Ноа Хоуп – В омуте тьмы (страница 9)

Это стало последней каплей. Боль взорвалась ослепляющей вспышкой за глазами.

Мне. Срочно. Нужна. Таблетка.

Я встал с кресла так резко, что мир накренился. Цепляясь за мебель, чтобы не упасть, неуклюже двинулся к шкафу с лекарствами. Всё поплыло. Мир распался на хаотичные, бессмысленные образы. А этот чёртов запах следовал за мной, как призрак, как наваждение…

– Господин Демир? – Камилла шагнула ближе, её голос внезапно стал тише. В нём появился какой-то новый тембр.

Я медленно обернулся, с трудом фокусируя взгляд на её лице, на котором смешалось столько оттенков, что мой внутренний декодер эмоций просто завис.

Это… беспокойство? За меня?

– Вы бледный. С вами всё в порядке?

Она сделала ещё один шаг, её рука нерешительно потянулась к моему плечу. Я инстинктивно отшатнулся. Её прикосновение было последним, чего я хотел в этот момент.

– Не трогайте меня!

Её лицо… оно снова изменилось.

Что это? Обида? Недоумение? Да какая, к черту, разница?

Мне нужно избавиться от боли. Немедленно.

– Не пользуйтесь этими духами. – слова прозвучали резче, чем я хотел.

– Но… это же «Chanel №5»! – воскликнула она, её глаза округлились до размеров блюдец. – Классика! Этот аромат все любят!

Все, но точно не я.

Я отвернулся, не желая продолжать этот бессмысленный диалог, и рванул дверцу шкафчика. Пальцы сшибали баночки и коробки в лихорадочном поиске, пока внутри всё скручивалось в один горячий, пульсирующий узел от нетерпения, от её грёбаного запаха и боли.

– Господин Демир, может быть, вам лучше прилечь? Я могу сделать вам чай. Или лучше вызвать врача?

– Мне нужно… – прохрипел я, вжимаясь лбом в прохладную полировку дерева. – …лекарство.

Наконец, пальцы нащупали то, что искали – знакомый на ощупь блистер. Дрожа, я выдавил одну таблетку и быстро проглотил её, даже не запивая. Сухая, горькая таблетка царапнула горло, но это было ничто по сравнению с обещанием облегчения.

– Не нужно врача, – ответил я. Голос по-прежнему звучал резко, но пульсирующая агония начала отступать, и я смог выстроить фразу более связно. – Это просто… мигрень. А духи… я не переношу резкие запахи, когда болит голова.

Я с трудом опустился в кресло, закрыл глаза. Пальцы сами впились в виски, пытаясь унять бешеный молот, что колотил под кожей. Каждый удар отдавался в затылке.

– Давайте вернёмся к делам, – произнёс я через минуту. Приоткрыл веки, с усилием фокусируя взгляд на Камилле. – Вы говорили о развёрнутой спецификации? Запрашивайте. Если Петров откажется, я сам займусь этим вопросом.

Я сделал паузу, жадно глотая воздух.

– И откройте окно. Мне нужен свежий воздух.

Тяжелые шторы бесшумно скользнули в стороны, и в кабинет хлынул поток прохлады. Густой, влажный воздух, пропитанный острым запахом озона и мокрого асфальта. Это помогло. Дурманящий цветочный яд начал медленно отступать.

Камилла вернулась к столу и бросила на меня короткий взгляд. Я попытался его расшифровать. Слегка приподнятые брови. Зрачки чуть шире обычного. Никакого напряжения в мышцах вокруг губ. Привычной иронии, ее брони, не было. Но что тогда? Простое любопытство? Осторожность? Сочувствие?

Обычно я импровизировал. Натягивал на лицо одну из дежурных масок – легкая улыбка, понимающий кивок, – чтобы не выглядеть бесчувственным механизмом в глазах окружающих. Но сейчас у меня не было на это сил. Читать чужие эмоции для меня всегда было сродни попытке расшифровать древнеегипетские иероглифы без ключа. Я вижу отдельные знаки, но общая картина, смысл, ускользает. Эта слепота уже не раз играла со мной злую шутку, заставляя ранить даже тех, кто мне… был небезразличен.

Лишь немногие научились мириться с этой моей особенностью. Клан и семья – у них, по сути, не было выбора. И еще Ник с Кириллом. Эти двое, в отличие от меня, могут понимать эмоции, как нормальные люди. Но их души покрыты таким же слоем шрамов, как и моя. В нашем мире искренние чувства – это непозволительная слабость и самый верный путь к гибели.

– Господин Демир, – вдруг позвала Камилла, немного помедлив. Я услышал, как она сделала едва заметный вдох, прежде чем продолжить. – Разрешите, я… сделаю вам массаж?

Я медленно открыл глаза и вопросительно приподнял бровь, пытаясь расшифровать эту неожиданную и абсолютно нелогичную инициативу.

Массаж. От моей ассистентки. Здесь, в моем кабинете?

Мой мозг, пропустив стадию банального удивления, мгновенно переключился в режим анализа угроз. Это либо наивность, граничащая с идиотизмом, либо хитроумный маневр. Следующий шаг которого – скрытая камера, компромат и жирный счет за молчание.

Мне не нужно было обжигаться на собственном опыте, чтобы выучить это правило. Работа и личная жизнь – две разные вселенные. Смешивать их – значит просить о катастрофе. Не зря же существовала народная мудрость «Не клади все яйца в одну корзину».

– У моей бабушки… – продолжила она, её голос звучал на удивление мягко. – была опухоль головного мозга. Её часто мучили чудовищные мигрени. Я научилась делать один массаж… Он ненадолго, но помогал ей дотянуть до того, как подействует лекарство.

Она говорила это так, будто делилась чем-то обыденным, но я услышал в ее тоне ноту, которая заставила меня насторожиться еще больше. Это была не попытка соблазнения. А ещё хуже. Искреннее участие.

– В этом нет нужды, мисс Дэй, – отрезал я, откинувшись на спинку кресла и снова закрыв глаза. – Мне нужен покой, а не ваши сеансы мануальной терапии.

И желательно пару часов сна, которых мне, очевидно, не видать, как собственной тени в полдень.

Тишина.

Я уже решил, что она поняла намек и отступила. Но Камилла, похоже, сегодня решила проигнорировать инстинкт самосохранения. Я услышал едва уловимый скрип ее кресла, затем тихие шаги по ковру. Она бесшумно обошла стол. Давление воздуха за моей спиной изменилось.

– Что вы себе позволя… – начал я, тело инстинктивно напряглось.

Но слова застряли в горле.

Ее пальцы опустились на мои виски.

Каждый мускул в моем теле окаменел в одно мгновение. Инстинкт вопил: сбросить ее руки, рявкнуть, поставить на место так, чтобы она на пушечный выстрел боялась ко мне приблизиться. Но что-то парализовало меня на долю секунды.

Первое касание было лёгким, почти невесомым. Я замер, превратившись в один натянутый нерв, ожидая боли. Но её не последовало.

Ее пальцы были прохладными и удивительно сильными. Словно нащупав эпицентр боли, она начала медленно, с идеальным давлением разминать напряжённые мышцы. Удивительным образом это не причиняло дискомфорта. Наоборот. С каждым круговым движением я физически ощущал, как тугие жгуты, стягивавшие мой череп, начинают ослабевать. Сверлящая боль начала сменяться тупой, отступающей на периферию пульсацией.

– Просто дышите, – прошептала она так тихо, что ее голос был скорее вибрацией в воздухе.

Мой разум, отчаянно цепляясь за логику, пытался убедить меня, что это просто начало действовать лекарство. Но я, черт возьми, знал, что оно не могло подействовать так быстро. По телу разливалась предательская волна тепла, расслабляя мышцы плеч, шеи, спины. И прежде чем я успел себя остановить, из горла вырвался тихий, хриплый стон облегчения. Звук, который я не позволял себе издавать ни перед кем.

Я невольно откинул голову на спинку кресла, полностью отдавая себя во власть ее рук.

Чертовка… Она и вправду знает, что делает.

Но блаженство было недолгим. Через несколько мгновений ее пальцы замерли и отстранились. Тепло мгновенно исчезло, оставив после себя пустоту и фантомное ощущение холода на коже. Ее ладони теперь просто лежали у меня на плечах, и их тяжесть была единственным, что связывало меня с реальностью этого момента.

– Ну что, господин Демир? Стало легче?

Я с усилием разлепил веки. Мир перестал качаться и дрожать, контуры предметов обрели почти забытую чёткость. Боль не ушла совсем, но отступила, превратившись в тупое, далекое эхо где-то на задворках сознания.

– Да, – выдохнул я. – Гораздо… Спасибо.

Я медленно повернулся в кресле, чтобы посмотреть ей в лицо.

Мне показалось, или в её глазах промелькнуло что-то вроде торжества?

– Продолжайте… – произнёс я, и голос прозвучал требовательнее, чем я намеревался.

Она даже бровью не повела, лишь слегка склонила голову набок, продолжая испытывать меня своим молчанием.

Я откашлялся и хрипло добавил, ненавидя себя за это слово:

– Пожалуйста.

И только тогда уголки ее губ дрогнули и изогнулись в улыбке, от которой по спине пробежал холодок.

– А как же работа? – спросила она сладким, как яд, голосом, но ее пальцы, к моему облегчению, снова легли на мои виски. – Мы ведь здесь не для этого, верно? Насколько я помню, я устраивалась секретарем, а не вашей личной массажисткой. Или в моем трудовом договоре был пункт, напечатанный невидимыми чернилами, который я пропустила?

Ее прикосновения снова творили магию. Нескончаемый гул в моей голове впервые за целую вечность стих. Совсем. Наступила тишина. Я чувствовал себя… хорошо. Спокойно. Почти расслабленно. Это было настолько ново и непривычно, что пугало. И я отчаянно, до боли в костяшках, захотел удержать это хрупкое, невесомое состояние. Продлить его. Любой ценой.

Не давая себе времени на раздумья, я резко перехватил ее запястье. Мои пальцы сомкнулись на ее руке, ощущая под собой тонкую, теплую кожу и частую дробь ее пульса. Вскочив с кресла, я властно потянул опешившую Камиллу за собой, к дивану у стены.