Нина Романова – Близнецы (страница 4)
– Но…мы ведь почти не знакомы!
Захар сжал ее кисть чуть сильнее и посмотрел в глаза:
– Я был бы счастлив, завтракать, обедать и ужинать с такой девушкой, как ты.
Мирослава на мгновение растерялась. Спустив шпица на пол, сказала:
– Ну, вы и шутник, господин Гуров! Но…знаете, мне уже пора, совсем стемнело и…
Захар ответил:
– Я провожу тебя.
Он быстро рассчитался с официанткой, оставив щедрые чаевые. Мирослава на обратном пути больше молчала, ее шпиц гавкал на встречающихся по дороге кошек. А Захару нравилось идти с ней пешком под руку.
Шелковые перчатки она давно сняла, и он видел ее руку, обнаженную по локоть. И теперь он понимал, что чувствовали мужчины, видя лишь небольшую полоску кожи своей дамы.
И это было так необычно для него, лишь слегка касаться пальцами нежной кожи и балдеть от, будто бы запретного ощущения. Хотелось провести рукой выше, задержаться на внутреннем сгибе ее локтя, и коснуться губами запястья.
Когда они остановились около старой пятиэтажки увитой лианой Глицинии, Захар с сожалением выдохнул, услышав то, что и должен был услышать в конце прогулки:
– Ну, вот мы и пришли. Вечер был замечательным…
Захар развернул её к себе так быстро, что сам не смог сообразить, как это получилось, что он целует ее розовые губы, слизывая с них запах моря, лайма, и только что выпитого Muscadet.
Мирослава замерла и даже одно сладкое мгновение отвечала на его поцелуй, а потом напряглась и оттолкнула его:
– Захар! Ты, кажется, заигрался в Гурова. И мне действительно – пора!
Не прощаясь, она скрылась в старом подъезде, где как он точно знал, скрипели деревянные лестницы. А он так и стоял, угадывая, в каком окне сейчас зажжется свет.
Глава шестая «Спасибо»
На следующий день он прислал ей курьером букет красных тюльпанов, потом прислал желтые нарциссы, потом белые хризантемы. Три дня наблюдал, как курьеры выходили из подъезда с букетами и вертели головой, не зная, куда пристроить цветы, которые она возвращала.
Захар наблюдал из окна машины. И то, что он видел, нисколько его не расстраивало. Наоборот! Улыбка на его смуглом лице становилась все шире, и он входил во все больший азарт! С девочкой оказалось не всё так просто! И она была необыкновенной: нежная, гибкая как ребенок, а ее смех звучал так заразительно!
Он видел, как Мирослава каждый день выпархивает из подъезда под ручку с одним и тем же темноволосым, курчавым парнем, который пока она что– то увлеченно рассказывала, смотрел на нее восторженно, и особенно радовался, когда она беззаботно и звонко смеялась.
Захар сжал протертую оплетку руля, взятой в аренду машины, ему уже давно надоело маскироваться и разыгрывать из себя следопыта. Тем более, когда вспоминал вкус ее манких губ.
Вечером третьего дня своих наблюдений, он услышал в темноте стук ее каблучков – сегодня она была особенно ярко и провокационно одета – облегающие кожаные шортики и топ со стразами, наверняка возвращалась с дискотеки.
Парень, который сопровождал ее нетвердо стоял на ногах и разговаривал гораздо громче обычного, уговаривая Мирославу, чтобы она пригласила его на чай. Потом он икнул, и сказал, что если нет чая, то он и на кофе согласен.
Тогда Захар вышел из «Вольво», дверца машины отчетливо хлопнула в тишине, Мирослава оглянулась, и замерла. Она сбросила руку своего спутника с талии, тот неуверенно покачнулся и упал бы, если бы Захар не подхватил его на лету, и не сгрузил бы на лавку. После паренек счастливо засопел.
Захар не мог видеть наверняка, но ему показалось, что щеки Мирославы порозовели, она хотела уйти, но по ее взгляду, направленному на лавку, Захар понял, что она не может бросить своего кавалера посреди улицы, хотя ей этого очень хотелось!
Ему стало смешно и одновременно так захотелось сгрести девочку в объятья, что он сделал несколько быстрых шагов по направлению к ней, однако Мирослава отмерла и, поняв, что Захар не приведение, отступила к подъездной двери:
– Всё! С меня хватит! А ты! – она взглянула на него блестящими глазами, метавшими молнии – Перестань присылать букеты!
Захар остановился в шаге от нее:
– Почему? Тебе не нравятся ни тюльпаны, ни нарциссы, ни хризантемы? Я пришлю другие цветы.
Мирослава топнула каблучком по цементному крылечку:
– Мне не нужны никакие цветы! У меня есть парень!
Захар развернул голову к спящему на лавке пареньку:
– Видимо, это твой парень?
Мирослава вспыхнула еще больше:
– Видимо!
Она развернулась, чтобы скрыться в подъезде, но Захар перехватил ее руку и притянул к себе, наконец, ощутив тонкий запах ее кожи, который не заглушали, а подчеркивали легкие, цветочные духи с апельсиновой ноткой.
Он прошептал ей:
– Я отвезу твоего парня, куда скажешь. Ты ведь знаешь, где он живет?
Мирослава медленно кивнула, и опять он с наслаждением вдохнул ее запах, около самой мочки ушка, но через несколько мгновений заставил себя отпустить ее.
Они ехали молча по ночной веселящейся Ялте. Мирослава сидела на переднем сидении рядом с ним, а её кавалер развалился на заднем, и все также сладко спал.
Когда подъехали к его дому, Захар перевесил его на плечо, втащил в подъезд и поднимал пешком до четвертого этажа. Нес его легко, как пушинку, и Мирослава, идя позади Захара, краснела, однако отмечала про себя, какие сильные у Захара руки и плечи – широкие, мускулистые.
Она шла, и чтобы хоть как– то прийти в себя, считала ступеньки, которые казались бесконечными! Добравшись до четвертого Степкиного этажа, своего в доску знакомого друга и одноклассника, Мирослава неудачно развернулась и уткнулась в спину Захара. И ей тотчас захотелось сбежать отсюда!
Захар держал Степу одной рукой, прислонив к стене, а другой рукой он открывал дверь, найденными в кармане Степки ключами.
Степа икнул, когда его уложили на диван в пустой квартире, и Мирослава с облегчением выдохнула – всё теперь с неё точно хватит!
Она бегом спустилась по лестнице и нырнула в темноту улицы, не оборачиваясь, чтобы больше не встречаться лицом к лицу с Захаром и не видеть его уж очень довольной улыбки светившейся – нет, не на губах! Улыбка плясала в его глазах!
Она слышала его шаги, знала, что он идет следом, не выдержала и обернулась:
– Я должна сказать тебе спасибо, Захар! Но мне не хочется! И вообще! – Мирослава обхватила голые плечи и крепко сжала их, она всегда в детстве так делала, когда хотела, чтобы от нее отстали и не трогали!
Захар протянул ей руку, его глаза смотрели теперь серьезно и голос звучал серьезно и даже чуть отстраненно:
– Мирослава, я просто отвезу тебя домой. И всё.
Пока ехали обратно, он волей– неволей кидал на Мирославу взгляды, она же старалась на него не смотреть, уставилась в окно, и перебирала тонкий ремешок сумочки, лежащей у нее на коленях. Она теперь была совсем другая, и Захар понимал почему.
Он не пытался завести разговор, включил музыку, в салоне зазвучала его любимый трек Макса Коржа: «Выстоять, хоть одет не по погоде, Я сам решил, пусть тралики уже не ходят!».
К третьему куплету песни, Мирослава улыбалась краешком губ, а потом рассмеялась, обращаясь к нему:
– Уже второй раз я на твоих глазах попадаю в дурацкую ситуацию, и ты меня выручаешь. Скажи, ты случайно не помощник моего ангела?
Захар хотел обнять ее, провести по волосам, коснуться губами за мочкой ушка, где так восхитительно пахло ею… Но вместо этого…он мягко улыбнулся и произнес:
– Все может быть. Только с нами, помощниками, лучше быть чуточку дружелюбнее, иначе мы очень, очень страдаем!
Пока они стояли на светофоре на красный свет, Мирослава легко прикоснулась к его щеке губами и прошептала:
– Спасибо.
Глава седьмая «Ландыши»
На следующий день, проснувшись, Мирослава увидела букет белых ландышей в плетеной корзинке и сразу поняла от кого цветы.
Она улыбнулась, хотя было не понятно, как эта корзинка здесь оказалась, ведь у Захара не было ключей от ее квартиры. Но ей не показалось странным, что ландыши стоят на столике около ее кровати и балконная дверь отперта. Неужели она забыла ее закрыть, когда уходила вчера со Степкой на дискотеку?
Мирослава понюхала цветы – все– таки он угадал! С четвертого раза, но угадал, что она любит ландыши!
Она спрыгнула с кровати и, расчесывая на ходу длинные локоны, отправилась на кухню, чтобы сварить кофе. Она обожала пить кофе на балконе, в шесть утра, смотреть на безлюдный двор, и слушать заливистое пение дроздов.
Мирослава подставила лицо первым лучам солнца, зажмурилась, теплая волна удовольствия от каждого глотка кофе разливалась по телу, и ее подхватила еще одна волна: томно– тягучая и сладкая. И если три дня назад ей хотелось убить эти ощущения в зародыше, то теперь она отдавалась им.
А внизу, под ее балконом стоял он, и смотрел на удивительную девушку, в коротких трикотажных шортиках и таком же топе, которая то нюхала белые ландыши, то пила из маленькой чашки кофе, купаясь в лучах солнышка, как кошечка и что– то мурлыкала.
Мягкая, нежная, с чуть спутанными волосами после сна, Захар провел рукой по воздуху, будто гладил ее плечи…