Ноа Хоуп – В омуте тьмы (страница 10)

– Что вы делаете?

– Сядьте, – приказ сорвался с губ, прежде чем я успел его обдумать. Я решительно подтолкнул ее к мягким подушкам, заставив опуститься на диван.

Она посмотрела на меня снизу вверх, и в ее глазах снова блеснул тот самый насмешливый огонек. Я навис над ней, упираясь руками в спинку дивана по обе стороны от нее.

– Вы мой секретарь, мисс Дэй. Вся суть вашей работы – облегчать мою жизнь и повышать мою продуктивность. Разве не так? – я говорил тихо, почти вкрадчиво. – Так вот, прямо сейчас вы будете продолжать делать то, что начали. Поверьте, это сделает меня куда более терпимым и сговорчивым. А босс в хорошем настроении – залог процветания всей компании. Так что можете считать это производственной необходимостью.

Она смерила меня долгим, изучающим взглядом, а затем с преувеличенно громким, театральным вздохом откинулась на подушки.

– Как скажете, босс.

Я, не раздумывая, сел на диван к ней спиной, чувствуя себя идиотом и гением одновременно.

Камилла помедлила ровно секунду. А затем ее пальцы снова коснулись моих висков, возобновляя свое тихое, почти гипнотическое колдовство. И снова по телу медленно начало разливаться обволакивающее тепло, смывая последние остатки напряжения. Это было… странно. Чувство, для которого в моем скудном лексиконе не находилось подходящего термина. Нечто, не поддающееся анализу. Словно слабый электрический ток пробежал по коже там, где ее пальцы касались меня, заставляя мышцы таять, а мысли… затихать.

Но внезапно ее руки остановились.

– Почему вы остановились?

– Проблема, господин Демир, – она едва заметно усмехнулась.

Я промолчал, ожидая, что она скажет дальше. Эта женщина умудрялась превратить любую ситуацию в маленькое представление, и я, к собственному удивлению, был не прочь посмотреть, что будет дальше.

– Вы большой. А я – нет.

Мой мозг, только что пребывавший в блаженной коме, на этих словах дал сбой. Боль отступила, и на ее место хлынуло что-то другое. Горячее, острое, запретное. Демон, которого я обычно скрывал за маской самоконтроля, вдруг просунул когтистую лапу сквозь прутья.

Я медленно открыл глаза и, повернув голову, встретился с ее чуть насмешливым взглядом. К собственному изумлению, мои губы изогнулись в коварной, ленивой улыбке.

– В некоторых вопросах, мисс Дэй, разница в габаритах – вовсе не проблема. А преимущество.

Камилла даже бровью не повела. Лишь медленно, с видом учительницы, разочарованной непонятливым учеником, покачала головой.

– О, господин Демир, я нисколько не сомневаюсь в ваших… преимуществах. Но вы совсем не туда думаете.

Ее пальцы скользнули вниз по моей спине, очерчивая позвоночник.

– Я говорю исключительно о длине своих рук и вашем росте… – она снова провела пальцами по моей спине, но уже медленнее, – Мои, боюсь, не рассчитаны на обслуживание объектов вашего масштаба в такой… неудобной позе.

Камилла отстранилась, и я почти физически ощутил потерю ее тепла. Она снова сидела прямо, словно ничего не произошло. Но воздух в комнате гудел от невысказанного.

– Так что, может, вы все-таки соблаговолите положить свою драгоценную голову мне на колени? Ну, знаете, чисто для терапевтического эффекта, разумеется.

Она небрежно похлопала ладонью по своим ногам. В ее взгляде не было ни капли смущения. Только вызов и насмешка.

Логика внутри меня билась в агонии: «Нет! Встань и вышвырни ее!». Инстинкты кричали: «Это ловушка, она играет с тобой!». Но измученное тело шептало совсем другое. Оно хотело только одного – чтобы ее пальцы снова вернулись к моим вискам.

Я не нашел в себе сил произнести ни слова. Просто коротко кивнул. Затем осторожно сместился по дивану и лег, устраивая голову ей на колени.

Пальцы Камиллы на мгновение замерли над моей головой, словно колеблясь, а затем уверенно принялись за работу, разгоняя последние отголоски боли.

Теперь с этого непозволительно близкого ракурса, ее лицо было прямо надо мной. На ее щеках, под тонким слоем безупречного макияжа, заметил мелкую россыпь золотистых веснушек. Эти крошечные несовершенства делали ее лицо опасно привлекательным. Один огненно-рыжий локон, выбившийся из ее идеальной укладки, упал на щеку. Внутри вспыхнул острый, почти неконтролируемый порыв – протянуть руку и убрать его. Просто коснуться. Но вместо этого я сжал руки, с трудом сдерживая это неуместное желание.

Камилла, заметив мой пристальный взгляд, вдруг напряглась. Ее пальцы дрогнули, на долю секунды сбившись с убаюкивающего ритма. Густая волна румянца залила ее щеки, делая веснушки еще ярче.

– Что-то не так, господин Демир? – спросила она, ее голос стал сухим и официальным. Она резко отвернула лицо к окну, словно пейзаж за ним вдруг стал жизненно важен.

Чёрт!

Только сейчас до меня дошло. Я пялился. Бесцеремонно, как мальчишка.

Не желая усугублять ее очевидное смущение, я медленно закрыл глаза. Это был единственный доступный мне способ отступить. Извиниться без слов.

Прошла секунда, другая. А затем ее руки возобновили массаж. И мое сознание начало медленно таять, растворяясь в блаженном покое.

Глава 8. Камилла

Единственный звук в огромном кабинете – его дыхание. Глубокое, размеренное, почти сонное. И стук моего собственного сердца, который отдавался в ушах так громко, что я боялась, он его услышит.

Его голова лежит у меня на коленях.

Я прокручиваю эту фразу в голове снова и снова, пытаясь осознать всю её сюрреалистическую тяжесть.

Голова. Моего. Босса. На. Моих. Коленях.

Если бы кто-то утром сказал мне, что мой первый рабочий день закончится так, я бы расхохоталась ему в лицо. Громко и, возможно, немного истерично. А потом, скорее всего, вызвала бы санитаров.

Что я чувствовала сейчас? «Двоякие ощущения»? Слишком простое слово. У меня в душе – землетрясение. Тектонический сдвиг, от которого всё привычное летит к чертям, и ты уже не знаешь, где верх, а где низ.

В эпицентре этого урагана, без сомнения, был Селим Демир.

С одной стороны – типичная акула в костюме за десять тысяч долларов. Властный. Требовательный. Холодный. Бесчувственный механизм, запрограммированный на результат. Мне казалось, он начисто лишен человеческих слабостей.

Да он ведь даже не рявкнул на меня за ту совершенно безумную импровизацию с «девушкой»!

В любой другой компании меня бы вышвырнули на улицу быстрее, чем я успела бы сказать «простите». А он… ничего. Не повысил голос, не нахмурился. Ни-че-го. Просто принял это как факт, как будто я всего лишь сообщила ему время. Почему Селим это так спокойно воспринял, до сих пор оставалось для меня главной загадкой дня.

А потом был момент, когда его броня дала трещину.

Нет, он определенно не стал «милым» – это слово к нему не подходило. Скорее, он приоткрыл крошечную щелочку в своей крепости. И сквозь нее, всего на мгновение, я увидела нечто настоящее. Не босса. Не акулу. Мужчину. Уставшего, измученного болью. Уязвимого. Что-то, спрятанное так глубоко под слоями контроля и власти, что, казалось, и сам он о нем забыл.

А с другой стороны… я. Просто молодая женщина. И когда рядом, в опасной, почти интимной близости, оказывается мужчина, от одного вида которого предательски замирает сердце, я не могу оставаться равнодушной. Мои инстинкты кричат, даже если разум в панике пытается их заглушить, затолкать обратно.

Да, Селим порой абсолютно невыносим. Он способен взбесить одним своим взглядом. Одним коротким приказом. А его холодность, его порой совершенно непредсказуемые поступки… это вообще отдельная тема для разговора с самой собой, желательно, с бутылкой чего-нибудь покрепче.

И да, это всего лишь первый рабочий день, который больше напоминает сюжет какого-то сюрреалистического, безумного фильма, чем рутинное начало работы в престижной корпорации. Фильма, на главную роль, в котором я точно не подписывалась.

Но моё тело… оно словно обладало собственным разумом, и плевать хотело на мои попытки держать его в узде, на все доводы разума о субординации и здравом смысле. И бесстыдно отзывалось на его близость. И особенно – на его голос. Едва уловимые, но такие ощутимые вибрации, которые, казалось, проникали сквозь кожу и отдавались низким, тёплым гулом где-то в солнечном сплетении. Этот эффект был совершенно нелогичным, ведь он не говорил ничего особенного, произнося самые обыденные слова, вроде «Принесите кофе». Но его тембр действовал на меня как заклинание.

Стоило мне только вспомнить, как он пристально смотрел на меня, и волна жара снова ударила в щеки. Тогда, в тот момент, я не выдержала и отвернулась, спасаясь от этого всепроникающего взгляда. Но сейчас воспоминание об этом возвращались с новой силой.

Что же он такого увидел на моем лице? Волнение, которое я пыталась скрыть? Или что-то другое?

И… что бы произошло, если бы я не сдалась? Если бы не отвела глаза, а позволила напряжению между нами достигнуть своего пика?

Поцеловал бы?

От одной этой запретной мысли кровь ударила в виски. Я поспешно постаралась выкинуть этот образ из головы, затолкать его куда подальше.

«Так, Камилла, возьми себя в руки, немедленно!» – мысленно одёрнула я себя. – «Это твой первый, черт возьми, день! А ты уже предаёшься каким-то нелепым, подростковым фантазиям о своем начальнике! Между нами могут и должны быть только строго рабочие, безупречно профессиональные отношения! Точка. Жирная, окончательная точка!»