Нора Ольвич – Лабиринты моей Души. Книга первая (страница 20)
— Знакомьте нас милейший с ним, я хочу знать всё.
Те первые часы нашего пребывания в имении Мурома я с трудом сейчас могу их вспомнить, чувства переполняли. Во-первых, мы наконец-то доехали, а во-вторых — дом был очень хорош. Нам не доводилось с кузиной купаться в роскоши, там в двадцать первом столетии, а о таком доме мы и мечтать не могли.
Первое, что бросалось в глаза, — это превосходно сохранённая архитектура здания. Уникальные резные деревянные двери в помещениях и окна, высоченные потолки с изысканной лепниной, декорированные ею колонны.
Удивительно красиво оформленные печи изразцами в глазури, в стиле екатерининского дворца, они заслуживали отдельного моего внимания.
Я слышала голос Даши, спокойный и рассудительный, который просил женщин затопить печь на кухне и начинать готовить нехитрый обед, мужчины занялись разгрузкой пока самого необходимого. Местный сторож также собирался растопить все имеющиеся в наличии печи, утверждая, что они вовсе не дымят и внутренние проходы для горячего воздуха в стенах все прочищены.
Мы же решили определяться с комнатами и покоями.
— Хочу сразу апартаменты с детской и ванной комнатой, гостиной и своей спальней. Что скажете бабушка?
Я просто шла по широкому коридору слыша вслед что-то, удивлённое про ванную комнату; открывала двери небольших кабинетов и апартаментов, библиотеки и подсобных помещений.
Старенькая отделка всех помещений заключала в себе элементы стен и потолков, затянутых плотными холстами, выкрашенных краской, основой для которой служил клей. Клей делал краску прочной и водостойкой, со временем всё только выцвело и покрылось пылью, но это было очень даже решаемо.
В двух небольших залах — гостиных на стенах сохранились фрески с фрагментами эпизодов охоты гусара верхом на гордом жеребце, в сопровождении гончих псов и с соколом на согнутой руке бравого мужчины; прогулок дам в старинных уборах по парку возле реки.
В кабинетах отделка была из дерева, а в одной спальне, которая мне особенно приглянулась, холст на стенах был выкрашен в однотонный цвет, когда-то, наверное, тёмно-серый. Сейчас же в лёгких жемчужных тонах с белой лепниной под потолком, она была совершенно в моём вкусе.
Учитывая, что мебели практически не было в комнатах, уборку решили начать сегодня.
Я смотрела на вид из окна и потихоньку влюблялась в этот город. Купола и белокаменные стены вдали на фоне прозрачности осеннего неба, они рождали мечты и надежды.
Обойдя всё, заглянув в комнаты и закутки, начав планировать особенности нашего размещения, мы с Дашей уловили необыкновенные запахи, которые изначально значат очень многое для любого уютного и гостеприимного дома.
Ароматы свежего куриного бульона были весьма душещипательны.
Мы сразу выделили весь первый этаж западного и часть северного крыла для семей, которые приехали с нами. Распределив все комнаты, закрыли лишние на временную изоляцию. В северном крыле будут складские и инженерные помещения.
Накормив мужчин, мы отправили Сергея Фомича на биржу, нам нужны были подёнщицы для уборки всех помещений, грузчики и строители.
В ожидании прихода нанятых для работ в усадьбе людей после сытного обеда заняли с Дашей два разных кабинета, спешно протёртых на один раз от пыли. И в скором времени я утонула в заботах по распределению обязанностей для бригады женщин, которые должны были выдраить начисто всё в помещениях.
Начиная от стен, окон и пола и заканчивая уходом за теми приехавшими с нами вещами, что необходимо было расставить именно сегодня. Времени было предостаточно, воды в колодце тоже. Огромный чан с водой уже грелся на плите, запаса угля по подсчётам должно было хватить ещё на месяц.
Сток для отходов немного озадачил нас, своим полным отсутствием, так сказать. Мужчины выносили отходы на задний двор, за наш коровник и территорию садовых насаждений и огорода, в выгребную яму.
Не буду описывать этот день более подробно, скажу только, что на ночь мы с Дашей улеглись спать в чистых и свежих покоях госпожи княгини, на её королевскую кровать, которую не вывезли судебные службы в своё время, наверное, только потому, что и не кровать это была вовсе, а просто дом.
В тепло натопленной комнате было уютно, ко мне прижимались по бокам две самые дорогие для меня женщины. Хан, расположившись у входной двери, как мне кажется, с недовольством смотрел на шикарный предмет старины, а именно печь. С голубыми и белыми рисунками на изразцах так напоминающими гжель она была удивительной. За толстыми стенами не слышны были звуки улицы. А задёрнутые плотные портьеры на чистых окнах создавали отличную атмосферу для полного погружения в сонное состояние.
***
Этот месяц, последний, осенний и такой удивительный, я никогда не считала его каким-то примечательным, просто переход от золота шикарной осени к снегу и льду не менее шикарной зимы.
Дождливый, серый и слякотный…, так ноябрь обычно ложился у меня в душе. Но не в этом году, не в этом городе и уж тем более не в этом веке.
Звон колоколов церквей и монастырей, что нёсся по всей долине реки и города; необъятная синь неба. Морозное утро к полудню становилось чем-то необыкновенным, оно звало на прогулку по старине за новыми впечатлениями.
И всё же, совмещая приятное с полезным мы, все работали словно за двоих. Удивительно, как преобразилась бабушка, которая утверждала меню на день, вела учёт продуктов, текстиля, посуды, запасов угля и дров в хозяйстве.
Берегла каждую копейку, самолично встречаясь с купцами в своём кабинете. Всё было расписано и учтено её твёрдым почерком в амбарной книге.
Английский стиль, он был мне по нраву во всём и строители, убирая лишнее и помпезное, яркое и чересчур претензионное, наводили мой минималистический шик повсюду.
Княжна Дарья же закупила-таки большого диаметра чугунные трубы. Ни в её характере было довольствоваться только разговорами. И за последний уходящий месяц относительно хорошей погоды в Муроме, во внутреннем дворе и огороде имения был выкопан глубокий ров, он вёл в сторону реки и заканчивался, глубокой широкой ямой. В неё вместили большие, сообщающиеся между собой огромные старые пивные бочки. Установили биофильтр из гравия и песка в одной из них. А далее ров, образуя организованный сток, выводил трубу меньшего диаметра к реке. Вся эта конструкция была покрыта настилом из досок лиственница с тремя отверстиями для контроля процесса.
Далее, для эксперимента Даша, разбудив пивные дрожжи, ввела их в один из отстойников, бактерии должны были перерабатывать отходы человеческой жизнедеятельности. Большим плюсом для этого было то, что в это время совершенно были неизвестны продукты большой химии, такие как порошки для стирки и жидкости для мытья посуды.
Во дворе работало человек двадцать строителей, которые копали траншею и заново монтировали забор, зарывали трубы и разбивали для весенних посадок огород, обновляли коровник, пристраивая к нему печь; вокруг колодца обустраивая тёплый зимник.
Имение гудело как улей. Я хотела успеть выложить во дворе каменные дорожки, разбив своего рода небольшой, но очень красивый английский сад, дабы не утонуть весной в слякоти и грязи от талых снегов.
Установив в определённых комнатах на этажах приёмники, напоминающие большие жестяные раковины, для жидких отходов, мы несколько вечеров подряд рассказывала бывшим сельским жителям, как этим пользоваться. Все приезжие из деревни семьи были предупреждены о соблюдении чистоты, малейшая оплошность грозила им штрафами.
— Помните, если я увижу хоть одного таракана или клопа, я всегда найду, откуда он приполз, и тогда виновный недосчитается трёх рублей из своего годового жалования.
А в середине месяца бывшим крестьянам была выдана первая зарплата, которую они должны были потратить на зимнюю одежду. Мы отправили с каждой семьёй приказчика. Сергей Фомич, обязан был помогать им с денежными расчётами на рынке.
Жизнь, с таким трудом отлаженная в деревеньке огромными темпами набирала обороты и в городском имении. Эти темпы основательно истратили бумажный финансовый запас нашей семьи.
***
— Я хочу эти комнаты, Оля. Хочу свой медицинский кабинет.
— Так забирай, дом полностью отписан на тебя, отчего сомнения в душе?
— Не говори так, это наш дом. Твой, мой и княгини Алекс. Я, когда говорю о тех комнатах, бабушка замолкает сразу. Но именно в этих покоях есть своя небольшая приёмная с отдельным выходом на улицу. Наверное, в них принимали князья в своё время народ с просьбами.
К наступлению Нового года я задумчиво вспоминала этот разговор.
Решение того вопроса закончилось-таки весьма положительно для княжны Дарьи Алексеевны. И в бывших комнатах для охотничьих нужд покойного супруга бабушки Алекс был оборудован врачебный кабинет.
Удивительно, как быстро разносится молва и народ, тихонько проторяя дорожку к заветному барскому дому, в котором врачевала опальная княжна из Первопрестольной, нёс свои боли и беды. Ведь зубная боль она та зараза, поражает, не разбирая, бедный ты или богатый, купеческого сословия или аристократы у тебя в роду.
***