Нина Резун – Предать, чтобы спасти (страница 55)

– Я думала, ты это оценишь.

– Если бы мы поехали покататься на велосипедах на набережной, это одно дело, но не поеду же я с ним на свидание на велосипеде. Где – на заднем багажнике?! В общем, Валентин оказался не мой фрукт. Хотя в клубе он мне понравился.

– Значит, ты снова одна?

– Уж лучше одной, чем с папой за стенкой.

Мы рассмеялись.

– Вы идете на свадьбу к Денису? – вдруг спросила Юля.

– Нет, не думаю. Марк сейчас не в том настроении. Я даже не напоминаю ему об этом.

– И сама не пойдешь?

– А как я без него?

– Еще неделя впереди, может, все-таки Марк пойдет, немного развеется.

– Мне бы очень хотелось, но у нас и так все несладко в последнее время, я не буду его уговаривать, и сама не пойду.

– Что-то еще произошло?

– Нет, просто мы немного повздорили до смерти его мамы, а потом это… и только сейчас он стал оттаивать ко мне.

– А чего повздорили?

– Так, ерунда всякая. Не бери в голову.

Мы с Марком не пошли на свадьбу к Денису и Люсе. Я не стала напоминать о ней Марку, понимая, что он еще не готов на увеселительные мероприятия, и поэтому поздравляла друзей по телефону.

Было так странно представлять Дениса женатым мужчиной. Когда мы с ним только познакомились, он показался мне несерьезным и поверхностным парнем, у которого в мыслях только шуточки, да пошлые анекдоты, но спустя годы он возмужал и повзрослел, и первый среди нас женился. Хотя нет, не первый. Но об этом думать все еще больно.

Эта свадьба стала началом новой жизни не только у семьи Кравченко, но и у Юли. Там она познакомилась с коллегой Дениса Александром Самойловым, майором милиции, и приятно провела свадебный вечер в его компании. С ним она флиртовала, танцевала и без конца шутила. Она ждала, что Саша попросит у нее номер телефона, но этого так и не произошло, и она решила, что всерьез его не заинтересовала. Он был старше ее на восемь лет, в разводе, и очевидно не собирался снова обременять себя серьезными отношениями. Она взгрустнула, но заставила себя отнестись к знакомству как к легкому развлечению на один вечер и не принимать все близко к сердцу. Ведь никаких обещаний ей никто не давал и звезд с небес не предлагал.

Но когда Саша позвонил ей на следующий день, в ее сердце что-то встрепенулось. Он узнал ее номер телефона у Дениса и пригласил на свидание. Сначала она растерялась, позабыла все умные слова, но потом собралась и ответила согласием. Тогда же она поняла, что влюбилась. Окончательно и бесповоротно. Ведь все качества, которые она так ценила в мужчинах, в Саше присутствовали с лихвой. У него даже была машина. И квартира. Правда, съемная, но он был вписан в завещание своей бабушки, и когда-нибудь ее однокомнатная квартира в центре Краснодара будет принадлежать ему.

Но мне Юля сказала, что выбрала бы его среди сотен, даже если бы он не имел ничего. Главным его достоинством была любовь к детям, которых у него не было (из-за чего и развелся с женой, не спешившей скрепить их союз рождением ребенка), и всю свою нерастраченную энергию тратил на своих племянников. Саша вырос в большой семье, и сам мечтал о такой. И в этом их мечты с Юлей совпадали.

Тем временем отношения с Марком пошли на поправку. Совместные просмотры сериала дали свои плоды. Он снова стал приезжать за мной на работу, вступал в диалог и каждую ночь спал со мной. По вечерам мы с ним гуляли вместе с Полиной.

К концу лета ей исполнилось полгода, и мы стали ее присаживать в коляске. Она все больше походила на Марка, и мне было немножко грустно, что я не замечала в ней своих черт. Но как подчеркивал Марк, это нормальное явление – каждый мужчина должен иметь доказательства, что ребенок от него, и внешняя схожесть лучшее тому подтверждение. И для Марка оно имело огромное значение. Почему – несложно догадаться.

Казалось, в нашей семье наступила идиллия. Но один неосторожный вопрос, и я поняла, что это была иллюзия. Все вчетвером мы были на кухне. Мама кормила овощным пюре Полину, которая находилась в своем стульчике, а мы с Марком ужинали. Ни с того ни с сего мама решила спросить Савельева про недвижимость, принадлежавшую ему.

– Марк, что ты будешь делать с дачей и квартирой?

– Ничего. Пока ничего.

– Почему? Ты мог бы их продать или сдать в аренду. Деньги никогда лишними не будут.

Марк изменился в лице, и я поняла, что эта тема ему неприятна.

– Мама, позволь Марку самому решить, что делать со своей недвижимостью.

– Квартира в центре города и стоит без дела, а могла бы приносить доход… – не унималась мама.

– Елена Ивановна, – твердым тоном произнес Савельев, – я не собираюсь сдавать, а тем более продавать квартиру. Я не могу допустить, чтобы по квартире, где жила моя мать, ходили другие люди, трогали ее вещи. Дачу позже продам, но не сейчас. Я еще даже в наследство не вступил на нее.

– Марк, я не думаю, что Марина была бы против…

– Елена Ивановна! Я вас прошу!

Я встала, забрала у мамы ложку и сказала:

– Мама, дай я докормлю Полину, иди, отдохни.

– Ну что я такого сказала?! – обижаясь на нас, воскликнула мама, но ушла.

Я стала кормить дочь.

– Ты тоже считаешь, что мне нужно продать или сдать квартиру?

– Нет, я даже не думала об этом. Это твое жилье. Делай с ним, что хочешь.

– Может быть, мы туда переедем сами, Лиза? Ты, я и Полина?

Это была очень скользкая тема.

– Кто будет сидеть с Полиной? Нам пока удобнее жить здесь, – осторожно заметила я.

– Мы можем отвозить ее сюда на день. Как раньше делали это с Ларисой.

– Будить ребенка с утра только, чтобы отвезти к бабушке? Марк, она сейчас стала дольше спать по утрам. Это неудобно.

Марк раздраженно бросил ложку на стол, от этого звука Полина испугалась и заплакала. Я стала ее успокаивать, прибежала мама. Она вытащила ребенка из стульчика и забрала с собой, решив докормить на руках в гостиной.

– Марк, что опять не так?

– Все ждешь звонка?!

– Какого звонка, Марк? О чем ты? – глядя Савельеву прямо в глаза, спросила я.

– Того самого, Лиза. Из-за которого я оставил свою мать, чтобы жить здесь!

– Зачем ты опять об этом? Никаких звонков не было уже два года, а ты все не можешь забыть? – и вдруг мелькнуло подозрение: – Или я с что-то пропустила?

– Тогда почему ты не хочешь уехать и жить отдельно от матери? – игнорируя мой вопрос, задал свой Савельев.

– Я тебе объяснила, почему. Полина слишком мала.

– Мы можем хотя бы выходные там проводить? Иногда твоей мамы слишком много.

– Хорошо, как хочешь.

Я решила согласиться с ним, чтобы не вызвать очередную бурю негодования и подозрений.

Звонков действительно больше не было, и я понимала, что не будет уже никогда. Хотелось верить, что его жизнь сложилась лучше моей, и он счастлив.

После этого Марк купил еще одну детскую кроватку в дом своей матери, а также двуспальную кровать для нас, и мы стали проводить в той квартире свои выходные, а в понедельник вечером возвращались к маме. Пока я была на работе, Марк сам занимался с Полиной, и это был колоссальный прогресс в его отношениях с дочерью.

Мама быстро осознала свою ошибку и просила у Марка прощения, надеясь, что он простит, и мы перестанем уезжать из дома на выходные. Но Марк, приняв извинение, не отступил от своего решения. В этом проглядывался характер, но насколько его хватит, предугадать было сложно.

Когда отец был выходной, мы с ним и его семейством стали встречаться на территории Марка. Все было бы замечательно в этих встречах, если бы не Маша. Всякий раз видя, как Полина тянется за какой-нибудь игрушкой, та забирала ее себе, отчего моя дочь начинала плакать. Не испытывая к Маше особой любви, ее поведение вызывало мое раздражение. Но, разумеется, мне приходилось это скрывать. Лариса с отцом пытались объяснять своей дочери, что так вести себя нехорошо, что это игрушки Полины, не нужно забирать их у такой маленькой девочки. Но Маша только дула губки и рассерженно смотрела на Полину, из-за которой ее ругали. А в следующий визит все повторялось снова.

Но однажды Маша, обидевшись на то, что ее ругают, кинула кубик в свою племянницу, и угодила ей прямо в лоб. Полина залилась истеричным плачем.

– Угомони свою дочь, пока она не убила моего ребенка! – не выдержала я, обращаясь к Ларисе.

– Лиза, – ошеломленно проронил отец, – зачем же так? – А потом взял Машу на руки и уже более грозным тоном пояснил, что ее поведение его разочаровывает. Маша тоже заплакала.

Я взяла Полину к себе и стала успокаивать. Марк принес холодную ложку и стал прикладывать к месту ушиба. Я встретилась взглядом с Ларисой и не увидела в ее глазах удивления. Словно она ожидала от меня подобной реакции.

Когда детские крики стихли, я поняла, что погорячилась. Слишком явно выразила свои чувства перед отцом и решила вернуть себе «доброе имя».

– Простите, это просто эмоции. Я не должна была так говорить.

Маша убежала с его колен, как только он ее повторно отругал, и уткнулась в грудь Ларисе. У нее и успокоилась.