Ноа Хоуп – Сломленный рыцарь (страница 1)
Ноа Хоуп
Сломленный рыцарь
Пролог
Всем хорошим девочкам, которые в детских сказках всегда болели за Волка, а не за Дровосека.
ИСТОРИЯ ВРЕМЕННО НА СТОПЕ!Приношу свои извинения за ожидание. История будет переписана полностью, поменяется сюжет местами.Причина в беременности Серафины и, чтобы не было воспринято как насилие на беременной женщиной, с учетом всех триггеров и того каким будем кекс.Поэтому я работаю над книгой, и как только все будет готово, обновлю все главы и продолжу дальше, там уже осталась по сути глав 7-10 может.
Посвящение:
Последние несколько лет я жила с тяжелым ощущением неизбежности. Знала, что однажды отец назовет имя, и моя жизнь перестанет принадлежать мне. В нашем мире брак — это циничный расчёт и подписи в ЗАГСе. В голове тикал таймер. Каждый удар сердца приближал конец моей свободы. Но вопреки внутри тлела идиотская мысль: вдруг мы с мужем сможем… если не полюбить, то хотя бы терпеть друг друга.
У родителей ведь получилось.
Маму передали Франческо Альфьери как трофей, чтобы закрепить перемирие. И пусть моего отца сложно было назвать хорошим человеком и тем более отцом, свою жену он боготворил. Это была его единственная слабость. Двадцать семь лет идиллии.
А потом шесть лет назад, всё рухнуло.
Я помнила тот день так четко, как будто это произошло вчера. Мама уехала по магазинам, а вернулась в закрытом гробу. Её машину подорвали на обратном пути. Громкая, кровавая месть отцу за уничтоженный склад оружия.
Горе уничтожило семью изнутри. Отец мгновенно закрылся в себе, сосредоточившись на власти и расширении территорий. Мы с сестрой перестали быть его детьми и превратились в досадные помехи, в расходный материал. Возможно, он ненавидел нас за то, что мы выросли живыми копиями матери: те же каштановые волосы, те же глаза, те же ямочки на щеках. Живое напоминание о том, что он потерял.
Моя история была лишена романтики. Я родилась девушкой — вот и вся моя вина. Франческо Альфьери жаждал наследника, продолжателя рода, но судьба посмеялась над ним, дав двух дочерей. Пока мама была жива, он терпел. После её смерти даже не пытался скрывать разочарование.
Стефани пострадала больше всех. Ей было всего двенадцать, когда мамы не стало. Смерть самого близкого человека надломила её. Сначала она просто бунтовала, отчаянно пытаясь привлечь внимание отца, докричаться до него. Но когда поняла, что ему плевать, связалась с дурной компанией.
С годами детская обида переросла в настоящее саморазрушение: бесконечные вечеринки, сигареты, реки алкоголя и череда сомнительных парней. И вот, на одной из таких безумных ночей сестра облажалась по-крупному, и через несколько дней отец получил компрометирующие фотографии.
Меня мутило от одного взгляда на них. Стефани, пьяная, потерянная... Отец пришел в ярость не из-за судьбы дочери, а из-за пятна на репутации. Чтобы смыть пятно и заткнуть рты, он заключил сделку с Анджело де Лука.
Франческо решил выдать Стефани за Микеле.
Восемнадцатилетнюю, нестабильную девочку, которая ещё толком не видела жизни, он отдавал в руки человека, который был старше её на восемь лет, и славился своей жестокостью. Микеле де Лука, будущий капо, известный не только своей безжалостностью на бойцовских рингах, но и вне его.
Стефани сама виновата, её поведение было отвратительным, да. Но я не могла допустить этого брака и должна была защитить ее, даже если для этого придется уничтожить собственное будущее.
— Папа, — голос предательски дрогнул, но я заставила себя выпрямиться. — Ты не можешь этого сделать.
— Не могу? — отец смерил меня равнодушным взглядом. — Репутация семьи важнее твоих чувств.
— Но ей всего восемнадцать! А Микеле...
— Он будущий глава клана, — перебил отец, взглянув на меня своими пустыми, тяжелыми глазами. — Идеальная партия.
В горле пересохло. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось болью в висках. Слова вырвались раньше, чем я успела их обдумать.
— Тогда отдай ему меня.
Отец медленно отложил ручку и молча уставился на меня. Я буквально видела, как в его голове крутятся шестеренки, взвешивая за и против. Наконец, он коротко кивнул, будто мы только что согласовали поставку новой партии оружия, а не продали мою жизнь.
И поначалу я даже почувствовала облегчение. Стефани была в безопасности. А страх перед Микеле сменился глупой надеждой. Я смотрела на него и видела не монстра из слухов, а красивого мужчину. Я начала врать сама себе. Убеждала, что разговоры о его жестокости преувеличены, что это просто имидж для устрашения врагов. Поверила, что смогу с этим справиться.
Как же я ошибалась.
Под безупречной внешностью скрывался монстр. Я попалась на его обаяние и влюбилась, наивно полагая, что однажды он увидит во мне партнера. К сожалению, осознала свою ошибку слишком поздно. И когда я нашла в себе силы попросить развод, он спокойно произнёс одно слово, даже не повысив голос:
— Никогда.
Глава 1. Серафина
Говорят, невеста в день свадьбы должна чувствовать трепет и предвкушение новой жизни. Чушь. Для невесты мафиози — это не праздник, а демонстрация силы.
Сегодня, в этот так называемый важный день в поместье моего жениха в Неаполе съедутся сотни мужчин из разных кланов Каморры со своими женщинами. Они будут пить вино, фальшиво улыбаться и оценивать, насколько удачно объединились наши семьи. Но это полбеды. Хуже всего то, что завтра все будут ждать доказательств.
Кровавые простыни — старомодная сицилийская дикость. Традиция должна была умереть еще в прошлом веке, но распространилась по всей Италии.
Я девственница и мне волноваться не о чем. Но сама идея выставлять на всеобщее обозрение нечто настолько интимное, казалась унизительной.
Впрочем, куда больше меня волновала брачная ночь. Я изучила тему секса, благодаря медицинским книгам, статьям в интернете и любовным романам. Но меня все равно пугала сама мысль о том, что произойдет за закрытым дверями.
До того, как отец объявил о свадьбе, мы с Микеле были едва знакомы. Пересекались на приемах, обменивались дежурными любезностями, не выходя за рамки этикета. Но последние недели изменили всё. Когда дата была назначена, мы начали встречаться, чтобы обсудить подготовку и наши пожелания.
К сожалению, встречи проходили в тяжелое время для Микеле. Тогда похитили его сестру, и у него не всегда находилось время. Но он старался и был внимателен. И в тайне я была ему безмерно благодарна за то, что он не вымещал на мне злость из-за семейных проблем.
Через час я буду стоять рядом с ним перед алтарём. И пусть мы не знали друг друга по-настоящему, но я чувствовала, что у нас может что-то получиться.
Именно из-за этой симпатии я так боялась предстоящей близости. Микеле не был известен тем, что пытается залезть под юбку каждой девушки. Ходили слухи, что он вообще был довольно сдержан в этом плане, но у него, несомненно, есть опыт. А я невинна. Боялась боли и разочаровать его.
— Фина, ты уверена? — Взволнованный голос Стефани вырвал меня из мыслей.
Я моргнула, глядя в зеркало. Сестренка стояла позади меня, нервно теребя кружево своего платья подружки невесты. Когда я не сразу ответила, она сделала шаг ко мне и начала тараторить:
— Давай я поговорю с Микеле? Или с папой? Может, ещё не поздно всё переиграть? Пусть я выйду за него, как планировалось! Фина, это ведь всё из-за меня! Ты не должна расплачиваться за мой позор.
— Нет, Стеф, — я развернулась и крепко сжала её плечи. — Всё решено. И… я хочу этого.
— Что? — Стефани отшатнулась и уставилась на меня широко раскрытыми глазами. — Подожди! Я чего-то не знаю? С каких пор ты хочешь выйти замуж за Микеле? Только не говори, что … влюбилась в него?
— Ну влюбилась — слишком сильное слово… — я замялась, отводя взгляд, чувствуя, как предательский румянец приливает к щекам. Признаваться вслух было стыдно, но отрицать — бессмысленно. — Но… да, он мне нравится. Меня к нему тянет.
— Фина! — Сестра страдальчески вздохнула и схватилась за голову. — Ты хоть понимаешь, во что ты ввязываешься? Микеле… он…
— Он какой? — Я перебила ее, не желая слышать гадости о человеке, с которым мне придется прожить до старости. — Скажи мне, Стеф, что ты знаешь такого о нём, чего не знаю я? Слухи? Сплетни завистников?
Сестра нервно закусила губу и отвела взгляд.
— Я видела его на ринге, Фина. То, что он делал с противниками… там не было необходимости в такой жестокости. Ему это нравилось. Он опасен. Не как отец, не как другие… он хуже. Я умоляю тебя, не связывай с ним жизнь.
— Все мужчины опасны, Стефани, — устало парировала я. — Ты просто накручиваешь себя.
— Он сломает тебя! — она в отчаянии сжала мои запястья, её пальцы больно впились в кожу.
— Хватит! Не говори так! — Я резко вырвала руки и отступила на шаг. —Ты ничего о нём не знаешь!
— Знаю! — упрямо выпалила сестра. — Он играет с тобой!
Я отвернулась, чувствуя, как внутри закипает злость пополам с обидой. Слова сестры били в самые уязвимые места, но я отказывалась верить в её мрачные пророчества.
Да, Микеле жесток, но в Каморре нельзя быть слабым. И я видела, как сильно он любит Марселу, когда он рассказывал о ней. Новость о том, что Марсела вышла замуж за нашего врага, почти уничтожила его.