Нора Эллис – Запас прочности (страница 3)

— Тогда убирайте половину панорамных окон, — спокойно ответила я. — И проблема уйдёт сама.

Мужчина недовольно посмотрел сначала на меня, потом на Адриана.

Тот промолчал. Только начал крутить карандаш между пальцами — быстро, почти механически.

— Окна не убираем, — сказал он спустя пару секунд. — Пересчитываем нагрузку.

Я перевела взгляд на него.

Он уже снова смотрел в бумаги. Не на меня. На конкретную строчку в схеме, которую, судя по лёгкому движению карандаша в пальцах, собирался исправить, как только уйдут инвесторы.

Следующие сорок минут прошли в цифрах, схемах и бесконечных уточнениях. Несколько раз мы спорили — коротко, без повышенных тонов. Остальные либо молчали, либо задавали вопросы не по существу, которые мы оба игнорировали с одинаково нейтральным выражением лица.

— У вас здесь пустой узел.

— Потому что подрядчик должен был усилить его металлом.

— «Должен был» — плохой инженерный термин.

— Согласен.

И дальше.

Постепенно комната начала пустеть. Инвесторы ушли на звонки, кто-то из архитекторов выскользнул за кофе и не вернулся, секретарь забрала лишние папки со стола, прихватив заодно пустые стаканы — тихо, стараясь не мешать.

Остались только мы, чертежи и гул кондиционера.

Я пересчитывала нагрузку на крайний блок, когда Адриан подвинул ко мне стакан с кофе. Поставил рядом с клавиатурой, не глядя на меня.

— Я заметил, нормальный здесь делают только на первом этаже, — сказал он, продолжая смотреть в бумаги.

Я машинально взяла стакан. Кофе на нашем этаже был ужасным — из той машины, которую купили три года назад и с тех пор не чистили, судя по вкусу, — но каждый раз идти на первый было отдельным приключением: лифт, очередь, потом ещё обратно с горячим стаканом. Я обычно просто терпела.

— Это попытка подкупа? — я не улыбнулась, но голос звучал мягче.

— Это попытка закончить проект раньше зимы.

Я сделала глоток. Кофе был хорошим — он всё-таки спустился на первый этаж.

— Ладно, — сказала я, возвращаясь к расчётам. — Тогда открывайте климатический отчёт полностью. У вас там половина данных закрыта.

Он потянулся за ноутбуком.

— Потому что подрядчик не хотел пересчитывать фундамент.

— Теперь придется.

— Уже понял.

***

К шести вечера офис почти опустел.

За стеклом переговорной то и дело кто-то проходил по коридору — торопливые силуэты с сумками, куртки на руке, — но внутрь больше не заходили. На столе вперемешку лежали распечатки, карандаши, пустые стаканы из-под кофе, смятые стикеры с цифрами и один чей-то забытый маркер без колпачка.

Я сидела, поджав под себя одну ногу, и пересчитывала узел крепления на северной стороне. Поза была совершенно нерабочей, но после стольких часов за столом что-то надо было менять. Глаза уже начинали болеть от экрана.

Адриан стоял у доски и что-то быстро правил в чертеже. Пиджак он так и не надел — тот по-прежнему висел на спинке стула. Рукава рубашки были закатаны неровно, будто он несколько раз пытался поправить их и бросал на полпути. На левом манжете расстегнулась пуговица.

— Если сместить опору на тридцать сантиметров, нагрузка уйдёт сюда, — сказал он, не оборачиваясь. Он нарисовал стрелку и постучал по ней карандашом.

Я посмотрела на схему.

— Тогда придётся переделывать половину фасада.

— Знаю.

— Инвесторы вас съедят.

— Они меня и так скоро съедят.

Я хмыкнула и снова перевела взгляд в ноутбук. Несколько секунд слышно было только, как гудит кондиционер, стучат клавиши и изредка шуршит бумага, когда он перекладывает листы.

— Вы всегда работаете в таком режиме? — спросил он вдруг.

Вопрос прозвучал почти машинально, будто он сам не собирался его задавать.

— В каком?

— В том, где люди пишут письма в шесть утра. — Он припомнил мои правки, отправленные утром из дома.

— Это было не письмо. Это был отчёт.

— Разница небольшая.

— Для меня большая.

Он кивнул, будто принял это к сведению, и снова вернулся к чертежу. Я не стала объяснять, почему именно. Это было бы слишком длинно для конца рабочего дня.

За окном окончательно стемнело. Свет в соседнем кабинете погас, и переговорная осталась отражаться в стекле — отдельная светлая коробка посреди тёмного этажа.

Я сохранила последнюю версию файла и закрыла ноутбук.

— Всё, — сказала я. — В таком виде экспертиза пропустит проект.

Адриан посмотрел на распечатки перед собой, потом откинулся на спинку стула — впервые за несколько часов полностью, не наполовину.

Несколько секунд просто молчал.

— Значит, сегодня ничего не рухнет, — сказал он наконец.

— Сегодня — нет.

Он взял карандаш со стола и машинально покрутил его между пальцами. Положил обратно.

— Спасибо.

Сказал спокойно, без привычной колкости. Просто сказал.

Я надела кардиган и закинула сумку на плечо. Кардиган оказался чуть влажным у воротника — видимо, кондиционер всё-таки поработал на полную.

— До завтра, Смит.

— До завтра, Майя.

Я вышла в пустой коридор, и только там поняла, насколько тихо стало в офисе. Даже принтеры замолчали.

Ноги гудели после целого дня за столом. Хотелось снять очки, закрыть глаза хотя бы на десять минут и не смотреть ни на один чертёж до утра. Я поправила дужку и нажала кнопку лифта.

Лифт ехал медленно. Пока ждала, телефон завибрировал — уведомление по «Блэквуду». Я посмотрела на экран несколько секунд, потом убрала телефон обратно в карман.

До утра оно точно подождёт.

Глава 2. В три часа ночи

Будильник прозвенел в 5:45. В этот раз я не просто дёрнулась, а открыла глаза почти сразу. Потолок в полумраке был таким же, как вчера, но чувство «начала вторника» сменилось смутным ощущением, что сегодня всё пойдёт иначе.

Соседи сверху снова двигали мебель. В пять утра. Глухой стук — методичный, будто они переставляли что-то тяжёлое и не могли найти нужное место. Вчера это меня раздражало. Сегодня я просто подумала, что если они не подложат под ножки стула войлок, через пару месяцев у них там пойдёт трещина по перекрытию. Профессиональная деформация — это когда ты не можешь просто ненавидеть людей, ты начинаешь их технически оценивать.