Нора Эллис – Запас прочности (страница 4)

Я встала, накинула домашнюю кофту, которую всегда вешала на спинку кресла у окна, и прошла на кухню. Заварила кофе. На столе лежал блокнот с вечерними заметками — я привычно сдвинула его в сторону, освобождая место для кружки, и открыла ноутбук.

Когда я открыла почту, взгляд первым делом зацепился за папку «Блэквуд». Адриан прислал правки в три часа ночи.

«Майя, посмотрите узел примыкания кровли. Кажется, я нашел способ снизить нагрузку, не убирая остекление».

Три часа ночи. Значит, он не спал.

Я отпила кофе и открыла файл. Раздражение, которое я ожидала почувствовать — за то, что кто-то снова врывается в моё утро до того, как я успела до конца проснуться, — не пришло. Вместо него появилось странное, почти азартное любопытство. Он действительно нашёл решение. Красивое, технически сложное, но рабочее. Я открыла параллельно свою таблицу и начала проверять.

Я ещё не успела доехать до работы, а уже вертела этот узел в голове.

В офисе было тихо. Я пришла чуть раньше, чтобы успеть до разгара звонков: утром до десяти в отделе почти никого нет, принтер молчит, и можно думать нормально. Марк, проходя мимо, даже не кивнул, погружённый в свои проблемы с подрядчиками, что было совершенно мне на руку. Я открыла чертёж, увеличила масштаб и принялась проверять его расчёты.

В десять утра на экране всплыло уведомление: «Входящий звонок: Адриан Смит».

Я нажала «Принять», потянулась за ручкой и приготовилась записывать.

— У вас есть минута? — спросил он.

Голос звучал так, будто он только что проснулся или, наоборот, не спал вовсе.

— Говорите, Смит.

— Вы посмотрели файл?

— Смотрю прямо сейчас.

— И?

— И вы решили проблему с температурным расширением за счет гибкой связи, — сказала я, не отрываясь от монитора. — Но вы не посчитали момент инерции самого крепежа. Если мы используем эту сталь, при сильном ветре нас начнет вибрировать.

На том конце трубки повисла пауза. Я отчётливо представила, как он сейчас трёт переносицу, глядя в свои мониторы. Или смотрит в потолок. Или стоит у окна — он, судя по тому, что успела заметить вчера, думает лучше стоя.

— Чёрт, — сказал он. Не попытка спорить. Разочарование человека, который надеялся сэкономить время и наткнулся на стену. — Я не могу переделывать это ещё раз. Инвесторы ждут отчёт к полудню.

— Значит, делайте вид, что я этого не заметила, — ответила я, чувствуя, как внутри привычно закипает рабочее упрямство. — Или давайте думать, как укрепить крепление без замены стали.

— Вы сейчас серьёзно? — переспросил Адриан.

— Да.

Секундная пауза. Я не стала её заполнять.

— Хорошо. Давайте думать.

Мы потратили следующие двадцать минут на крепёж. Я говорила, он молчал или задавал короткие точные вопросы — без лишних слов, без попыток переключить тему на сроки. Где-то в середине я поняла, что мы уже не спорим, а просто работаем.

— Попробуйте ребро жёсткости вдоль оси, — сказала я наконец. — Прибавит двадцать килограмм к узлу, но вибрацию уберёт.

— Двадцать килограмм я переживу, — ответил он, и в голосе было что-то, похожее на облегчение.

Я положила трубку. Телефон погас. В кабинете стало подозрительно тихо — только гул системного блока за спиной. Я посмотрела на монитор, потом на кружку, которая успела остыть, пока мы разговаривали, и внезапно поняла, что у меня снова ноет шея. Такое ощущение, что она окаменела где-то в районе третьего позвонка ещё со вчерашнего вечера и с тех пор не размялась ни разу.

***

Рабочий день тянулся долго. К середине недели я обычно чувствовала себя так, будто отработала целую неделю, а впереди ещё половина. Принтер в какой-то момент завис и начал печатать одно и то же письмо снова и снова — пока кто-то наконец не дошёл до него и не выдернул бумагу. В обед я спустилась в кофейню внизу и взяла сэндвич, который оказался на вкус как картон с претензией на авокадо.

Телефон завибрировал. Крис прислала войс на сорок секунд, из которого я разобрала только «...он опять забыл, что у меня дедлайн, и я чуть не убила его прямо в переговорной» и смеющийся смайл в конце. Я написала: «Выжила?»Она ответила мгновенно: «Пока да. Ужин в пятницу?»От меня — «Да.»

Я убрала телефон и доела сэндвич. Люди вокруг куда-то спешили, смеялись, обсуждали планы на вечер. Казалось, они живут в другом ритме, где нет чертежей, «Блэквуда» и бесконечных правок.

Вечером, когда я наконец закрыла крышку ноутбука, сил оставалось только на то, чтобы доехать до дома.

Вечером, когда я наконец закрыла крышку ноутбука, сил оставалось ровно на то, чтобы доехать до дома.

В прихожей я включила свет, поставила сумку на полку и сняла кроссовки, поставила аккуратно, носок к носку, как всегда. Прошла в ванную. Горячая вода — это было единственное, о чём я мечтала последние три часа. Набрала ванну, насыпала пены — лавандовой, из маленькой стеклянной баночки, которую держала на полке над краном — и налила вина в бокал, который стоял там же, чистый, со вчерашнего вечера. Сползла в воду и почувствовала, как мышцы наконец начинают отпускать. Сначала плечи. Потом шея.

Голова постепенно пустела. Никаких балок, никаких коэффициентов, никаких «вы сейчас серьёзно». Только пар, тихий запах лаванды и звук воды, которая изредка плескалась, когда я двигалась.

Я вспомнила, как Адриан молчал в трубку после моего замечания про сталь. Просто взял паузу — не чтобы собраться с контраргументами, а чтобы подумать. Это меня немного сбивало. С теми, кто не спорит до последнего, сложнее — непонятно, куда упираться, и начинаешь упираться в воздух.

За стеной снова что-то зашумело у соседей — не стук, на этот раз просто голоса, неразборчиво. Потом тихо.

Вода начала остывать. Я выдернула пробку, выбралась из ванны, завернулась в полотенце. Повесила его на крючок сушиться и пошла спать.

Глава 3. Кофе с меня

В четверг утром я проснулась без будильника. За окном было серо, моросил мелкий, почти прозрачный дождь. В почте — пусто. Никаких «архитектурных прозрений» в три часа ночи. Видимо, Адриан решил дать мне выспаться или был занят чем-то другим.

Я сварила кофе, съела тост, убрала тарелку в мойку и поехала на работу.

На работе день начался с привычной чехарды. Марк снова что-то искал — на этот раз степлер, который он сам же унёс вчера — и методично переворачивал всё на соседних столах. Кондиционер в отделе окончательно сломался: техник приходил, смотрел, качал головой и уходил, ничего не сделав. В кабинете стоял тяжёлый, спёртый воздух, который к обеду становился только гуще.

Я сидела за столом, пытаясь дописать отчёт, когда на телефон пришло сообщение с незнакомого номера:

«Я на стройке. Тут ветер такой, что сносит каски. Пришлите обновленный узел, пока меня не сдуло».

Я набрала номер.

— Смит?

— Майя, — голос звучал глухо, с фоновым гулом — шум работающей техники, ветер, чьи-то крики на дальнем плане, что-то металлическое. — Вы прислали расчёты?

— Я их ещё не закончила. Сначала объясните, почему вы там? Где прораб?

— Прораб внизу, пьёт чай с инвесторами. — Он хмыкнул, и я почти услышала, как он делает это — без улыбки, просто коротко. — А я хочу увидеть всё своими глазами. Здесь всё иначе, чем на чертежах.

— На чертежах всё должно быть как на объекте. Иначе зачем мы их вообще рисуем?

— Не начинайте. Просто пришлите файл. Мне нужно знать, стоит ли продолжать заливку или сворачиваться, пока не начался ливень.

Я положила трубку и открыла нужную папку. Работать в таком темпе было раздражающе — он постоянно дёргал меня, заставляя переключаться с одной задачи на другую, и каждый раз это стоило минут пятнадцать, пока снова не войдёшь в поток. Но, честно говоря, это было куда интереснее, чем перекладывать бумажки из одной стопки в другую и смотреть, как Марк ищет степлер.

Через час он позвонил снова.

— Файл получил, — сказал он, уже без насмешки, скорее сосредоточенно — тот же голос, что бывал у него в конце долгого совещания, когда инвесторы уходили и оставалась только работа. — Но тут проблема с подъездом техники. У вас в расчётах плита стоит впритык к краю, а по факту там на метр меньше места. Кран просто не встанет.

— Это не ко мне, это к геодезистам, — я потёрла переносицу. — У меня в исходниках было другое расстояние.

— Значит, геодезисты ошиблись. Что делать?

Я замолчала, глядя на монитор. За окном офиса проехала машина, на секунду перекрыв шум принтера.

— Пересчитывайте вынос, — сказала я через минуту. — Если кран не проходит, делайте перестановку оборудования. Я не могу подвинуть вашу плиту в пространстве, если вы уже вырыли котлован.

— Я не хочу менять план.

— Тогда вам придётся вешать кран в воздухе.

Он рассмеялся — отрывисто, коротко. Не вежливо, а по-настоящему, будто его это действительно развлекло.

— Иногда мне кажется, что вы специально делаете всё, чтобы мне было сложнее.

— Я просто следую правилам. Гравитация — это не рекомендация, Смит, это норматив. Если хотите её нарушить — я не ваш союзник.

— Ладно. — Он вздохнул. Слышно было, как он идёт по щебню или битому кирпичу — характерный хруст под ногами. — Завтра приеду в офис. Обсудим на месте.

— Надеюсь, с нормальным кофе, — добавила я, сама не зная зачем. Просто вырвалось.