Ноа Хоуп – В омуте тьмы (страница 14)

Я посмотрел на него сверху вниз. На его перекошенное от животного страха и бессильной злобы лицо, на пустые, остекленевшие глаза. В них плескался первобытный ужас, как у скотины перед бойней.

Мой взгляд скользнул к его левому предплечью, которое Хасан намертво держал в захвате. Идеальная мишень. Я неторопливо, почти демонстративно, поднял руку, давая ему время осознать неизбежное, и почувствовать, как страх проникает в каждую клетку тела. Пальцы сомкнулись вокруг его предплечья, нащупывая нужную точку – место, где кость наиболее уязвима. Я почувствовал под пальцами упругое сопротивление плоти и мышц. Он попытался дёрнуться, но хватка Хасана не ослабевала ни на йоту.

– Это, – произнёс я тихо, но отчётливо, глядя ему прямо в глаза, – за Камиллу.

И резким движением сломал ему руку. Ту самую, которой он толкнул её.

Сухой, короткий хруст. Негромкий, но отвратительно чёткий звук ломающейся кости, который я почувствовал скорее пальцами, чем услышал – как податливая ветка, переламывающаяся под давлением.

Он издал истошный, нечеловеческий вопль, полный боли и животного ужаса, и забился в руках Хасана, дёргаясь всем телом. Сломанная рука безвольно моталась под неестественным углом.

– Вы… а-а-а… заплатите за это! – прохрипел этот ублюдок, пытаясь прижать к себе искалеченную конечность. – А ты, сука рыжая… тварь… я… ещё вернусь! Твой черномазый ублюдок… блядь… не сможет тебя защищать вечно! И Амелию… а-а-а… я… заберу у тебя, вот увидишь! – каждое слово он буквально выхаркивал, захлёбываясь болью и злобой.

Я молча, едва заметно кивнул Хасану. Он всё понял без слов. Пора заканчивать этот балаган. В следующее мгновение вопли оборвались.

Больше не обращая внимания на это отребье, я снова опустился на колени рядом с Камиллой. Осторожно подхватил её на руки, прижал к себе, и понёс к машине.

– Я отвезу вас к себе, – произнёс я, глядя в её бледное, измученное лицо. – У меня есть свой врач, он осмотрит вас как следует.

– Нет… не нужно… – прошептала она едва слышно, цепляясь ослабевшими пальцами за ткань моего пиджака. – Можно… вызвать скорую. Мой дом… совсем рядом…

Она попыталась приподнять голову, слабо кивнув в сторону тёмного силуэта двухэтажного дома, но тут же болезненно сморщилась и застонала от новой волны боли.

– Скорая… – повторила она тише, почти умоляюще. – Домой…

Я отрицательно покачал головой. Никаких споров, уговоров и сантиментов. Время – вот чего сейчас не было. Нужно действовать быстро, чётко, эффективно.

– Скорая – это протокол, мисс Дэй. Они обязаны будут вызвать полицию, заставят вас давать показания, написать заявление на вашего… бывшего. И хотя я полностью поддерживаю ваше право на защиту и наказание этого… отброса, сейчас вам нужен покой и квалифицированная медицинская помощь. Немедленно. В моём доме вас осмотрит мой личный врач, которому я доверяю абсолютно.

– Но… Амелия… – снова прошептала она, в её голосе звучала отчаянная мольба. – Моя дочь… мама…

– Они обе будут в порядке, – твёрдо перебил я её. – Я распоряжусь, чтобы один из моих людей присмотрел за домом и вашей семьёй. И, поверьте мне, мисс Дэй, это жалкое подобие мужчины сегодня точно больше не посмеет приблизиться к вашему дому.

Я, разумеется, не стал уточнять, что «присмотреть за домом» в моём понимании означало круглосуточное наблюдение, вооружённую охрану и чёткий инструктаж действовать максимально жёстко при малейшей угрозе. И уж тем более не счёл нужным посвящать её в детали того, как Хасан и его команда «объяснят» этому недоумку правила хорошего тона и последствия нарушения чужого спокойствия.

После их «воспитательного процесса» этот тип вряд ли в ближайшее время сможет передвигаться без посторонней помощи, не говоря уже о том, чтобы кому-то угрожать. Его единственной мыслью будет – как выжить и зализать раны. А если вдруг окажется непроходимо туп и не поймёт… что ж, тогда придётся вмешаться лично.

Осторожно уложив Камиллу на заднее сиденье, я встретился взглядом с Хасаном. Тот уже без видимых усилий волок бесчувственное тело ублюдка к багажнику чёрного Range Rover’а, в котором, как я знал, находились четверо моих людей, всегда неотступно следовавших за мной. Хасан коротко кивнул, едва заметно склонив голову, – молчаливое заверение, что всё будет сделано как надо.

Я ответил таким же сдержанным кивком, обогнул машину, сел за руль и, резко сорвавшись с места, направился в сторону своего пентхауса в самом сердце Чикаго. В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь тихим, прерывистым дыханием Камиллы. И запахом крови. Слабый, едва уловимый, он тем не менее неприятно царапал обоняние. Мне физически не нравилось, когда что-то выходило из-под контроля, а кровь, даже чужая, всегда была слишком явным символом именно этого – нарушения порядка, сбоя в системе.

Глава 11. Селим

Частный лифт бесшумно поднял нас в пентхаус. В просторной гостиной, залитой огнями ночного Чикаго, вид на который открывался через панорамные окна, уже ожидали доктор Омер Акйол и Исмаил, один из моих людей.

Омер, как всегда, сохранял внешнее спокойствие, но лёгкая складка меж бровей и едва заметное напряжение в уголках губ выдавали его скрытое беспокойство. Он поднялся навстречу, обменявшись со мной коротким, но многозначительным взглядом, и без лишних слов приступил к осмотру Камиллы, едва я опустил её на широкий кожаный диван.

Сначала он проверил реакцию её зрачков на свет, затем осторожно пропальпировал место травмы и всю затылочную часть головы. Его движения были точными, профессиональными, и в то же время подчёркнуто аккуратными.

– Доктор… я не фарфоровая кукла. – слабо фыркнула Камилла, морщась от каждого его прикосновения к ушибленному месту.

Омер позволил себе лишь тень улыбки, но я заметил, как непроизвольно напряглись его желваки, когда он доставал стетоскоп. Приложив мембрану к её груди, он стал слушать сердцебиение. Его лицо на мгновение стало сосредоточенно-непроницаемым. Даже сквозь свою обычную эмоциональную отстранённость, я понял: зрелище избитой женщины ему явно не по душе. Не будь мы знакомы с пелёнок, он, возможно, и заподозрил бы меня. Но Омер знал меня слишком хорошо, чтобы всерьёз допустить мысль, что я способен поднять руку на женщину.

– Ваше чувство юмора, госпожа, в данных обстоятельствах впечатляет. – тихо отметил Омер, не прекращая осмотра. – Это хороший знак. На первый взгляд, явных признаков перелома костей черепа я не вижу, но сотрясение мозга, безусловно, присутствует.

Он осторожно надавил на несколько точек на её лице и шее, проверяя болевую реакцию и наличие других повреждений. Камилла глухо застонала от боли, но тут же, стиснув зубы, прошипела:

– Непременно напомните мне потом добавить вас в свой личный список самых любимых людей, доктор.

– Ей необходимо сделать МРТ, чтобы исключить внутренние гематомы и другие возможные скрытые повреждения, – констатировал Омер, и его взгляд, оторвавшись от Камиллы, задержался на мне чуть дольше обычного, словно ища ответ на невысказанный вопрос или оценивая ситуацию в целом. – Но пока что её состояние можно считать стабильным, не критическим.

Я выдохнул, окинув Камиллу изучающим взглядом. Её лицо было бледным, губы потеряли свой яркий цвет, рыжие волосы прилипли ко лбу. Но даже в таком состоянии, она всё равно оставалась… прекрасной.

– Я пропишу лекарства, – продолжил Омер, – но если появятся заторможенность, проблемы с координацией, слабость, неадекватное поведение или сильные головные боли – немедленно отправляйтесь в больницу.

Я принуждал себя слушать, пытаясь выглядеть невозмутимым, но пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Пульс участился, а напряжение внутри росло, как магма в вулкане, готовящем извержение.

– Сейчас ей нужен строгий постельный режим и постоянное наблюдение, особенно в первые сутки, – продолжал доктор. – Не давайте ей спать и разговаривайте. Делайте холодные компрессы, сводите к минимуму шум, яркий свет и прочие источники раздражения. Ей нужна спокойная, безопасная атмосфера.

– Я позабочусь, чтобы ей был обеспечен лучший уход.

Омер кивнул и быстро настрочил список лекарств на рецептурном бланке размашистым почерком. Протянул его мне, и его взгляд снова задержался на моём лице.

– Селим, ты выглядишь бледнее, чем обычно. Может, и тебя тоже стоит осмотреть? Твои руки… немного дрожат.

Я мгновенно сжал пальцы еще сильнее, пытаясь скрыть эту предательскую трясучку.

– Всё в порядке, Омер, – ответил я сдержанно, – просто плохо спал. Не впервой.

Акйол тяжело вздохнул, на его лице отразилось нечто, что я идентифицировал как беспокойство. Он знал меня слишком хорошо, и был свидетелем того, как я функционирую в ситуациях, которые выводят из строя большинство людей. Но в итоге кивнул, выражение лица вновь стало строго профессиональным, хотя губы сжались в тонкую линию, как будто он усилием воли подавил желание сказать что-то ещё.

– Хорошо, Селим. Но если что-то изменится… ты знаешь, где меня найти. Береги себя. И её, – добавил он, его взгляд быстро метнулся к Камилле и обратно ко мне.

Я кивнул, давая понять, что информация принята, и жестом указал Исмаилу, который неподвижно стоял в стороне, чтобы проводил доктора и заехал в аптеку за лекарствами, протянув ему рецепт.