Нина Резун – Предать, чтобы спасти (страница 56)

Отец подошел и поцеловал меня в лоб.

– Ничего, со всеми бывает, – сказал он.

Через какое-то время Маша сама вернулась к отцу и прижалась к нему, как бы прося прощение. Конечно, мир восстановился. Отец не умел злиться на своих детей долго. Он вообще не умел злиться.

Перед Новым годом в музее устраивали конкурс на лучший детский рисунок. Возрастные категории – от пяти до семи, от восьми до одиннадцати и от двенадцати до пятнадцати лет. Нам направляли рисунки с разных художественных школ, студий, мы собирали предстоящую экспозицию до 15 декабря, а после этой даты разместили на мобильных стендах все принятые работы и открыли выставку для посетителей. Они должны оставить свои отзывы о рисунках и проголосовать за понравившуюся работу. В каждой категории будет выбрана лучшая работа и победителям вручены призы, учрежденные министерством образования края.

Еще до открытия выставки я зашла посмотреть выставленные рисунки, темой которых являлся приближающийся Новый год. Одни работы были выполнены гуашью, другие пастелью и акварелью. Я удивилась, насколько талантливые дети в каждой возрастной категории. Мне тоже захотелось принять участие в голосовании, но выбрать лучшего было так сложно. В каждом рисунке свое очарование.

– Нравится? – услышала я над своим ухом.

Я не заметила, как вошел Харитонов.

– Да, очень талантливые дети, – продолжая осмотр, ответила я. – Никогда не умела так рисовать, хотя в детстве посещала художественный кружок.

– Как долго ты рисовала?

– Два года. Мама не поощряла эти занятия. Она любит чистоту и порядок, и вид моей испачканной краской одежды, которую порой невозможно было отстирать, приводил ее в дрожь. Она решила, что в моем рисовании больше вреда, чем пользы и забрала меня из кружка.

– А чего хотела ты? Тебе нравилось рисовать?

– Да, но я не расстроилась. Я продолжала марать бумагу дома.

– Не жалеешь, что бросила рисование?

– Нет. Если таланта нет, откуда ему взяться?

Я перешла к другому стенду, Игорь последовал за мной.

– Я могу оставить свой голос за участников? – спросила я.

– Можешь. Уже решила, кого выберешь?

– Пока нет. Они все очень хорошо рисуют. Мне нравится идея такой выставки. Мне кажется, для детей это хороший стимул творить дальше, больше, лучше. Ты придумал?

– Я. У моего приятеля дочь рисует, посмотрел ее рисунки, и вдруг возникла эта идея. Кстати, ее работа тоже здесь есть.

– Покажешь?

– Нет. Хочу услышать твое мнение.

– А в какой возрастной категории?

– От 8 лет.

– Хорошо, как определюсь, скажу тебе. Если интересно… мое мнение.

– Конечно, твое мнение мне интересно.

Игорь отправился к выходу, а потом остановился и, обернувшись, спросил:

– Чуть не забыл. Ты идешь на новогодний праздник в это воскресение?

Я обернулась к нему.

– Я не думала об этом.

Как он на меня смотрел! В душе снова появилась смута.

– Приходи, Новый год, в конце концов.

– Посмотрю по обстоятельствам, – уклонилась я от прямого ответа.

В этот момент в зал влетела Карина.

– Ах, вот ты где, – обращаясь к Харитонову, начала она, – а я тебя везде ищу. Мы едем домой?

Я резко отвернулась к стендам, не желая видеть их вместе. Никак не могла представить их парой, хотя они встречались уже несколько месяцев. Она была далека от всего того, что нас тут окружало, просто кассир, никаких талантов за ней не наблюдалось. Не походила она на ту женщину, что могла его заинтересовать. Или я вообще не разбиралась в его характере. Или видела только то, что хотела видеть.

Зачем он спросил меня о празднике? До этого момента я и думать о нем не думала, решила для себя, что меня это мероприятие не интересует, проведу воскресный вечер дома, в кругу семьи. Но Харитонов спросил, и вновь возникли соблазны. Меня снова к нему потянуло, я вновь захотела погрузиться в общение с ним. Мне этого очень не хватало последние полгода.

Я заглянула дома в свой гардероб, решила посмотреть, что можно надеть на праздник. Нашла платье, которое покупала к Новому году домой в позапрошлом году. На работе его не видели. Длинное блестящее с глубоким разрезом по левой ноге. Одно плечо открыто, второе закрыто вместе с рукой до самого запястья. Очень красивое, эффектное и, не побоюсь этого слова, сексуальное. Марку тогда оно понравилось. Полностью ложится по фигуре, и смотрится ослепительно.

Вошел Марк. Глаза его восторженно заблестели.

– Куда принарядилась моя красавица?

– На новогодний праздник с коллегами, – ответила я, наблюдая через отражение в зеркале за его реакцией.

– У тебя праздник? Ты не говорила о нем.

Восторг исчез с его лица.

– Я не знала о нем, – солгала я.

– Ты хочешь идти в этом?

– Мне кажется оно самое подходящее для Нового года.

– Оно слишком… вызывающее. Мне бы не хотелось, чтобы ты одевала его на выход без меня. Выбери что-нибудь другое, прикрывающее твои плечи и ноги.

– Но в целом ты не против, чтобы я пошла на праздник с коллегами? Он в воскресенье вечером.

– Нет. У меня тоже будет празднование Нового года на следующей неделе в пятницу. Было бы неправильно тебя не отпустить, а самому пойти. Только выбери другой наряд. Хочешь, купим новое?

– Хорошо, давай купим другое.

Он поцеловал меня в обнаженное плечо и вышел. Я представила, какой бы эффект произвела в этом платье, придя в нем на праздник. Харитонов точно оценил бы его. Но… мне проще уступить Марку, чем снова поссориться с ним.

На следующий день после работы он отвез меня в магазин женской одежды. Здесь царила предновогодняя атмосфера – мишура, гирлянды, по центру магазина – елка с разноцветными шарами. В примерочную была очередь, и мы особенно тщательно выбирали наряды, чтобы не стоять в ней дважды. Но все равно два платья, которые приглянулись Марку, мне не подошли по размеру, и надежда оставалась только на третий наряд, который выбрала я.

Платье было нежного голубого цвета с мягким блеском и длиною в пол. Едва оно оказалось на мне, как я решила, что оно мне подходит. Будь я выше ростом, оно бы смотрелось еще лучше, но я планировала исправить недостаток роста высоким каблуком. Платье выглядело весьма целомудренно и вполне соответствовало моим вкусам. Горловина переда округлой формы, длинный расширенный рукав к низу, собранный на замкнутую манжету, застежка на потайную тесьму-«молнию» сбоку и пояс на талии с расшитым узором, который сзади завязывается в красивый бант. В таком не стыдно показаться перед людьми в ресторане. И пока оно висело на вешалке, Марк как будто бы его одобрил. Но он не видел того, что заметила я. Сзади на платье глубокий V-образный вырез, обнажающий практически всю спину.

Я вышла из примерочной и с тревогой посмотрела на Марка. Как он отреагирует на мой выбор? Увидев переднюю часть, он глубоко вздохнул и скорчил гримасу, говорящую: «Что за бабушкин наряд?» Но когда я повернулась к нему спиной, выражение его лица мгновенно изменилось. Он подошел ко мне ближе, с любопытством рассмотрел ткань платья и оценил, насколько глубоко уходит вырез.

– Даже не знаю, что сказать. Ты планируешь танцевать на вечеринке?

– Наверное.

– С мужчинами?

– Марк, я не думала об этом.

– Мы возьмем его, но для дома. Для работы присмотри что-нибудь другое.

Свет в примерочной как будто бы стал тусклее.

– Что не так, Марк? Плечи и ноги закрыты, как ты и просил.

– Ты правда не понимаешь или притворяешься?

– Это просто спина. В ней нет ничего вызывающего!

– Я не хочу, чтобы мужики лапали твою спину.

– Я иду на новогоднее мероприятие в ресторан с культурными людьми, а ты говоришь так, будто я собралась выйти в дешевый притон с извращенцами.

– Когда твои культурные люди напьются, они начнут вести себя как извращенцы.