркале. Я уж и надежду потеряла.

В голосе звенели слёзы.

-"… Пресвятая Богородица",- подумала, - да ведь в этом мальчике течёт моя кровь, он тот, о ком писал покойный князь.

— Сын моего Николая? — Это звучало даже в хрусталиках стариной люстры.

Бабушка, поднявшись с кресла будто во сне, шла в сторону наших гостей.

— Маленький князь Соколинский. Святые угодники! Мальчик мой! Родненький!

Голос, любимой бабули, он сорвался в рыданиях.

Сашенька вдруг очутился в её объятиях.

И у меня в голове взорвались звуки, их было много, они заставляли кружиться пылинки вокруг, словно танцевать в невидимом вихре.

— Оленька!

Я слышала голоса.

Встревоженные, они несли меня куда-то, словно песчинки в густом воздухе колебались на ветру и, ударяясь друг о друга, звенели, звенели…

Глава 16

Собираясь в то воскресенье на службу в церковь после практически недельного постельного режима отводила взор от образа в зеркале.

Тёмные тени, залёгшие под глазами, являлись свидетелями моего недавнего не совсем здорового состояния. Потрескавшиеся губы, сухие и обветренные были весьма далеки от общепринятого стандарта красоты рафинированного общества, в котором мы с Дашей умудрились поселиться.

«- да бог с ней, с внешностью, главное уверенность и гордо поднятая голова, и они сами придумают наши истории».

А в голове звучали слова Даши с просьбой всё ей рассказать, что она определённо чувствует какую-то недосказанность в наших отношениях, и это волнует её сильнее, чем всё остальное.

«-не иначе сегодня случится задуманное, а после обязательно посвящу в тайну кузину Дарью».

Княгиня Анастасия Владимировна при полном параде уже дожидалась нас в гостиной. Бабушка, сказавшись сильно занятой, осталась с Сашенькой дома. Она молилась во внутренних покоях. Икона, отреставрированная мною, не давала ей покоя. Мальчик слегка застудил горло, студёное молоко осталось в чашке на кухне, и как говорится, у семи нянек дитя без присмотра…

Вот княгиня-бабушка Александра Соколинская и была готова день и ночь напролёт проводить с внуком.

Сейчас он занимался в своих комнатах с Василиной грамматикой.

«- а если не сегодня, то, когда»?

«- ребёнок внутри меня явно стал набирать вес, я скоро стану невыездной из дома, смогу гулять только во внутреннем дворе».

Мысли, мысли…

Меня не волновало объяснение с княжной Дарьей Алексеевной её настороженный взгляд, хмурые брови. Уж она то меня знала, как облупленную. Волновало иное.

Цель. Моя. Важная, на жизненном этапе в этой реальности.

«- вот и ювелир не приехал за алмазом, а собирался»,- настораживало всё.

Залы и коридоры нашего дома, уже вовсе не казавшиеся ветхими и заброшенными пролетели мимо сознания.

— Ну что же леди Соколинские, мы можем отправляться. Ведите нас княгиня Анастасия Владимировна.

Мы разместились в экипаже, и я в который раз уловила на себе теперь уже встревоженный взгляд серых внимательных глаз.

«- он читает меня как открытую книгу, он внёс тогда меня на руках в мою спальню, я шага не ступаю без него на улицу…, кто он»?

«- после поговорю с ним, а сегодня главное, это то, что я задумала…, остался последний самый верхний аккорд во всём этом ноктюрне».

***

Чувство душевного волнения охватило меня. Подъехав к монастырю, а далее к церкви Рождества Христова я понимала, что в этот день в ней соберётся весь местный бомонд.

«-… а где же им быть в воскресное утро»?

Во всех православных храмах Мурома, и всей России проводится особая служба — Божественная литургия. Важнейшее для верующих священнодействие, на котором совершается таинство причащения. Христиане Нового Завета празднуют и почитают воскресный день как день Воскресения из мёртвых Иисуса Христа.

Аристократическая элита и, конечно же, богатое купеческое общество, их экипажи и крепостные. Как же описать всё это собрание, их нарядные одежды, сияние драгоценностей, переливы жемчуга, парчи и бархата. Лёгкий ветерок с реки и солнечные зимние лучи играли мехами соболя, норки и лис на шубах дам.

В другое время я бы засев в экипаже срисовывала бы всё это с натуры, так сказать. И главное, ловила бы выражение лиц многих индивидуумов этих сливок местного общества. Я хотела бы зафиксировать каждую мельчайшую деталь — манеру движений, блеск в глазах, откровенное или скрытое негодование, гордость и пренебрежение, властность и сластолюбие, застывшие на лицах.