Нора Ольвич – Лабиринты моей Души. Книга первая (страница 1)
Нора Ольвич
Лабиринты моей Души. Книга первая
Глава — Первый аккорд
Ночь окутывает мир своей темнотой, когда я, наконец, решаюсь написать, а вернее, начать главу моей новой книги. Слова стекают с клавиш и ложатся ровными строками на экран, словно ручеёк, исследующий свой путь по белому листу бумаги. Листы бумаги сменяют монитор, а в руках перо, жёсткое и на удивление лёгкое, что скрипит по листу бумаги; отчётливо и как-то даже пронзительно, стараясь самостоятельно давать ответы на вопросы неугомонного сознания.
Загадочные звуки, которые так беспощадно проникают в наши сновидения. Откуда они берутся?
Как будто перестук тысячи закрывающихся дверей машин, одновременно донёсшихся к нам в ночном сне. Непреклонный и напористый, он словно никогда не должен был утихнуть. Фигуры в тёмном, они повсюду; и я бесконечно долго описываю этот звуковой аккорд, который может ворваться в безмятежные сны каждого.
Кто осмелился заснуть, стараясь забыть вновь прожитой день своей жизни, утекающей словно сквозь пальцы?
Он продолжительный и очень громкий и по очереди раздающийся со всех концов мира. Перестук.
Но это не было всем, что послужило вдохновением для моего произведения. Хотя вначале был именно звук. А после неторопливые капли дождя, медленно срываясь со скорбящего неба, напоминали наши слёзы, льющиеся на перекрёстках миров. Они стекали по лобовому стеклу моей машины, будто напоминая о тяжёлой утрате.
В самых тёмных моментах нашей жизни, когда сердце разбито вдребезги, они накапливались и собирались в одном месте. И небо, будто сочувствуя нашей боли, печально проливало дождь, безумно похожий на наши слёзы.
Моих снов и мрачных откровений хватило бы на целую книгу. Книгу о безутешных ночных размышлениях, о том, как мир в тёмной ночи приобретает таинственное и даже жуткое измерение.
Книгу, которая заставит читателей задуматься о своих собственных сновидениях, связующих нас с загадочным, покинутым миром, которой был когда-то реальностью.
***
Проснувшись, ощущала жуткий холод в душе. В который раз он вновь опустошает мне разум и будто вновь отнял надежду на новую жизнь. Боялась и не могла бороться с подступающими непредсказуемыми видениями.
Бессвязные и не ускользающие в небытие к полудню из памяти, они заполоняли сознание и были столь реальными, что казались действительностью; просто второй жизнью.
В одиночестве смотрела на улицы ночного города, где свет от рекламных огней смешивался с тёмной стороной проулков, будто отвоёвывая в борьбе у темноты свои права, и чувствовала, что сердцебиение, ускоряясь, старается заполнить память новыми звуками.
Хотелось отвлечься и слышать приглушённую музыку; улицы удивительно, но были полны жизни. Субботняя атмосфера летней ночи большого города на самом берегу океана, как передать её особый, пленительный и неповторимый уклад?
Он был живописным, светящимся в разных цветах от ламп и огней, а ещё от стремящихся вдаль по автостраде машин, что создавало потрясающую, особую атмосферу. Всё это было на самом деле, как каждый новый день, как новый мир; жизнь неутомимо текла, и каждый день был открытием, конечно же, для тех, кто стремился сделать это открытие для себя и для своих близких, видя нечто чудесное в каждом восходе солнца.
Вечерние же часы были особенно мною любимы, светило заходило за горизонт, и небо окрашивалось в различные оттенки оранжевого и красного. Морская вода казалась притягательным изумрудом с отблесками золота: вдали можно было увидеть светящиеся огни кораблей, стоящих на рейде. Высотки. Как необыкновенно видеть из окон последних этажей закаты и представлять себя в Ницце или, допустим, в Венеции.
Всё было по-другому, нежели в другом месте.
Высокое бескрайнее небо необыкновенного сине-голубого цвета и очень яркое солнце, желающее каждый день по возможности глубже дотянуться своими безудержными лучами до дна морского.
Я любила этот город.
Качнув головой, почувствовала тяжесть украшения. Мысленно рука уже тянулась к блокноту. Муза нашёптывала образы.
— Оленька…
Зазвучал в голове наперекор всему, опуская на землю, тяжёлый шёпот мужа. Он не отпускал даже спустя месяц после…
— Отчего ты мой подарок носить не желаешь? Они тебе не нравятся? Ты тётке своей Дарье Алексеевне говорила о серьгах? Я выполнил наш договор, ты живёшь ни в чём, не зная нужды. Тебе нужно только ждать меня, время пролетит незаметно. Адвокат говорил вчера о досрочном…
— Георг, Дашу уже, как четыре месяца похоронили соседки в посёлке. Я же говорила тебе. Вот и письмо прислали. Ты же не хотел моего отъезда. А сейчас я на могилку собралась и дом пора оформлять на себя, завещание найти нужно.
— Марат отвезёт, сама за руль не садись. Похороны вредны в твоём положении, потому и не пустил. О памятнике скажу кому надо. Адрес дома напиши.
Его собственнический взгляд окинул совсем ещё плоский животик жены, а после всю фигурку в сером невзрачном костюмчике.
— Сына родишь, век пылинки с тебя сдувать буду.
— Спасибо, ты лучше домой возвращайся быстрее. К родам успеешь, адвокат действительно всё сможет сделать?
Смущённо и словно желая стряхнуть с себя лишнее, будто неосознанно стремясь к лучшему, но только не понимая где оно, слушала низкий и уверенный голос мужа.
— Ты же понимаешь, что не в адвокате дело? Оленька, мы же договаривались, два года. Терпи.
Слеза совсем непрошенная скатившись замерла на воротничке рубашки, как капелька дождя, и впиталась в уютную ткань трикотажа.
***
Утренние недомогания напоминали об интересном положении всё чаще, и токсикоз был каждое утро верным спутником уже очень продолжительное время.
Одиночество.
Пустая квартира, которая когда-то была полна жизни; гостей, друзей супруга с их подругами и жёнами. Большой наш свадебный портрет, писаный будто шёлком. Георг был на нём будто живым воплощением себя. Его строгий взгляд иногда сверлил мне спину, и я не любила подолгу находиться в гостиной; а ещё работа на дому связанная с переводами финансовых документов для компаний занимающихся перевозкой автомашин, прогулки под присмотром старинного друга мужа — Марата, звонки его сводной сестры — Лары, и посещения врача.
Большие кадры чёрно-белых фото картин в мастерской, оставленные на стадии подготовки к собственной выставке в холле самой огромной гостинице в городе. Музыка, неземные звуки которой настраивая разум на волны гармонии, помогали иногда привести мысли в порядок и развеять сомнения.
Всё чаще глюкофон звучал космосом и волнами океана в моей спальне, возможно, раздражая соседей за стеной.
Оценивающие взгляды прохожих в парке, иногда казавшиеся совсем не случайными. Было такое ощущение, что они читают мои мысли, проникают в самые глубины души и знают про меня всё. Иногда я задумывалась, что может быть, они видят что-то большее, чем просто внешность. Возможно, совсем у некоторых есть способность чувствовать настрой человека, и они вместе со мной на мгновение погружались в бездну не восприятия происходящего.
***
Тот мир, его не вернуть, когда ведающие женщины отдавали себя без остатка своей второй половине, дарили всю свою энергию, которую брали из эфира Вселенной и их такого прекрасного ещё когда-то мира.
А мужчины любили так, что полная гармония этих двух существ, которые были венцом совершенства Творца, заставляла биться в унисон сердца, питая Вселенную и эфир небывалой по составу нематериальной энергетической сущностью, наполняющей всё живое и определяющее само понятие жизни.
Кто стал первым отступником, кто решился изменить устоявшийся порядок, у какого древнего появилось две ведающих, а может быть и больше?
Мысль, что женщины, они такие доверчивые, и их легко обмануть, а мужчины по природе своей не моногамные и достойны большего, действительно была открытием отступников.
А затем, обессиленные, и опустошённые ведуньи умирали, потеряв интерес к жизни, узрев тупик, предательство и серость. Узнав, что не уникальны для своей второй половины, увядали как цветы в поле, оставляя своих детей на произвол, не успев передать им все таинства их народа.
Когда впервые родилась ведьма, с особым даром? Скользящая, по волнам временных просторов и миров, готовая уйти сразу практически после рождения, как только всем своим нежным, готовым к созиданию сердцем почувствует ложь? Никто вам точно не скажет.
Ведающие искали другие миры, пытаясь освободиться от мужчин, которые стали для них неимоверной тягостью. Цепями и оковами, которые в будущем не могли уже справляться со своим предназначением.
Миры, которые примут их со всеми их достоинствами и недостатками, женщины решали поставленные перед собой задачи и совершенствовались.
Вампиры.
Кто впервые так назвал мужчин их мира?
А ведь он опустел…
Мужчины, проснувшись в одно не совсем прекрасное утро, поняв, что они одни, ощутили зов. Он раздирал им души. И каждый из них, как бы, теряя частичку бесконечной гармонии ни мог уже постичь истину, не мог существовать, как прежде.
А затем…
Голод! Это чувство, оно было постоянно. Началась полная деградация. Энергия Вселенной стала заменима.