Нина Резун – Предать, чтобы спасти (страница 57)
– Отлично, – резко сказала я, делая шаг в примерочную. – Тогда поехали домой. У меня дома масса подходящих платьев. Из гардероба моей бабушки.
Я раздраженно закрыла перед его носом шторку. Мне хотелось что-нибудь сломать или разбить. Я впервые в жизни решила пренебречь своими вкусами и обнажить какую-то часть тела, не самую интимную, но Марк мне запретил. Зачем тогда я здесь? У меня действительно полный шкаф целомудренных платьев, в которых никому и в голову не придет – как он сказал? – лапать меня. Ох, как же я разозлилась на Марка!
Я сняла с себя платье и снова погрузилась в свою привычную одежду. На выходе из примерочных, продавщица или, как они себя теперь называют, менеджер торгового зала поинтересовалась, будем ли мы брать платье, заметив, что на мне оно смотрелось «просто великолепно», и лучшей изюминки, чем открытая спина невозможно придумать.
– Нет.
– Да.
Мы ответили с Марком одновременно, и девушка довольно улыбнулась, видя, как Марк указывает на кассу, куда ей следует отнести платье. Она приняла из моих рук платье и поспешно ушла.
– Для дома у меня есть блестящее платье с открытым плечом, – все еще негодуя, сказала я. – Зачем мне это?
– Чтобы надеть его на праздник с коллегами.
Марк взял меня за локоть и направил вслед за менеджером.
– Чтобы потом выслушивать от тебя, сколько мужиков меня в нем перелапали?!
– Извини, я не должен был так говорить. Просто я чуточку переживаю. Ты даже не представляешь, как женская спина может возбудить мужское воображение.
– Серьезно?
– Конечно. Особенно, когда только эта часть тела и открыта. Но ты, пожалуйста, будь благоразумна. Мне бы не хотелось кому-нибудь наводить под глазом новогодний марафет.
– Марк, этого не потребуется. Навряд ли на празднике будут классические танцы, а ты знаешь, другие я не особо люблю танцевать. Поэтому можешь не беспокоиться за мою неприкосновенность.
– Оно действительно на тебе потрясающе смотрится, и было бы жаль, если бы мы его не взяли. Оно заслуживает того, чтобы показать его другим.
– Спасибо, Марк.
И в таком виде я явилась на новогодний праздник в воскресение. Я хотела заплести «корзиночку» на голове, но Марк попросил оставить волосы распущенными. Чтобы я всегда могла ими прикрыть свою спину, если мне вдруг станет неловко перед коллегами. В этом была определенная логика, и я уступила. Завила концы на плойку и сбрызнула их лаком, чтобы лучше зафиксировать. Поверх платья я накинула пальто, и так как Марк довез меня до самых дверей ресторана, я не стала утруждать себя переобуванием, сразу явилась в туфлях на высоком каблуке. В руках у меня была небольшая сумочка, в которую я положила телефон.
Мужчина на входе, видимо метрдотель, указал мне в сторону гардероба, где я могла раздеться. Там я уже видела своих коллег во главе с Трегубовым. Он был в черном костюме с бабочкой на шее, лакированных туфлях с длинным носом и аккуратно уложенными назад волосами, тщетно пытаясь прикрыть ими свою лысину. Он снял очки и без них выглядел гораздо моложе.
Трегубов устремился ко мне и предложил помочь снять пальто.
– Лиза, вы сегодня просто великолепны! Какое очаровательное платье! Как замечательно подходит к вашим глазам.
– Спасибо, Вячеслав Алексеевич. Вы сегодня тоже хорошо выглядите.
– Ну что вы… – замолчал он на полуслове.
Мне не нужно было к нему оборачиваться, чтобы понять, чем вызвано его внезапное онемение. Перед его глазами предстала моя обнаженная спина, и явно не ожидая такой картины, он впал в ступор.
В этот момент я заметила Харитонова и Карину. Они стояли около дверей, которые вероятно вели в банкетный зал. Его взгляд очень походил на тот, каким в магазине смотрел на меня Марк, пока не увидел мою спину. Я еле сдерживала улыбку, представляя, какая реакция будет у Игоря, когда я повернусь к нему спиной. Я обязательно должна это увидеть!
На помощь мне пришло зеркало в резной золоченой оправе, которое расположилось на стене возле гардероба. Как раз напротив глаз Игоря. И в нем я заметила, как его губы растянулись в насмешливой улыбке. И как изменился его взгляд!
Сегодня на нем были черные брюки со стрелками, белая рубашка и черная жилетка. Ворот его сорочки расстегнут и на шее виднеется крупная серебряная цепь. На ногах начищенные до блеска туфли с округлым носом, в которых наверняка видно его отражение. Волосы по привычке он небрежно взъерошил, и мне казалось, даже на расстоянии я отчетливо чуяла аромат его туалетной воды.
Я перекинула все волосы через левое плечо вперед, и не планировала вопреки наставлениям Марка прикрывать ими свою спину. Не для того я выбрала это платье, чтобы прятаться под волосами.
Ко мне подошла Альбина и похвалила за смелый наряд. Сама она была в красном брючном костюме. На лацкане ее пиджака красовалась крупная брошь в виде елки, украшенная стразами, словно новогодними шарами, а на голове она соорудила прическу, лично мне напоминавшую птичье гнездо. Я тоже отдала дань ее наряду и повернулась поприветствовать остальных коллег.
Все женщины выглядели нарядными и яркими. Многие из них выбрали красные тона и облегающую их тела одежду, что редко позволяли себе в будние дни. Мужчины с любопытством посматривали на нас, будто бы мы предстали их глазам впервые. Отовсюду слышались комплименты и поздравления, и каждый с нетерпением ждал, когда нас пропустят в зал.
Когда его открыли, мы оказались в большом помещении с четырьмя высокими окнами, занавешенными белыми французскими шторами. За ними уже совсем стемнело и в зале зажгли несколько огромных ярких люстр, находящихся под самым потолком. В углу около окна расположилась высокая пышная елка, украшенная шарами и гирляндами, на макушке сияла красная звезда. По залу на одинаковом расстоянии стояли десять круглых столов, накрытых белой скатертью, около них стулья, обтянутые белыми чехлами. За столами могли разместиться до двенадцати человек, но для удобства их снабдили только шестью стульями, что позволило оставить открытым пространство со стороны танцевальной площадки. Рядом с елкой небольшая сцена с музыкальной аппаратурой и микрофон на треноге. Над этим местом отдельное освещение, позволяющее акцентировать внимание на сцене, когда выключен основной свет. Возле аппаратуры маячил молодой человек, и я поняла, что он будет нашим ди-джеем. Он включил легкую инструментальную музыку, и она придала предстоящему мероприятию волнительного ожидания.
Я оказалась не только за одним столом с Харитоновым и его пассией, но и в непосредственном соседстве с ним. Плечом к плечу. Первым желанием было пересесть за другой столик, но я быстро передумала. Разве не для этого я здесь?
Нашими соседями по столу оказались Роза Ивановна, научный сотрудник Виталий Николаевич, и Аделаида Германовна. Все были немного скованны, и не решались притронуться к блюдам, которые стояли на нашем столе. И чтобы разрядить обстановку, я предложила обслужить Розу Ивановну, которая сидели слева от меня. Между тем мы обсудили с ней ингредиенты, которые нам показались в блюдах знакомыми и даже посмеялись над тем, что не признали в салате огурец, который был очищен от кожуры. Аделаида Германовна подхватила мой настрой и стала обслуживать Виталия Николаевича, а Карина наполнила салатами и закусками сначала блюдо Игоря, затем свое.
Официантка в это время наполнила наши бокалы согласно нашим предпочтениям, и мы замерли в ожидании, кто же откроет вечер. Не полагается ли Вячеславу Алексеевичу выступить с речью, подведя итоги года и сказав несколько напутственных слов на будущее? Но Трегубов как будто бы сам кого-то ждал, и бросал вопросительные взгляды на Харитонова.
– Мы кого-то ждем? – не удержалась я от вопроса.
И в этот момент дверь в зале распахнулась и на пороге возник мужчина. Он был в черных брюках со стрелками и бордовом бархатном пиджаке с черными лацканами. Белая рубашка и черный галстук-бабочка довершали его образ, и мне пришлось напрячь свое зрение, чтобы признать в этом солидном мужчине своего старого знакомого. Роман Романыча из клуба. Я бросила на Харитонова удивленный взгляд.
– Твоих рук дело?
Игорь чуть склонился ко мне, чтобы другие его не слышали.
– Хороший парень. Макс им доволен…
– Макс – это хозяин клуба?
– Да, и мой старый друг. Мы с Максом вместе учились в школе.
– Надеюсь, Роман меня забыл, – тихо сказала я.
Мне не хотелось, чтобы Романыч узнал меня и ненароком выдал, откуда мы знакомы. Любые упоминания о моих танцах с Марком сейчас были бы неуместны.
– Такую женщину невозможно забыть, – чуть не в самое ухо прошептал Игорь.
Меня мгновенно бросило в жар. Невольно я посмотрела на Карину и заметила в ее глазах гневные искорки. Игорь склонился ко мне слишком близко, и это ей определенно не понравилось.
– Игорь Владимирович, – тихо сказала я, – мне кажется, вы перепутали меня со своей спутницей. Полагаю, эти слова предназначались ей.
Я отвернулась от него к Розе Ивановне, желая закрыть тему и вернуть себе душевное спокойствие.
После представления перед гостями ведущий пообещал нам массу развлечений, конкурсов и танцев, и перечислил, что ни в коем случае нельзя сегодня делать на празднике. Во-первых, грустить, когда все веселятся. Во-вторых, сидеть на месте, когда все танцуют. В-третьих, молчать, когда от тебя ждут ответа. И, в-четвертых, драться и ругаться, потому что это противоречит новогоднему настроению. По количеству столов он обозначил количество команд, и присвоил каждой команде номера. Наш столик оказался первым и команда соответственно первая.