Ноа Хоуп – Сломленный рыцарь (страница 4)
Наблюдая за кровавой сценой, мне было сложно поверить в реальность происходящего. Мой мозг отказывался соединять факты. То, как жестоко он обращался с Марселой всего минуту назад, как без колебаний, глядя в глаза, убил отца, как вёл себя со мной… Это точно не поступки человека, ценящего семейные узы.
Я вышла замуж за чудовище, которого разрывали на части демоны прошлого.
[1] Мой маленький цветочек (итал.)
Глава 3. Микеле
Диафрагму скрутило спазмом, словно в солнечное сплетение вогнали ржавый штырь и медленно проворачивали, разрывая ткани. Но физический дискомфорт померк перед гневном, из-за которого каждый вдох давался с трудом.
Звуки праздника мгновенно исказились. Смех гостей, звон бокалов, фальшивая музыка — всё это превратилось в назойливый гул, похожий на жужжание мух над трупом. Периферийное зрение отключилось, оставив только туннельный фокус. Кровь набатом била в уши, заглушая мысли,
Всё это — из-за неё. Моя близняшка. Здесь. С ним.
Желание уничтожить всё вокруг стало физической потребностью. Руки зудели от не выплеснутой агрессии. Хотелось сорвать ублюдские гирлянды, перевернуть столы с закусками, втаптывать хрусталь в землю, пока он не превратится в пыль, заставить заткнуться этот проклятый оркестр.
А потом заняться Алессио.
В голове уже выстраивался четкий, детальный план. Я не буду спешить. Сначала пальцы, которыми он смел её касаться. Буду ломать их один за другим, медленно выворачивая суставы в обратную сторону, наслаждаясь сухим треском. Затем челюсть. Удар кастетом, чтобы превратить нижнюю часть лица в кровавое месиво, вырвать язык, чтобы он захлебнулся собственным криком и больше никогда не смог произнести имя Марселы своим грязным ртом. И финал. Кастрация. Отрежу ему член, запихну в глотку и буду смотреть в затухающие глаза, пока он давится собственной плотью и кровью.
Мои пальцы сжались в кулак, ощущая фантомную тяжесть рукояти ножа. Мышцы затвердели, готовясь к удару.
Но потом… я увидел то, что изменило моё решение.
Нет, я по-прежнему хотел его смерти. Каждой клеткой тела. Но взгляд Марси, обращённый к нему, остановил меня. В нём не было страха жертвы и принуждения. Только нежность, абсолютное, слепое доверие. И грёбаная любовь.
Видеть это было подобно нейротоксину, впрыснутому прямо в вены. Он растекался под кожей, выжигая внутренности кислотой. Но я понял почему Марси осталась с ним. Почему предала нашу клятву, оставив на месте моего сердца зияющую дыру.
Моя маленькая сестра выросла. Ей больше не нужен был просто защитник. Она нашла партнёра. А Алессио любит мою сестру. В его взгляде была одержимость. Поклонение.
Единственным, что удерживало мою психику от полного распада все эти годы, была собственническая привязанность к сестре. Она была моим якорем. Единственной точкой опоры в хаосе, в который я рухнул в шестилетнем возрасте.
В ту ночь, когда Марси увидела, как наш отец хладнокровно казнил двух мужчин в своем кабинете, беззаботный ребёнок во мне умер. Я стал её щитом. Барьером между ней и грязью нашего мира.
Годы «уроков», побоев и психологического насилия отца сделали свое дело. Я сломался окончательно, и на руинах личности родился функциональный психопат. Перестал бороться с тем, что росло внутри меня, и позволил монстру взять контроль.
И это не «внутренний демон» и некрасивая метафора для психолога.
Внутри меня действительно живет другая сущность. Она берёт контроль, когда всё становится слишком много. Это ощущается физически: холод в солнечном сплетении, который разрастается, и эмпатия отключается. Остается только жажда убийств и потребность в контроле. А в голове — шёпот, заглушающий мои собственные мысли. А потом сознание гаснет.
Я годами держал его на цепи, тщательно скрывая от Марси. Она списывала всё на мой тяжелый характер. Я не мог позволить монстру взять верх рядом с сестрой. Он бы уничтожил её, потому что Марси — моя единственная слабость, а он ненавидит уязвимости.
Поэтому я заключил с собой сделку. Часами избивал на ринге конченых отморозков, превращая их лица в кровавое месиво, или выбивал дух из должников клана, ломая им суставы в грязных переулках. Лишь бы он не тронул ее.
Но бои без правил были моей извращенной формой терапии. Как и ему, мне нужно было чувствовать, как под костяшками ломаются чужие лицевые кости, видеть, как лопается кожа, ощущать липкое тепло крови на руках. Предсмертные хрипы врагов дарили тишину в голове и временное облегчение.
Но сейчас дозы насилия было недостаточно. Монстр рвался наружу, требуя крови здесь и сейчас.
Каждая слеза сестры, когда она умоляла меня остановиться, когда пыталась достучаться, была для меня адом. Но для него — пиршеством. Моя темная сторона упивалась болью Марселы и жаждала разорвать Алессио на куски. Потому что для неё он был символом предательства. Марсела нарушила нашу клятву. Она выбрала врага вместо нас.
Но рациональная часть моего мозга знала: убив Алессио, я потеряю Марси навсегда. Не физически. Я уничтожу её психику, тот свет, который я так отчаянно пытался защитить годами. Это и не дало мне устроить кровавую баню на собственной свадьбе. К огромному я уверен, разочарованию нашего отца.
Впрочем, мне было насрать на мнение ублюдка, который годами уничтожал меня в угоду своим параноидальным амбициям. Он лепил из меня «идеального Капо» по своим чертежам, где жестокость была единственной добродетелью, а способность чувствовать приравнивалась к смертному греху. Я позволил ему это, но годами вынашивал план мести за искалеченную психику и украденную жизнь.
Триггером стало изгнание Марселы. Разорвав нашу связь, он сам подписал себе смертный приговор. Моя сестра любила его слепой, безусловной любовью дочери и даже не подозревала, что именно он лишил её шанса на счастье много лет назад. Он сломал её жизнь так же методично, как и мою. Тихо, подло, чужими руками. Но судьба, обладающая странным чувством юмора, оказалась к ней благосклонна.
Теперь всё было кончено. Анджело мёртв. Я новый Капо. Марсела стала частью клана Моретти. По всем законам, на пепелище старой войны должен был вырасти мир. Но я… не был готов даже думать об этом. Адреналин и агрессия всё ещё кипели под кожей, требуя выхода. Мне некого было убивать. Но это только вопрос времени.
А ещё… у меня есть она. Моя жена. Серафина.
Я повернул голову, сканируя её профиль. Изящные линии, длинные ресницы, отбрасывающие тени на высокие скулы, полные, чувственные губы. Объективно, чертовски красивая. От неё пахло гарденией и… чистотой. Запах, которому не место в моей жизни.
Двадцать минут мы ехали в тишине, нарушаемой лишь шелестом шин по асфальту. И это было правильно. Пусть привыкает и сразу поймёт, с кем связала свою жизнь. Между нами никогда не будет ничего, кроме холодного расчёта.
Сегодня ночью я трахну её, чтобы консумировать брак. Потом ещё несколько раз, пока она не понесёт наследника для нашей проклятой семьи. Она выполнит свой долг, я — свой. Это всё, на что она может рассчитывать. Никакого тепла и нежности. Никакой сраной романтики. Сама мысль о физической близости с ней не вызывала возбуждения, только тяжесть в груди и смутную, нарастающую тревогу.
И это не пустые слова и не паранойя. Это моя реальность.
Я не всегда могу контролировать монстра. Днём я держу оборону, но сон — это территория, где у меня нет власти. Иногда он вырывается на свободу, у меня просто выключается сознание. Провал. Черная дыра. А потом я прихожу в себя, стоя посреди комнаты, залитый чужой кровью, а рядом остывает тело. Иногда не одно. Монстру чаще всего нужно убить как минимум троих, чтобы сбросить напряжение и уйти обратно в подсознание.
Я не могу подвергать Серафину такому риску. Она хорошая девушка и совершенно не заслуживает подобной участи. Но это наш мир, и он жесток. Отец мог выдать её за какого-нибудь старого извращенца, который насиловал бы её и ломал кости ради забавы. Со мной такого не будет. Я обеспечу ей существование на высшем уровне. Деньги, статус, безопасность.
И в первую очередь — от меня самого и моего чудовища. Дистанция — единственная гарантия того, что она доживет до следующего утра.
— Босс, мы на месте. — раздался низкий голос Энцо с водительского сиденья.
Я моргнул, сбрасывая оцепенение и фокусируя зрение. За тонированным стеклом возвышался небоскрёб. Место, где я живу последние несколько недель, с тех пор как отец окончательно перешёл черту, отказавшись от условий Доменико. Здание я купил давно, но использовал редко. В основном как убежище, куда приезжал после особо жестоких боёв, чтобы не напугать Марси своим видом.
Первое время мы с Серафиной поживём здесь. Родовое поместье еще предстоит вычистить. Мне нужно вытравить оттуда дух отца, прежде чем я смогу там находиться. Но этим вопросом я займусь завтра. Сейчас нужно быть вежливым и сделать эту ночь для моей жены… терпимой. И при этом не сорваться самому.
— Останься, ты мне ещё понадобишься, — бросил я Энцо и вышел на улицу, жадно вдыхая прохладный вечерний воздух.
Рефлекторно просканировав периметр на наличие угроз, я обогнул машину. Открыл пассажирскую дверь и молча протянул руку. Серафина замерла на секунду, затем вложила свою холодную ладонь в мою.