Ноа Хоуп – В омуте тьмы (страница 12)

Я ведь даже не почувствовал, как она прикасалась ко мне, пока я спал. И когда она извинилась за это – за то, чего я даже не заметил, – во мне что-то шевельнулось. Какое-то новое, незнакомое состояние, которое я не мог определить. Просто… что-то было не так, как обычно.

Чёрт. У меня просто язык не поворачивался, чтобы объяснить, что произошло, и сказать ей: «Ты, чёрт побери, ни в чём не виновата». Не мог рассказать про кошмары, про ту ночь, когда всё полетело к чертям, когда я убил своего предателя-отца. И дело было не в мальчишеской гордости или страхе показаться слабаком. Это воспоминание было ядом, который отравлял всё, к чему я прикасался. И я не хотел отравить ещё и её.

– Patron, bir sorun mu var? [1]– раздался совсем рядом голос Хасана, моей правой руки. Его турецкий, такой родной и одновременно чужой здесь, в Чикаго, резанул по ушам, вырывая меня из мыслей.

– Нет, с чего ты взял? – огрызнулся я. Осмотревшись, я осознал, что стою посреди парковки как истукан. Я чувствовал себя ходячей бомбой с часовым механизмом, готовой рвануть от любой искры.

– Я звал вас несколько раз, а вы… не отвечали, – пробормотал он, и его густые чёрные брови сошлись на переносице.

– Задумался, – буркнул я, отворачиваясь. Нужно было срочно переключиться. Спрятаться за работой, за привычной жестокостью. Я направился к машине, на ходу отчеканивая приказы: – Сейчас выйдет мой секретарь. Отвезём её домой, потом сразу в лабораторию. Хочу лично посмотреть на новую партию. Кастрати опять разнёс один из складов Ника.

В голове уже прокручивался план мести.

Я взялся за ручку двери, но остановился.

– Кстати, пока не забыл. В субботу летим в Вегас, обсудим детали нашего плана. А в воскресенье я поеду к деду вместе с мисс Дэй. Убедись, что в эти два дня меня никто не дёргает. Никаких звонков. И ещё. Осман всё ещё копает под неё. Пока он не выяснит всю её подноготную и я не буду уверен на двести процентов, что она чиста, пусть Аслан или Мехмет присматривают за ней. Незаметно.

– Вы думаете, она может быть связана с албанцами? – осторожно спросил Хасан.

Я резко развернулся, испепеляя его взглядом.

– Ты меня за идиота держишь? Кастрати потерял сеть по отмыву денег. Этот шакал, по-твоему, будет сидеть и ждать? Он пойдет по головам, пустит в ход всё, что под руку попадётся. Дети, женщины, старики – ему насрать. Он готов на любую грязную подлость, чтобы вернуть своё. Женщин в моём кругу немного, и каждая под защитой. А мисс Дэй… она теперь часто будет рядом по работе. Да и осторожность никогда не помешает. Так что да, Хасан, лучше перебдеть, чем потом кусать локти. Но не суетись, как баба на базаре. Действуем тихо, с умом. Понял?

Хасан молча кивнул. Он всегда был немногословен, но схватывал всё на лету. Его взгляд скользнул куда-то за мою спину, и лицо мгновенно стало непроницаемым.

Я не оборачивался. И так знал, кто там. Рыжая ведьма.

– Поехали, – бросил я отрывисто, дёрнул ручку задней двери с такой силой, что металл протестующе скрипнул, и нырнул в прохладный полумрак салона. Знакомый запах дорогой кожи окутал меня, создавая иллюзию контроля.

Хасан оставался воплощением профессионализма. Он дождался, пока Камилла выйдет из офисного здания, ни один мускул не дрогнул на его лице. Но я заметил, как уголки его губ едва дёрнулись, когда она приблизилась. Он открыл перед ней заднюю дверь с подчёркнутой, почти театральной вежливостью. Камилла, покачнувшись на своих каблуках, скользнула на сиденье, и Хасан захлопнул дверь с мягким щелчком.

Машина плавно тронулась, и на несколько минут в салоне воцарилась почти идеальная тишина. Я откинулся на спинку сиденья, прикрыл глаза, цепляясь за это мимолётное подобие покоя. Но её присутствие рядом, тихое шуршание ткани и едва заметное копошение рядом заставили меня открыть глаза.

– Что? – мой голос прозвучал резче, чем я рассчитывал. – Если вам что-то нужно, мисс Дэй, говорите. Я не люблю, когда вокруг меня ходят на цыпочках.

– Вовсе нет! – выпалила она, голос слегка дрогнул, а взгляд метнулся в сторону.

Я смотрел на неё в упор, внимательно изучая каждую деталь. Розовый румянец на щеках, вжатая в плечи голова, пальцы, сцепившиеся в замок на коленях. Целый набор сигналов. Только вот что они, чёрт возьми, означали?

Испуг? Вряд ли. Смущение? Похоже. Раздражение на мою грубость? Не исключено. А может, смесь всего перечисленного, для которой в моём лексиконе просто не было подходящего слова.

Эмоции. Для меня они всегда были как белый шум, как помехи в эфире. Но что-то в её поведении, в этой её неоправданной деликатности, задело меня. Внутри поднялось неприятное, жгучее чувство, похожее на изжогу после жирного кебаба.

Вина? Может быть, это она и есть.

И эта догадка взбесила меня ещё больше.

– У меня и в мыслях не было. Я просто хотела спросить, – она сделала небольшую паузу, подбирая слова, – куда мы едем? Я ведь не говорила вам свой адрес. А вы выглядели так, словно отдыхали, я не хотела вас беспокоить.

– Мисс Дэй, я знаю о вас всё, – произнёс я ровным тоном. – Включая количество родинок на вашей левой лопатке и точный размер обуви. Хотя… – Я сделал паузу. Кривая усмешка, больше похожая на нервный спазм, дёрнула уголок моего рта. – Насчёт родинок могу и ошибаться. Это стоит проверить лично. Но точный адрес, где вы проживаете с дочерью и матерью, – это факт. Отдел безопасности скрупулёзно собирает информацию о каждом сотруднике. Стандартная процедура. Ничего личного.

Я хотел увидеть страх, как треснет её маска. Но она просто кивнула и отвернулась к окну. Её силуэт застыл на фоне мелькающих огней ночного Чикаго. В отражении я поймал её смазанный, нечёткий профиль с чуть вздёрнутым носом. И в голову сама собой полезла совершенно идиотская мысль:

«Она выглядит хрупкой».

Я стиснул зубы, ненавидя себя за эту слабость. За то, что эта ирландская ведьма, одним своим грёбаным присутствием находила трещины в бетонных стенах, которые я возводил внутри себя годами. Она вызывала реакции, которых я не понимал. Мысли, которые я не звал. И хуже всего было ощущение полной потери контроля – словно кто-то другой дергал за ниточки, а я мог лишь наблюдать, как моё собственное тело и разум отказывало подчиняться.

Остаток пути прошел в тишине. Я заставил себя отвернуться и смотреть в своё окно, вцепившись в подлокотник так, что побелели костяшки. Я фокусировался на деталях: трещина на асфальте, мусорный бак у обочины, свет в окне третьего этажа. Что угодно, лишь бы заглушить этот внутренний шум, вернуть себе управление. Лишь когда машина плавно замедлила ход и двигатель затих, я стряхнул с себя оцепенение и поднял взгляд.

Хасан припарковал «Майбах» напротив двухэтажного дома, выкрашенного в невзрачный бежевый цвет. Дешёвая краска уже шелушилась у фундамента. Я скользнул оценивающим взглядом по округе. Район выглядел на удивление пристойно. Газоны, подстриженные как под линейку. Детский велосипед, небрежно брошенный на лужайке. Почтовые ящики, облепленные наклейками с именами добропорядочных обывателей. Не гетто, конечно, где царят наркотики и отчаяние, но и не Беверли-Хиллз с его показной роскошью. Так, серенькая золотая середина американской мечты.

Камилла потянулась к ручке двери, её пальцы почти коснулись металла. Но в самый последний момент она замерла. Я увидел это боковым зрением – как напряглась линия её плеча, как рука застыла в миллиметре от цели. Она с такой силой стиснула зубы, что под кожей проступили желваки, и воздух вырвался из её лёгких сдавленным шипением.

Затем слово вырвалось на чистом ирландском. Я не понял ни черта, но сама интонация, и её густой акцент с гортанными нотками – прозвучали так смачно и злобно, что смысл был ясен без перевода.

– Damnaigh tú! [2]

– Только этого мне сейчас и не хватало для полного счастья, – добавила на уже на английском, но с тем же ядом в голосе.

Я медленно повернул голову, наблюдая за напряжённой линией её челюсти.

– Проблемы, мисс Дэй?

Камилла резко вскинула голову. На долю секунды в её зелёных глазах я увидел то, что привык видеть в мужчинах, стоящих напротив меня. Чистое, незамутнённое бешенство. Не покорность. Не страх. А готовность вцепиться в глотку. Эта вспышка была короткой, в следующее мгновение всё исчезло. На её лице появилась маска вежливости.

– Нет, всё в полном порядке, господин Демир. Просто… вспомнила, что забыла кое-что важное в офисе. Какая досада.

Она даже попыталась изобразить легкую улыбку, но мышцы лица дёрнулись несинхронно, превратив её в гримасу.

– Ничего страшного, завтра заберу.

В её тоне звучала такая неуклюжая, откровенная ложь, что меня физически передёрнуло. Раздражало не враньё как таковое – в моём мире это нормально. А откровенная халтура. И когда тебе лгут так откровенно и плохо, глядя прямо в глаза, это значит одно: тебя не уважают. Тебя считают за полного идиота, который не способен сложить два и два. И вот это уже оскорбительно.

– Всего хорошего, господин Демир, – бросила она и снова потянулась к ручке двери, на этот раз не мешкая. Движения были порывистыми, выдавая напряжение, которое она так отчаянно пыталась скрыть. – Спасибо, что подвезли.

Не дожидаясь моего ответа, Камилла выскользнула из машины. Дверь захлопнулась с силой, и гулкий удар металла в тишине улицы прозвучал неестественно громко.