Нора Ольвич – Лабиринты моей Души. Книга первая (страница 15)
Вспомнит ли хоть что-то хорошее, что возможно её связывало с ещё меньшим по площади городком чем Владимир? Кроме того, конечно, что сослано туда было её семейство на долгие, долгие годы.
На северной стороне Большой улицы целый квартал заняла армада торговых рядов, отделявших от главной магистрали базарную площадь; дальше, по направлению к Золотым воротам, выступал портик церкви Николы Златовратского. Узнав у прохожих наконец-то о неплохом гостином дворе, расположившимся недалеко от центральной улицы мы решили в нём найти для себя приют примерно на сутки.
Семьи, сопровождающие нас притихшие и ищущие у нас взглядом моральной поддержки, были расселены в номера с удобствами для вольного крестьянского и торгового сословия. Мы же, расположившись этажом выше в большом номере из двух комнат наконец-то, смогли спокойно вздохнуть. Все расходы в дороге мы решили оплачивать ассигнациями. Самые низкие номиналы были отложены отдельно и служили предметом торга нашего управляющего со всеми, кому мы так или иначе должны были платить в пути.
Кое-как обмывшись в горячей воде, что приносили в ванную комнату из служебных помещений служащие гостиницы, убедившись в который раз, что все накормлены и находятся на своих местах, оставив Александру Васильевну на попечение Лукерьи и Жданки, не скрывая своего внутреннего напряжения, мы отправились в торговые ряды, наняв для этого извозчика.
— Оленька, будь осторожна, я глаз не сомкну, ожидая вашего возвращения.
— Бабушка, ну что вы право, мы вернёмся очень скоро. Что может произойти?
Она не сводила взгляда с моего украшения на груди.
— Откуда такая ценность, душа моя?
Я знала, что она спросит. Я готовила себя ко многим ответам, запоминая их на всю долгую жизнь в этом времени.
— Матушка Варвара носила при жизни, моё это теперь.
— Ты в своей то хоть вере осталась, баронесса, отчего крест православный не носишь и поклоны в храме стесняешься бить?
— Крест в укромном месте, бабушка. Я исправлюсь.
Положила ладонь на грудь. Услышав мой утвердительный ответ, вздохнув и откинувшись на подушки, прищурившись, она будто утонула во времени.
Это было сравнительно близко, можно было и не платить извозчику медные монеты, сэкономив хотя бы на транспортных услугах, но Сергей Фомич настаивал именно на таком средстве передвижения до места, где вовсю бойко шла торговля.
Владимирские торговые ряды имели два этажа.
Увлечённо разглядывая всё вокруг, мы искали лавку ювелира — менялы. Три золотые монеты Франции, разные по достоинству, лежали у меня в кошеле. В голове крутилась примерная сумма серебром, которая должна была оказаться у нашей семьи в руках. Кругом шла голова от звука многочисленных голосов, которые предлагали свой товар, спорили о цене, соглашаясь, хлопали по рукам и сплёвывали на пол.
Скрывая свою растерянность за высокомерностью родовитости, опустив густую траурного цвета вуаль на лицо, выпрямив спины мы, не спеша, продвигались за своим приказчиком.
Уверена, нас провожали взглядами, уверена, что про нас говорили. Но всё это виделось так для меня, потому что было впервые в подобном месте.
— Привыкнем ко всему: к лаптям на ногах крестьян и нечеловеческому обращению с ними, к кускам мяса, что лежат не во льду и без холодильников прям на деревянном столе мясника, и тут же считаются деньги. К той голове огромного кабана, что смотрит на покупателя мёртвыми глазами и связке на балке, живших ещё вчера уток; к крови, что стекает на землю с прилавка и странному запаху рыбы, от которого кружится голова, привыкнем, — шептали мои губы.
Страшно было, что все эти люди совсем не догадывались о том, что буквально через год Владимирское ополчение будет сторожить тракт от Москвы до их города, предприняв все усилия чтобы не, пропустить врага дальше. Что будут прятать иконы из московских церквей в Муроме и жечь в столице врага.
Голова шла кругом, рука неосознанно тянулась к взмокшему виску.
Моё состояние не ускользнуло от внимательного взгляда приказчика.
— Ваше сиятельство, вам нехорошо?
— Нельзя ли поторопить события Сергей Фомич, хочется на свежий воздух. Возможно ли ювелиру назначить встречу в отеле?
Незнакомое слово уже не резало слух пожилого мужчины. Девочка, родившаяся в России и выросшая в Лондоне, она порой выражалась очень непонятно, мешая слова только ей угодным способом. Вздыхала княгиня, хмурилась Дарья Алексеевна, а простой люд взирал на неё с надеждой. Слушая эту тарабарщину, удивлённо порой разглядывая шуструю Жданку, которая уж очень быстро превращалась в камеристку и чуть ли не подружку миледи. Они не верили в свои вольные, пока сами не увидели бумаги с подписями её сиятельства.
— Соберётесь уехать насовсем, сообщите нам об этом за два месяца, вам будет выплачена заработная плата за отработанное время вот с этой даты на документе и выдана вольная.
А далее их учили складывать буквы в слова и цифры на банкнотах ассигнаций, будто готовя к самостоятельной жизни. Но уезжать никто не хотел. Лучше быть прислугой в хорошем, возможно, совсем небогатом доме, но зато с проживанием и питанием, чем скитаться на вольной, ища работу и средства для пропитания.
Не выдержав более, мы вышли всё же с Дашей на улицу.
— Прости, мой свет. Я не справилась. Давно токсикоз не беспокоил, но запах грязной шерсти с ланолином, он просто убил меня.
— Оленька, ну что тыправо. Я не думала, что такое увидим.
Бриллианты, качнувшись в её ушах, поймали солнечный лучик и заиграли всеми цветами радуги. Эти серьги, они стали униформой для Даши. Так сказать, обязательным набором украшений для княжон — бесприданниц.
Спешивший к нам Сергей Фомич, с радостью готов был сообщить, что ювелир приедет к нам сам и мы действительно встретимся с ним в отдельном кабинете ресторации нашего гостиного двора.
Глава 11
— Прогуляемся пешим шагом, кузина, Дарья Алексеевна?
Лёгкая ирония в необычной зелени её глаз.
— Прогуляемся миледи, отчего же нет?
— Вот и парк будто специально для этого разбит, он простирается до самого нашего отеля, заметили?
— Правильно будет гостиничный двор, Ольга Андреевна.
— Хорошо.
Не спеша, направилась по аллее, щурясь от осеннего солнышка. С каждым шагом мне становилось легче. Тошнота отступала и казалось, что на самом деле это и есть все проблемы, которые неотступно следуют за нами уже долгое время. Жакет с длинным рукавом, отороченный тёплым мехом стриженой чёрной норки, хорошо согревал спину. Тот, же реанимированный нами с Дашей, мех был пущен по краю шляпки и воротника жакета.
— Сергей Фомич сопроводите нас, пожалуйста. Ольге Андреевне сейчас лучше пешком пройтись.
Бывший наш крепостной, а ныне вольнонаёмный мужчина и оттого уверенный в себе и спокойный за будущее своих внуков, уже привыкший к уважительному обращению; не спеша, вышагивал за нами на небольшом отдалении. Казалось, мы все были отстранёнными и будто ещё в своём имении на
Но именно в этот момент нашему приказчику удалось приметить следящего за нами казака, немолодого и весьма неприметно одетого, коего он встречал на постоялом дворе в первую ночь нашего путешествия и видывал в пути верхом. Казак старательно смешивался с прохожими, что сновали от рыночной площади к гостинице и жилым домам. Не выделяясь, однако он следовал за нами уже долгий промежуток времени.
Сергей Фомич, наблюдая за ситуацией, иногда останавливаясь, чтобы поправить голенище старенького, но начищенного до блеска сапога, или, закинув голову, сверял по солнцу время, не показывая вида, сращивал всё в своей голове.
А далее не желая моего беспокойства он спустя полчаса после нашей прогулки по парку, тихонько докладывал Даше о своих подозрениях.
— Служивых нужно нанять, ваше сиятельство, до самого Мурома. Его точно заслали, он следует за нами от самого нашего имения. Выведывает и высматривает всё. Добра везём немало, весь урожай почитай сложен в подводах, и с приездом леди из Лондона положение наше улучшилось, это заметно со стороны.
Его взгляд остановился на украшениях княжны.
Отметив это, Даша совсем не чувствовала себя неловко. Она расценивала эти моменты как униформу и защиту от общества. Пока ещё совсем незнакомого.
— Вы правы. Присмотритесь, при здешних монастырях, Сергей Фомич, нет ли кого из бывших раненных. Обычно выхаживают монахини таких, если их семьи далеко проживают; иногда совсем одинокие и неженатые поступают служивые после сражений, присмотритесь. Я слышала, в Абхазии были волнения, их Турция поддерживала в этом. Главное, чтобы не было пристрастия к горячительным напиткам. Это нужно у матушки настоятельницы узнать. А если служивые семейные, и того лучше. Я думала об этом. Вот и бурёнку оставили с пастухом в пригороде Владимира, беспокойно мне. Плату за службу на полгода вперёд обговорим отдельно каждому, кого наймём, но сразу. За это пусть не беспокоятся. В Муроме также нужен будет догляд за домом, одного Шороха будет недостаточно. Спасибо вам. Оленьке и бабушке пока не рассказывайте, я сама.
Я же в то время убедившись, что бабушка таки заснула в кресле, ожидая нашего прихода, переговорила со Жданкой и её матушкой. Переодевшись в более лёгкое платье, прибрала слегка отросшие волосы в причёску под домашний, более скромный чепец тёмного цвета. Женские причёски начала девятнадцатого века делались на довольно короткие небрежно завитые волосы. Изящный чепец нам макушке дополнял всю эту картину.