Нора Ольвич – Лабиринты моей Души. Книга первая (страница 26)

Слышны были голоса разряженной купеческой знати. Настя, она была бледна и очень взволнована. Я готовилась к этому моменту усердной работой мысли, да я использовала эту девушку, её ребёнка и всю ситуацию в целом. Я использовала чувства людей, что окружали меня. Но клянусь, что во благо…, во истину клянусь!

— Анастасия Владимировна, княгиня, отставить это состояние. Обмороки — это моя роль, придумайте себе другую. И тоже очень эффектную. Например, гордой неприступной красавицы, вы видели, как к лицу вам этот наряд? Тренируйте на мне взгляд, вы должны уметь им заморозить говорившего, так чтобы слова и яд вернулись и травили его изнутри.

Настя в шоке перекрестилась.

— Миледи, я пытаюсь успокоиться, правда. Но…

— Они поймут, что ошиблись. Не переживайте, Анастасия Владимировна. Мы не оставим вас наедине с ними ни на секунду.

Голос Дарьи Алексеевны действовал на нас просто как лечебный бальзам.

— Мы, несломленные князья Соколинские, и с этим придётся считаться всем, — я сняла невидимую пылинку с чёрного бархата верхней тёплой одежды, поправила широкие, практически до локтя манжеты из чернобурки. Бедная шуба княгини — бабушки, от неё нам всем досталось по отрезу. Зато как стильно мы выглядели сегодня. Богато и со вкусом.

— Все будут считаться с вашим Ханом, миледи. Где вы его оставите, как он перенесёт такое скопище народа?

— Он всё понимает и будет ждать во дворе с охраной. У него удивительный слух, стоит только позвать мне его. Вы же сами видели, как он спешит из кухни на мой голос; когда мне скучно я зову его из своих покоев.

— Вы здесь венчались с супругом Анастасия Владимировна?

— Да княжна Дарья Алексеевна.

— Помните об этом. Всегда. Князь Николай, он рядом. И да поможет нам Господь.

Я опустила вуаль шляпки на лицо.

***

Нелегко было пройти сквозь пёстрое море взглядов и шёпот светского, купеческого и просто общества людского, которое, казалось, рассуждало сегодня лишь о нас. В морозном воздухе витали застывшие перешёптывания и наши имена, а также связанные с ними происшествия, которые уже стали историей пятилетней давности. Наш траур не давал никому покоя.

Внутренняя тревога нарастала, она становилась будто генератором энергии, от которой сгорало моё сердце, и кипела кровь. Холодный же рассудок сознания твёрдо убеждал меня, что нам необходимо пройти через это испытание.

Чем сильнее слышался шёпот людской, тем невозмутимее становились наши лица и осанки, они действительно были княжескими.

Как там у великого классика? Мы гордо поднялись по ступеням белокаменной лестницы, миновали вход в храм:

«…так как умеют ходить только женщины – тем спокойнее и величественнее, чем больнее и стыдней у неё было на душе» .*

А вот нам как раз не за что было стыдиться. Я сразу направилась в сторону человека, которого заприметила издалека.

Княгиня Анастасия была похожа на отца. Олицетворение процветания и достатка. В его облике отражалась не только сила и прочность духа, но и неукоснительное стремление к успеху. Высокий рост и широкие плечи создавали впечатление непокорности и властности, и я понимала, что передо мной будто зверь застыл, следящий за своими жертвами. Мы столкнулись с ним взглядами. Васильковый омут затопил мой разум. Я чувствовала его силу даже через тёмное кружево вуали.

«- силён».

Перевела дух.

Возраст не оставил на лице Муромского купца семейства Александровых ярких следов, и всё же он был на порядок старше и сильнее меня и увереннее во всё.

Опытнее это точно, гордо поднятая голова, смелый взгляд, и важная полуулыбка на лице говорили о его уверенности и умении достигать поставленных целей. Мне ли с ним тягаться? И всё же я шла мысленно, убеждая себя, что борода на лице купца скрывает возможно маленький безвольный подбородок и где ему сравниваться с Георгом. И я его вовсе не боюсь. Что он мне может сделать? Беременной баронессе из Лондона.

Шла.

Потому что прежде всего я была женщиной. Прав был писатель, «страдая и замирая в толпе» шла и вела за собой дам Соколинских.

Дрогнувшими пальчиками осторожно подняла вуаль, поймав взгляд Богородицы, трижды наложила крестное знамение.

— Оленька, остановись.

— Нет, Дарья Алексеевна. Не сейчас.

Она не знала, того, что знала я. Нам нужна была поддержка местного купечества.

«-не кусать губы, властвовать и верить самой в это»!

И вот я слышу уже его дыхание и поднимаю голову, вновь встречаясь с настороженным взглядом мужчины. Положа ручку на большой уже живот, смотрю, не отрываясь. Держу паузу. И тишина вокруг становится осязаемой.

— Миледи? Ваше сиятельство, в добром ли здравии, вы и ваша семья?

Он совсем слегка склонил голову в приветствии.

— В добром, но не совсем ваше степенство Владимир Афанасьевич: Сашенька вот приболел внучок княгини Соколинской. Хочу привет вам передать от неё, да благодарность и поклон земной за дочь, воспитанную в строгости и учтивости Анастасию Владимировну — княгиню нашу вдовствующую. Бабушка с Сашенькой осталась дома, а мы вот на службу пожаловали. Не знакомо здесь всё, не оставьте без своей поддержки, ваше степенство, благодарность наша будет безмерной.

Последние слова, они вылетели как бы невзначай и были совсем тихими, но Владимир Афанасьевич расслышал. Он словно взглядом очертил вокруг нас пространство и люди вокруг стали будто ближе и разговоры приутихли. И он словно выше стал и плечи расправил. Я слегка облокотилась рукой на локоток княгини Анастасии. И это не укрылось от внимательного взора её отца.

И я вдруг поняла, как ем

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.