Ноа Хоуп – В омуте тьмы (страница 11)

Но как бы я ни старалась, эти мысли не желали меня отпускать. Я настолько погрузилась в этот внутренний хаос, в борьбу с самой собой, что очнулась, лишь когда тишину нарушил его тихий, глубокий вдох.

Я опустила глаза.

Селим… уснул.

Прямо у меня на коленях.

Это было так ошеломляюще, так… интимно. Странное, щемящее чувство кольнуло под рёбрами. Смесь тревоги и чего-то ещё горячего, будоражащего, отчего перехватило дыхание.

Возбуждение?

Да. Если быть до конца честной с самой собой, это было именно оно. Пугающее до чёртиков возбуждение.

Голова Селим чуть сместилась, и мягкие волосы коснулись моей руки. По телу мгновенно прошла волна обжигающего тепла, до самых кончиков пальцев. Я с невероятным усилием подавила желание вплести в них пальцы, почувствовать их шелковистость.

Сейчас он был совершенно другим. Без привычной маски холодности. Я ведь видела его всего пару раз, и он всегда был напряжен до предела. А сейчас его лицо разгладилось. Густые ресницы отбрасывали тень на скулы. Мой взгляд невольно скользнул к расстегнутому воротнику рубашки, где на шее мерно пульсировала тонкая синеватая вена. А губы, которые я видела только плотно сжатыми, сейчас были расслаблены и слегка приоткрыты, словно приглашая…

Нет, Камилла, остановись! Даже не думай.

Но его одеколон с древесной нотой, смешанный с его собственным, мужским запахом кожи, – был повсюду. Я вдохнула и почувствовала, как моя решимость слабеет.

Господи, что со мной не так? Почему он так действует на меня? И почему его беззащитность сейчас трогает куда сильнее, чем пугающая сила? Я ведь совершенно не знаю этого человека. Кто он на самом деле, за фасадом успешного бизнесмена? Чем именно занимается по ночам, когда город погружается во тьму? И, чёрт возьми, почему меня это так волнует?!

Я беспокойно заправила выбившуюся прядь за ухо, потом неосознанно потерла пальцами воротник пиджака. Казалось, что даже стены кабинета медленно сжимаются вокруг меня, высасывая последние остатки драгоценного кислорода.

Селим, даже спящий, обладал какой-то животной притягательностью. Здравый смысл был окончательно повержен. Я больше не могла, да и, если честно, уже не хотела сопротивляться.

Затаив дыхание, я осторожно коснулась кончиками пальцев его лба, разглаживая едва заметную морщинку между бровями. Мой палец дрогнул и скользнул ниже, очерчивая линию его брови, скулу, и замер на лёгкой щетине. Каждое прикосновение было запретным и оттого было невероятно волнующим.

Воздух в легких будто закончился. По руке до самого плеча пробежал колючий разряд, заставив меня резко отдернуть пальцы. Я сжала ладонь в кулак так сильно, что ногти впились в кожу, оставляя на ней четыре полумесяца.

«Что ты творишь?!» – мысленно закричала я на себя. – «Это твой босс. Он спит. Камилла, ты идиотка».

Я до боли закусила губу, пытаясь заземлиться, вернуть себе контроль. Это было неправильно, запретно, чертовски опасно. Но я не могла отвести от него взгляд. Я смотрела на его расслабленные губы, и единственной мыслью в голове было: коснуться.

Мой кулак медленно разжался. Желание оказалось сильнее страха и стыда.

Всего одно прикосновение… Что такого случится? Он же не узнает.

Медленно дюйм за дюймом, моя рука снова потянулась к нему. Кончики пальцев замерли в миллиметре от его губ. Я чувствовала их тепло даже на расстоянии. Мне отчаянно хотелось обвести их контур, узнать, какие они на ощупь… Не отдавая себе отчета, я склонилась еще ниже, и весь мир сузился до этого крошечного пространства.

И в этот самый момент Селим проснулся.

Его глаза распахнулись мгновенно. Сон тут же сменился диким ужасом. Зрачки затопили радужку, превратив глаза в два черных колодца. На лбу бисером выступил пот. Он резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы, и с его губ сорвался сдавленный крик:

– Не трогай меня!

Я застыла, пойманная с поличным, не успев даже вдохнуть. Он дернулся вверх всем телом, и наши лбы встретились с глухим стуком.

Острая боль взорвалась в виске, и перед глазами на миг вспыхнули яркие звезды.

– Ай! – вскрикнула я, инстинктивно прижимая ладонь ко лбу. Под пальцами тут же почувствовала, как стремительно наливается болезненная шишка.

Селим, тяжело дыша, обмяк и рухнул на подушки дивана. Его пальцы судорожно впились в волосы, плечи мелко сотрясались. С его губ срывалось низкое, прерывистое бормотание на турецком.

Я смотрела на него, и мой мозг, всё ещё гудящий от удара, отчаянно пытался понять, что, чёрт возьми, только что произошло.

Что могло вызвать такую бурную, совершенно неадекватную реакцию? Моё прикосновение? Простое касание пальцев?

Мысль кольнула не хуже, чем удар лбом, оставив после себя унизительное чувство.

– Господин Демир? С вами всё в порядке?

Он резко поднял голову, и я невольно вздрогнула. На меня смотрели безжизненные глаза. В глубине остатки ужаса смешивались с явной растерянностью. Словно он только что вынырнул из кошмара и теперь отчаянно пытался понять, где находится и что, чёрт возьми, только что натворил.

Его губы шевельнулись, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Он сглотнул, попытался снова и наконец с видимым усилием выдавил:

– Извините… я… не хотел причинить вам боль. Мне… просто… я… – он запнулся, и его лицо исказилось в гримасе. – Siktir! BOK! [1]

Он сжал челюсти так сильно, что под кожей заходили желваки. Мужчина резко отвернулся, уставившись в стену. И эта внезапная перемена пугала сильнее, чем крик. Просто щелчок – и внутри него стало пусто и темно.

– Господин Демир? – тихо повторила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Кажется, нам обоим нужен лёд. У вас здесь есть бар?

Селим не сразу отреагировал. Пустой взгляд так и был прикован к стене. Тишина в комнате стала почти осязаемой. Прошла, кажется, целая вечность, прежде чем его голова медленно повернулась в мою сторону. Пустые глаза с видимым усилием сфокусировались на мне. Резко, почти механически, кивнул и, не говоря ни слова, поднялся на ноги.

Наблюдая, как он пересекает комнату, я чувствовала, как внутри нарастает тревога, смешанная с виной.

Мне не следовало его трогать.

Подойдя к шкафу, Селим рывком распахнул дверцу. Внутри мелькнул блеск нескольких бутылок дорогого виски, тёмные этикетки турецких вин и белёсая муть ракы, но он проигнорировал всё это. Наклонившись, он достал из небольшого встроенного холодильника металлическое ведёрко со льдом. Вернувшись, он молча протянул его мне, упрямо глядя куда-то в сторону.

– Спасибо, – прошептала я, чувствуя себя совершенно потерянной.

Мой взгляд метнулся к его лбу, где уже наливалась багровеющая шишка. Он и не думал прикладывать лёд.

– А как же вы?

– Обойдусь.

Я отрицательно качнула головой. Встав с дивана, я достала из кармана брюк небольшой чистый платок и снова подошла к нему. Завернув несколько кубиков льда в ткань, я предельно осторожно протянула руку, чтобы приложить импровизированный компресс к его лбу.

– Что вы делаете?! – Селим инстинктивно дёрнулся и резко, но на удивление аккуратно, перехватил моё запястье, отводя руку в сторону. – Всё нормально, я же сказал!

– Конечно, – не удержалась я от язвительности, выдергивая руку. – Так и будете ходить с шишкой размером с голубиное яйцо? Или вам просто нравится эстетика свежих побоев?

Его челюсти ещё заметнее напряглись. Он промолчал, продолжая сверлить меня непроницаемым взглядом. Эта стена безразличия начала выводить меня из себя.

– Знаете, господин Демир, вы довольно странный тип, – не сдержалась я. – Вы хоть понимаете, как это выглядит со стороны, когда ведёте себя так, будто вас ничего не волнует?

На долю секунды его зрачки чуть расширились, а мышцы на лице напряглись, выдавая укол настоящей эмоции. Но это было лишь мгновение. Он тут же взял себя в руки, и лицо снова стало маской, а губы превратились в жесткую черту.

Я тут же пожалела о своих словах.

– Простите меня. Мне не следовало… ни тогда, ни сейчас.

– О чём вы? – резко спросил он, и его брови слегка сошлись на переносице.

– Ну я… я ведь коснулась вашего лица, пока вы спали… а когда вы проснулись, то крикнули, чтобы я вас не трогала.

Селим молчал несколько секунд. И меня охватило неприятное ощущение, будто я разговариваю с манекеном, а не с живым человеком.

– Я отвезу вас домой, – наконец произнёс он. Его голос звучал ровно и холодно, не оставляя места для возражений. Резко развернувшись, мужчина быстрым, почти агрессивным шагом направился к выходу. – У вас пять минут на сборы. Жду на парковке.

[1]«Siktir! BOK!» – в переводе с турецкого языка – «блядь, дерьмо».

Глава 9. Селим

Чёрт. Какого дьявола я творю?!

Хотя, если быть честным с самим собой, в тот момент в кабинете я ни о чём не думал. Кроме боли, которая наконец-то отступила, позволив вздохнуть полной грудью. Я так и не понял, в чём была причина: в её тонких пальцах, от которых, казалось, исходило какое-то непонятное тепло, или в том, что я просто окончательно поехал крышей от недосыпа и вечных кошмаров. Но повторять этот опыт я не собирался. Ни при каких обстоятельствах.

Мало того что я, как последний дурак, вырубился у неё на коленях, так ещё и приложился лбом, когда очнулся. А потом… этот её взгляд.

Что я сделал? Обидел? Задел? Унизил? Ранил?

Моя проклятая неспособность считывать людей снова дала о себе знать.