Нора Эллис – Запас прочности (страница 2)

Внутри было пусто — если не считать длинного стола, заваленного рулонами чертежей так, что половина из них уже сползла на пол, и высокого мужчины, который стоял у окна спиной к двери. Он разговаривал по телефону, придерживая трубку плечом, и что-то быстро правил карандашом на листе бумаги, лежащем поверх рулона. Рука двигалась уверенно, коротко — не раздумывая над каждым штрихом.

— Нет, не до завтра. Мне нужно это сегодня, — сказал он, даже не обернувшись на звук открывшейся двери. — Если экспертиза будет упираться, скажи им, что я лично подпишу все риски.

Я замерла на пороге.

— Риски он подпишет, — вполголоса буркнула я, перехватывая папку поудобнее. — Ну-ну.

Мужчина у окна умолк. Медленно обернулся.

В переговорной повисла тишина, нарушаемая только монотонным гулом вентиляции и отдалённым звоном телефона где-то в коридоре.

Он выглядел так, будто последние сутки жил в этой переговорной. Растрёпанные волосы, закатанные рукава, пятно грифеля на пальце — всё это кричало об абсолютном пренебрежении к офисному дресс-коду. Он смотрел на меня так, будто я была лишним элементом в уравнении, которое он пытался решить прямо сейчас, у окна с видом на серое ноябрьское небо.

— Экспертиза? — спросил он. Голос оказался глубже, чем я ожидала — спокойный, без той показной резкости, с которой он только что разговаривал по телефону.

Я вошла в комнату, стараясь, чтобы шаги звучали максимально уверенно.

— Инженерный отдел, — поправила я, проходя к столу и опуская папку на поверхность. Громкий стук картона о полированное дерево отозвался эхом в пустой комнате.

— Майя?

Не “очень приятно познакомиться”, не попытка улыбнуться. Просто уточнил, будто сверял что-то у себя в голове.

— Да.

Он подошел ближе к столу и наконец убрал телефон в карман.

— Адриан Смит.

Значит, это и был тот самый Смит.

Я вытащила распечатки с пометками — листы, которые успела исчеркать ещё с утра.

— У вас проблемы с нагрузкой на консольный вылет. И если это сейчас не пересчитать, потом проблемы будут уже у всех остальных.

Он взял листы, быстро пробежался глазами.

— Мы уже обсуждали это с подрядчиком.

— Тогда подрядчик либо вас не слушал, либо не открывал расчеты.

Он поднял на меня взгляд. Без раздражения — скорее устало.

— Вы всегда так разговариваете?

— Только когда вижу плохие цифры.

Уголок его рта дёрнулся, но почти сразу лицо снова стало обычным.

За дверью послышались голоса — кажется, начали подтягиваться инвесторы, судя по тому, как изменился общий тон коридора: стал громче и немного напряжённее.

Адриан перелистнул ещё страницу.

— Здесь не хватает климатического отчёта.

— Потому что мне его не прислали.

— Странно.

Я промолчала.

Он отложил бумаги на стол и посмотрел на меня — не пренебрежительно, просто оценивающе, как смотрят на схему, которую только что увидели первый раз.

— Ладно. Давайте так. Вы показываете, где именно у вас не сходится нагрузка, а я объясняю, почему проект не получится переделать за сутки. — сказал он со вздохом. Но это уже шаг, а не упрямство.

— Если он рухнет, — сказала я, глядя на него, — вам тоже понадобится больше суток. — мне важно донести свою позицию.

— Обычно люди хотя бы делают вид, что рады знакомству, — усмехнулся он, коротко, будто случайно.

— Обычно мне не приносят проект на два гигабайта с ошибками в расчётах.

Он смотрел на меня секунду — потом что-то в лице изменилось, не сильно, — и я поняла, что он засчитал это как ничью.

В переговорную начали заходить люди. Кто-то поставил на стол ещё кофе, кто-то зашуршал бумагами, от кондиционера снова потянуло холодом. Один из инвесторов влетел, уже разговаривая по телефону и не прерывая разговора, жестом указав всем оставаться на месте.

***

Совещание началось с опозданием на семь минут.

Один из инвесторов долго подключался к видеозвонку — его помощник наклонялся к ноутбуку, что-то нажимал, разводил руками, нажимал снова. Второй требовал распечатанную смету, хотя её отправляли ещё вчера вечером — он утверждал, что не получил, хотя письмо лежало у него во входящих, я видела это по тому, как он в итоге достал телефон и нашёл его за двадцать секунд. Кто-то открыл окно, но почти сразу закрыл обратно — с улицы тянуло сыростью после дождя и выхлопными газами с проспекта.

Адриан стоял у доски и листал чертежи с такой скоростью, будто уже знал их наизусть. Он не участвовал в суете вокруг видеозвонка и не реагировал на инвестора со сметой. Просто листал. Потом взял маркер и поставил крестик у одного из узлов — без объяснений, для себя.

Я открыла ноутбук и вывела расчёты по нагрузкам.

— Начнем с консольного блока на северной стороне, — сказала я. — Там превышение почти на двенадцать процентов.

— На десять, — поправил Адриан, не отрываясь от бумаг.

— На двенадцать и три, если учитывать снеговую нагрузку за последние пять лет, а не усредненную.

Он наконец поднял голову.

— Мы не проектируем бункер.

— Зато, надеюсь, проектируем здание, в которое людей заселят живыми.

Инвесторы переглянулись.

Кто-то нервно кашлянул. Тот, что только что нашёл смету на телефоне, вдруг очень заинтересовался содержимым своей кружки.

Адриан взял со стола карандаш и подошёл ближе к экрану ноутбука.

— Покажите.

Я развернула таблицу к нему.

Он наклонился, упираясь ладонью в стол рядом с клавиатурой. От него пахло кофе и улицей — видимо, успел выйти до начала. Расстояние между нами было рабочим: достаточно близко, чтобы смотреть в один экран, достаточно далеко, чтобы это не требовало никаких объяснений.

— Здесь, — я ткнула пальцем в строку. — У вас нагрузка распределяется неравномерно после перепада температур.

— Потому что климатический коэффициент стоит старый.

— Потому что мне прислали старый отчёт.

Он коротко выдохнул через нос.

— Хорошо. Это моя ошибка.

Без паузы. Без спора. Просто сказал.

Я даже на секунду зависла. Обычно архитекторы начинали спорить до последнего, даже если у них плита буквально висела в воздухе на честном слове и красивом рендере.

Адриан выпрямился и повернулся к инвесторам.

— Пересчет займет сутки.

— Сутки? — сразу напрягся один из них, тот, что с видеозвонком — он наконец подключился и теперь смотрел на экран ноутбука с видом человека, который не уверен, что происходит, но точно недоволен. — Мы и так выбиваемся из графика.