Нина Резун – Предать, чтобы спасти (страница 54)

– Моя. Когда я познакомился с ним и узнал эту историю, то непременно захотел рассказать о ней людям. Он долго колебался, особенно из-за картины «Смерть», но потом решил ее исключить.

– Он продает эти картины?

– Да.

– По отдельности или весь цикл?

– Как получится.

– Но если продавать их по одной в разные руки, потеряется весь смысл!

– Может быть, ему повезет и найдется ценитель всей серии, который купит все картины разом.

– Это было бы вернее.

Я вдруг поняла, что перестала есть и веду с Игорем затяжной диалог. А время обеда подходит к концу. Я отставила пустую тарелку и принялась за второе. Это была гречка и гуляш.

– Я рад, что тебе понравилась выставка. Что у нас дальше по плану? «Арбат»?

Я вспомнила наш разговор в гостинице в Питере, и поняла, что сегодня как раз тот день, когда истекает срок, установленный Игорем. Помнит ли он о том? Не для того ли завел этот разговор? Неужели я рано расслабилась?

– Игорь, я тебе уже сказала, и снова повторюсь. Я не уйду от Марка. Я не стану объяснять тебе причины этого, ты все равно не поймешь. Если у тебя есть намерения причинить мне вред, скажи сразу, и я напишу заявление на увольнение. Я не стану играть в эти игры.

У Харитонова на щеках заиграли желваки, и я готовилась к самому худшему.

– Сколько еще должно пройти времени, чтобы ты перестала утопать к нему в жалости? – цинично сказал он.

Я поднялась с места, взяла свою сумочку, вынула оттуда двести рублей и положила на стол.

– Спасибо за компанию, я, пожалуй, наелась.

И, не встретив препятствий с его стороны, ушла из кафе. Мой обед так и остался недоеденным.

Когда отпуск Марка подходил к концу, я предприняла очередную попытку поговорить с ним. Я, молча, подошла к нему, когда он смотрел телевизор (приставку в чувствах он разбил еще три недели назад), села рядом и обняла за плечо.

– Что смотришь?

– Ты такое не любишь. Детективный сериал.

– Можно посмотреть с тобой?

– Это твой телевизор, смотри.

– Что я пропустила, расскажешь?

Марк коротко описал, с чего началась серия, и мы продолжили просмотр вместе. Я думала, мне придется заставлять себя это делать, но сюжет завлек меня, и я с любопытством ждала развязки. Как бы между прочим, я скользнула руками к ладони Марка, обхватила ее с двух сторон. Продолжая увлеченно следить за развитием событий в сериале, в какой-то момент я почувствовала, как Марк ответил на рукопожатие. Я не подала вида, что заметила это, но на душе стало теплее.

– Ого, как неожиданно! – воскликнула я, когда стало известно имя убийцы в конце фильма. – Ты знал?

– Догадывался. В этом сериале всегда оказывается преступником тот, от кого меньше всего этого ждешь.

– А продолжение будет?

– Завтра в это же время.

– Жаль, я бы еще сегодня посмотрела.

Я погладила его тыльную сторону ладони той рукой, что была сверху, хотела спросить, а будет ли продолжение у нас, но боялась все испортить. Так близки мы не были уже целый месяц. Мы молчали, и только телевизионная реклама нарушала тишину в комнате. Я видела, как Марк наблюдал за моими движениями, но не делал попыток заговорить со мной. А я так ждала, что он первый разрушит образовавшийся между нами лед.

В зал вошла мама с Полиной на руках. Они собрались купаться. В пороге она замерла, догадавшись, что пришла не вовремя. Но было поздно. Марк вырвал свою руку из моих рук. Я не стала это никак комментировать. Вместо этого я встала и ушла на кухню, чтобы навести бутылочку со смесью дочери. Марк тем временем откликнулся на просьбу «тещи» покупать Полину с ней. Это произошло впервые после смерти матери, что было хорошим знаком.

После ванны мама дала Марку покормить дочь из бутылочки. Мы как заговорщики с ней осторожно друг другу улыбнулись. Кажется, Марк приходил в себя. Я тем временем пошла в душ. Когда вышла, Полина уже спала. Я тоже нырнула в постель, но уснула не сразу. Я слышала, как в душ пошел Марк, а мама что-то делала на кухне. Возможно, мыла детскую бутылочку. Наступило забытое в этом доме спокойствие.

Я стала дремать, когда вдруг почувствовала, как прогнулся матрас рядом со мной. Сон как рукой сняло. Я затаила дыхание и ждала, что будет дальше. Марк лег ко мне вплотную и обнял за талию. Я чувствовала его возбуждение и повернулась к нему. Не говоря друг другу ни слова, мы занялись любовью.

Я думала, это было примирение. Но ошибалась. Наутро Марк также мало со мной говорил, как и накануне. Я не пыталась вызвать его на диалог, решила довольствоваться тем, что есть. Он не пил, не обвинял меня в смерти своей матери, позволял сидеть рядом с ним и смотреть телевизор, проявлял внимание к Полине, спал со мной в одной постели – это был огромный шаг вперед и на большее я пока не претендовала.

После этого я смогла вернуться мыслями к работе и отдаваться ей со всем энтузиазмом. В программе экскурсий появились театрализованные постановки, и хоть и нечасто, но мы прибегали к их показу. Люди неохотно шли на такие нововведения, и Харитонов занялся рекламой этих услуг в средствах массовой информации.

Я часто ловила его пронзительные взгляды на себе, которые он тут же отводил, как только обнаруживал себя. Я все еще ждала от него подлости, и недоверчиво относилась к любому его начинанию, озвучиваемому на планерках, которое тем или иным образом касалось моей работы. Он продолжал меня при всех называть Елизаветой Андреевной, и невольно коллеги начинали ему вторить. Я не понимала, для чего это делается и испытывала неловкость. Между тем он тоже стал для меня Игорем Владимировичем, и даже в мыслях перестал быть для меня кем-то иным.

Нередко я видела его около кассы, премило беседующим с Кариной Авагян. Я изображала безразличие, замечая их вместе, но не могла не думать, что все это означало. Не исключала, что у них роман, ведь ничто этому не препятствовало. Карина была в разводе и, по сути, свободная женщина.

Когда я стала видеть их вместе приезжающими на работу на его машине, сомнения отпали. Они определенно вместе спали. Все читалось на ее лице. Я не ждала, что Харитонов будет вести целомудренный образ жизни в ожидании моей благосклонности, но его непостоянство меня огорчило. Видимо, на мгновение я решила, что была интересна ему как личность, что во мне присутствовала некая особенность, которую он оценил, и тем я его и привлекла. Но сейчас понимала, что интерес был только в сексе. Не получил его со мной, переключил свой взор на другую. Я снова испытала разочарование. Мир мужчин в очередной раз спустил меня с небес на землю.

Как-то мы встретились с Юлей. Она приехала вечером ко мне на работу, и по окончании рабочего дня мы вышли с ней прогуляться по окрестностям. С той ночи в клубе нам с ней так и не довелось увидеться, а потому поговорить было о чем. За этот месяц она купила себе сотовый телефон, и моя легенда, озвученная Марку, когда мы возвращались из клуба, стала реальной. Но говорить по мобильному на сокровенные темы не хотелось, и я терпеливо ждала этой встречи.

Мы перешли с ней дорогу и через сквер Жукова отправились в Екатерининский сквер. Днем было очень жарко, но к семи часам жара спала, и гулять по улице было намного приятнее.

– Ну, рассказывай. Как у тебя дела с Валей?

– А разве Марк тебе ничего не говорил?

– Нет. Ты же знаешь, что произошло с его матерью, и поэтому в последнее время Марк не слишком контактен.

– Ох, конечно. Это так ужасно. Как он?

– Приходит в себя понемногу.

– А отец Марка знает о ее смерти?

– Нет. Его родители не очень хорошо расстались, и Марк не посчитал нужным сообщать о смерти матери отцу. Но может быть, позже он скажет ему. И очень надеюсь, что они помирятся.

– Как хорошо, что у Марка есть ты, Полина и твоя мама. Без вас бы ему совсем туго пришлось.

– Да, это точно. Но что мы все о грустном? Расскажи мне о Вале.

– Да нечего рассказывать.

– В смысле?

– Мы расстались. Хотя это громко сказано. Мы выиграли в конкурсе, который проводили в клубе, получили главный приз… Знаешь, какой? – я отрицательно мотнула головой, и Юля продолжила: – Пригласительный на следующее мероприятие в клубе. Мы могли войти по нему совершенно бесплатно. Уже на рассвете мы поехали к нему домой. Дальше я поставлю троеточие в повествовании, а ты дорисуешь все сама в своем воображении.

Я усмехнулась, понимая, о чем речь.

– А потом я бегала по его двухкомнатной квартире полуголая до душа и говорила с ним на громких тонах, думая, что мы дома одни. А когда ближе к обеду мы проснулись и пошли завтракать, я обнаружила, что Валя живет вместе с отцом, и тот все время был дома и все слышал. Я думала, умру со стыда. Особенно меня покоробило замечание его отца: «Учительница? О, учительниц у тебя еще не было». Это звучало так… вульгарно. Он даже не предупредил меня, что отец дома! Я бы к нему не поехала, если бы знала. Будь дома его мать, я бы еще поняла это по каким-то женским вещам, но когда в доме живут только мужчины, разве можно с порога это понять?

– А где его мать?

– Она умерла. Еще когда он был подростком.

– Вы расстались из-за его отца?

– И из-за него тоже. Мы встретились потом еще пару раз, но между нами больше ничего не было. Этот его дурацкий велосипед меня совсем не впечатлил. Неужели нельзя купить какую-нибудь машину? Необязательно дорогую. В любом случае лучше велосипеда.