Нина Романова – Близнецы (страница 5)

Мирослава посмотрела со второго этажа вниз, и наконец, его заметила. От неожиданности подскочила на месте, но потом перегнулась через кружево перил и спросила:

– Гадаю, проснувшись, как корзинка с ландышами попала ко мне в спальню?

Захар пожал плечами и посмотрел невинными глазами кота Шрека:

– Я не волшебник – а только учусь, …– и, не давая Мирославе опомниться, он быстро подтянулся на ограждении балкона и вмиг оказался рядом с ней.

Мирослава и ахнуть не успела, как он обнял ее за плечи и провел по шее губами, оставляя влажный след за ушком, прошептал:

– Ты околдовала меня с первого взгляда, Мирра…

Она понимала, что так с почти незнакомым мужчиной нельзя, что так вообще не надо, что она себе обещала, глядя на свою мать, что не будет такой как она! Но чувствовала, что сдается, покрываясь мелкими мурашками, потому что ощущала жар от его твердого, мускулистого тела.

Из– под его расстегнутой рубахи виднелись завитки темных волос, и даже маленький коричнево– розовый сосок, по которому так хотелось провести подушечкой пальца и еще…Она с сожалением отстранилась:

– Кофе хочешь? Я варю самый лучший кофе на побережье!

И ему пришлось выпустить ее из объятий…последними выскользнули пальчики из его руки. И да, она сварила восхитительный кофе, в турке, в горячем песке, с добавлением корицы и тростникового сахара.

Она вернулась с маленькой, дымящейся чашкой на балкон уже одетая в милое домашнее платье с мелким узором, с зачесанным наверх хвостом, а на лице ее расцвела озорная улыбка. Захар зажмурился, потому что так хорошо ему не было давно, очень давно….

Глава восьмая «Ясмина!»

Мог ли он подумать, приехав в Ялту пятнадцатого мая, для свидания с мамой, что так надолго задержится здесь…?

Знакомство с Мирославой изменило всё! Ялта, когда– то столь любимая, а потом далекая и хранимая в сокровенном уголке его сердца, вдруг снова стала солнечной, веселой, наполненной счастьем Ялтой его детства!

Месяц, после их первого знакомства с Мирославой, на набережной, пролетел как один день. Они виделись не так часто, как Захару хотелось бы. Мирослава проходила в Ялте студенческую практику у известного в местных кругах модельера.

Она училась на дизайнера женской одежды в Москве, на третьем курсе, но в летние месяцы совмещала полезное с приятным – приезжала в родную Ялту из только– только распускавшейся первой зеленью столицы, в пышное великолепие цветущих акаций и синего моря.

Мирослава как– то продемонстрировала ему свою коллекцию одежды, это была ее курсовая работа. Он ее попросил. Хотел лишний раз побыть рядом с ней. Те несколько моделей, которые она показала, понравились ему.

А у неё так горели глаза, когда он искренне восхищался одним из ее платьев, что она спорхнула с подиума, обняла и расцеловала, потеревшись о его нос маленьким, чуть– чуть вздернутым носиком. А на щеках её заиграли любимые им крохотные ямочки.

Если бы кто– то сказал ему раньше, что он будет только целовать: носик, губки и ямочки, шею и ручки, не пытаясь быстро форсировать события, он бы точно покрутил у виска! Но сейчас, он сам наслаждался тем, что любуется, целует и обнимает ее, но не торопит, не настаивает на близости.

А после расставания с ней, он засыпал, представляя, как ласкает ее нежное тело, и как она прикрывает глаза и, приоткрывая губы, отвечает ему сладкими стонами.

Как– то они ужинали в пиццерии, много болтали и смеялись, а когда он взял ее руку и поцеловал каждый пальчик, разглаживая пальцем ладошку, Мирослава напряглась, и сказала, что у нее, в Москве …был парень.… И серьезные отношения с ним были! Но они недавно расстались. И…

Захар молчал, по– прежнему, поглаживая ее ладошку. Мирослава тоже замолчала. И тогда он закончил за нее:

– Мирослава, ты для меня совершенный, чистый цветочек. Ясмина – в переводе с татарского языка – цветок жасмина, и женское имя.

Мирослава шепотом произнесла:

– Ясмина…красиво…

– Это твое, второе имя – для меня, – улыбнулся Захар, – Белый, нежный цветок жасмина, солнечная девочка.

Глава девятая «Теперь полностью его!»

Захар зажмурил глаза, вспоминая, как первый раз назвал Мирославу Ясминой. Отец тоже, ласково называл маму – Назиля, ангел, сошедший с небес, хотя у неё было свое, русское имя – Светлана. А потом …

Захар резко сел на кровати и мотнул головой – не хотел он сегодня, особенно сегодня, снова вспоминать об этом!

Воспоминания об этих событиях, даже спустя столько лет, лишали его сил. А сейчас ему нужно быть бодрым, как никогда, сегодня он подпишет контракт с этой алкоголической семейкой, которая, наконец, выметется с первого этажа бабушкиного дома!

За этот месяц, что он провел с ними в переговорах о продаже доли, в бабушкином доме на первом этаже, он чуть их не прибил! Хотя, вначале казалось, что выселить этих маргинальных личностей, которые с утра до вечера только и делали, что орали друг на друга, а потом созывали такую же пьянь с округи, не составило бы труда.

Сначала он предложил им пару миллионов, и глаза у главы семейки блеснули от такой суммы. И они вроде как договорились. Но в их компании, оказался, спившийся ныне риэлтор, которому по пьяной лавке сообщили радостную новость.

Он и вправил мозги семейке, обитавшей на первом этаже, расписав, что старый дом, в шаге от центральной набережной Ялты стоит баснословных денег.

В чем– то риэлтор был прав, но таких денег стоил не дом, а земля. С большим трудом Захару удалось убедить маргиналов, продать ему долю, в этом разрушающемся строении за пять миллионов. Бывшему риэлтору, теперь отирающемуся по подворотням, с просьбой дать денег на хлебушек, что в переводе означало «на опохмел», Захар дал полмиллиона, чтобы тот убедил своих коллег, что теперь сделка очень даже шоколадная!

Захар надел льняные брюки и белую футболку, и посмотрел на часы– всё пора закончить затянувшееся общение с этой семейкой!

Но подходя к нотариальной конторе, он все же волновался, что те передумают, и под каким– нибудь предлогом не являться на подписание договора.

Однако, жадность взяла верх! Семейка присутствовала в полном сборе, умытая и побритая, и они почти походила на обычных людей. Но пока не поставили последнюю подпись на договоре купли– продажи, Захар был напряжен как струна, хотя виду не показывал.

Усмехнулся только замечанию юриста, сопровождавшего сделку, когда зарегистрировали договор, она приободрила продавцов: «Поздравляю! Не каждый день на счет пять миллионов падают!».

Семейка радостно и оживленно загалдела, а Захар уже выходил из душного помещения, скорей на волю, чтобы сделать несколько глотков свежего воздуха и ощутить, наконец, что бабушкин дом теперь полностью его!

Глава десятая «Дом у синего моря»

Он заплатил на миллион больше, чем хотел, но Захара это сейчас не волновало. Теперь он может восстановить старенький особняк, построенный еще в начале тридцатых годов прошлого века, его прадедом – Азаматом Адашевым для его прабабушки Марьям, на самом красивом месте, около самого синего моря.

Эту историю он слышал не раз от бабушки Адили. Его любимой бабушки… Захар зашел во двор, где теперь после выселения разгульной семейки стало непривычно тихо.

Он толкнул разбухшую от влаги и времени дверь. В нос ударил запах вонючего тряпья, дешевого алкоголя и прокуренных остатков сломанной мебели. Захар пнул засиженное задами кресло, оно скрипнуло и свалилось на пол. На стене висел вытертый ковер, с когда– то яркими синими птицами и розовыми цветами.

Бабушка ткала его вручную, и Захар с огромными от любопытства глазами, смотрел, как слой за слоем возникает чудо: синие птицы, розовые лилии и белые жасмины.

Бабушка Адиля, была мастерицей во всём! Однажды, ее показали по телевизору. Бабушка ужасно волновалась, когда приехавшая на съемку корреспондентка, задавала вопросы, кто бабушку научил так красиво ткать и сколько лет ее ремеслу.

А он стоял тихонько в уголке, за оператором и, раскрыв рот, слушал, рассказ бабушки, что это татарское искусство ковроделия, и что раньше наряду с выращивание овец, лошадей, женщины их семьи занимались изготовлением прекрасных шерстяных ковров.

Журналистка пела, что обязательно приобрела бы такой ковер домой и повесила бы на самое видное место!

Но этот яркий ковер оказался не на стене у журналистки, и не в музее! А внизу, почти что под задами алкоголиков всей округи! Из– за отца! Который продал этот дом по частям, двум покупателям, как только бабушка умерла.

Но дому все– таки повезло, его не спалили. На втором этаже заселилась семья учителя, и они долгих десять лет воевали с соседями– алкашами, пока Захару не исполнилось двадцать семь, пока он не заработал свои первые несколько миллионов рублей, и не выкупил у них верхний этаж. Раньше на втором этаже размещалась спальня бабушки и ее мастерская, и маленькая комнатка для гостей с верандой, увитой виноградником.

Чтобы выкупить и первый этаж, тогда у него денег не хватило. И вот, год спустя, он стоит один среди пустого дома! Захар закричал:

– Бабушка, я выкупил твой дом! Он опять твой! Бабушка!

Слезы, душившие его, как только вошел сюда, прорвались и он заплакал навзрыд, как в детстве, когда падал на грунтовую дорогу и ушибал коленку! А мама летела к нему, брала на руки, и приговаривала: «Львёнок, мой маленький».