Нина Резун – Предать, чтобы спасти (страница 27)

– Лиза, он был пьян, и говорил ужасные вещи о тебе…

– Что у меня нет души, и я не люблю свою дочь?

– Как-то так, – насупившись, сказал отец. – Я здесь не для того, чтобы выяснять, сколько правды в его словах. Я хочу предложить помощь. Вернее, не я, Лариса. Марк сказал, ты собралась выходить на работу до мая, но не с кем оставить Полину. Конечно, мне, как и ему, не нравится твое решение, но, зная тебя, проще согласиться и помочь, чем вставлять палки в колеса.

– И чем вы можете помочь?

– Лариса предложила посидеть с Полиной месяц-другой, пока Лена не уволится.

– Лариса предложила, или ты ее об этом попросил? – переспросила я, так как не поверила в альтруизм мачехи.

– Нет, она сама. Услышала наш с Марком разговор, и сама предложила. Она все равно дома с Машей. Еще не забыла, что такое младенец и как себя с ним вести. – На моем лице появилось сомнение. – Не доверяешь ей?

– Даже не знаю, что сказать. Это так странно. С чего бы ей помогать мне? Между нами нет любви.

– Ты моя дочь, этим все сказано.

– Но два маленьких ребенка в доме, это нелегко. Тем более что Маша требует постоянного внимания к себе.

– Ты недооцениваешь Ларису. Она справится. Я в ней уверен.

– Если ты уверен, то, конечно, твоему мнению я доверяю. Только как на это отреагирует мама?

– С мамой надо поговорить. Тебе, разумеется. Но согласись, это лучше, чем нанимать няньку со стороны. Будете привозить Полину утром, вечером забирать, а если когда-то и оставите на ночь, тоже ничего страшного. Пока маленькая, она может поспать в коляске.

– На счет ночи ты, конечно, погорячился. Но хорошо, я подумаю над вашим предложением. Полагаю, Марк приходил не для того, чтобы услышать такое решение? Рассчитывал, что ты отговоришь меня, я права?

– Да, права. Но если выход на работу сделает тебя чуточку счастливее, я только «за».

– Спасибо, папа. Может все-таки чай?

И в этот момент Полина, уставшая быть в одиночестве, начала плакать.

– Иди к дочери, а я уже ухожу. Как-нибудь в другой раз чай попьем.

И отец ушел. Я вернулась к дочери, включила ей карусель, но это не успокоило девочку. Она устала лежать и просилась на руки.

– Нет, милая моя. Не буду я тебя брать. Постоять – постою рядом, но не проси большего. Нечего тебе ко мне привыкать. Как потом ты будешь с малознакомыми людьми общаться? Думаешь, они будут тебя постоянно на руках носить? Готова ты к таким переменам в своей жизни?

Полину мои слова не успокаивали, а скорее, наоборот. Я закрыла глаза, сделала вдох-выдох три раза, открыла их. Скоро это закончится, я вырвусь из дома. Целый день без этих криков и истерик. Боже, какое счастье! А вечером дома мама. Она не позволит внучке плакать.

В эту минуту я и приняла решение согласиться на предложение Ларисы. С какой бы осторожностью я к ней не относилась, другого выхода сейчас у меня не было. По всей видимости, я действительно готова продать душу дьяволу, только бы что-то изменить в своей рутинной жизни.

Полина легла спать, когда явился Марк. Мама тоже уже спала. Она всегда укладывалась следом за внучкой, готовая подорваться к ней в любую минуту ночью. Я собиралась пойти в ванную, но приход Марка меня остановил. Я прошла к нему на кухню. Он был трезв. Бегло взглянул на меня, налил себе воды и выпил ее.

– Почему не спишь? – спросил он.

– Тебя ждала.

– Чего вдруг?

Я закрыла за собой дверь, потом подошла к нему и обняла. Положила голову на его спину.

– Прости меня, Марк.

Сейчас он нужен мне в союзниках, и я пошла на примирение первой. Под руками я почувствовала, как сильнее забилось его сердце. Легкими движениями я стала скользить по его груди вверх-вниз.

– Ты достоин лучшей партии, но тебе досталась я. Со всеми моими странностями и причудами. Я сама себе противна от того, что происходит. Но мои нервы на пределе. Если ты не отпустишь меня на работу, я, наверное, покончу с собой.

– Ты говорила с отцом?

– Да. Он заезжал сегодня.

– Что ты решила?

– Я соглашусь на их предложение.

– Как ты скажешь об этом маме?

– Ты мне поможешь. Тебя она охотнее выслушает, чем меня.

Марк повернулся ко мне всем телом. Взял указательным пальцем мой подбородок.

– Манипулируешь мной?

– Я могу сама. Но разве ты не хочешь получить приятный бонус за содействие мне?

– Ведьма! – и он приник своими губами к моим.

В эту ночь мы занялись любовью впервые после родов. А на следующий день я сообщила отцу, что принимаю предложение Ларисы. После этого состоялся наш с Марком разговор с мамой. Как и ожидалось, она закатила истерику. Доверить Полину «этой женщине» было хуже, чем самому дьяволу. Мама кричала, что завтра же уволится и не допустит, чтобы ее внучку воспитывала «эта совратительница». По ее представлениям, та непременно должна свернуть шею Полиночке, потому что любые наследники Андрея являются для нее угрозой. Только наследники чего, мы с Марком так и не поняли. Ведь квартира отцу уже не принадлежала.

Мне бы сложно пришлось в этой ситуации без Марка. Только ему и удалось угомонить маму, пустив в ход все свое обаяние. Он подчеркивал, что лучшей няни для Полиночки, чем бабушка Лена нет, и Лариса в этой роли лишь временная мера, чему он тоже не особо рад. Но чтобы сохранить мир и спокойствие в семье, готов потерпеть месяц-другой мою мачеху. Обещал, что каждую ночь Полина будет возвращаться к своей бабуле, и та лично сможет убедиться, что с внучкой все хорошо.

Прежде чем выйти на работу мне пришлось обновить свой гардероб. Хоть я и скинула двадцать килограмм с момента родов, но во многие вещи не входила. В том числе и в мой любимый костюм с госэкзамена. Я надевала его только три раза, и он прекрасно сохранил свой первозданный вид. Я приложила его к себе прямо на вешалке и воспоминания снова захлестнули меня. Первое объятье, первый танец, первый поцелуй – костюм «помнил» все. Какой же счастливой и в то же время несчастной я была в тот день. С тех пор прошло только два года, а казалось, пролетела вечность. Но в сердце все оставалось по-прежнему. Шандор не пускал туда никого. Даже мою собственную дочь.

Глава шестая

В середине апреля я вышла на работу. Я сразу заметила перемены. В залах изменилась экспозиция. Что-то поменялось местами, что-то перекочевало в соседнее помещение, что-то исчезло вовсе. Программу экскурсий необходимо было перестраивать на новый лад. Вячеслав Алексеевич надеялся, что с этим трудностей у меня не возникнет. В первый день дал мне возможность осмотреться, разработать новую программу вместе с методистами и внедрить ее в работу уже на этой неделе.

– А кто изменил расположение экспонатов?

– Вам не нравится?

– Нет, напротив. Стало нагляднее.

– У нас новый сотрудник в штате, – потирая руки, сказал Трегубов. – Нам чудом удалось заманить его к себе в музей. Такая птица и в нашем гнезде! Зато как лихо взялся за дело. С нового года постоянно какие-то выездные выставки, здесь тоже появляются новые экспозиции, кругом реклама, может, замечали в городе афиши? Даже пару конференций проходило у нас. Это все он организовал. Какое-то грандиозное мероприятие готовит на день музеев. Талантище, а не человек.

– Кто он? Познакомите меня с этим уникумом?

– Конечно. Только сейчас он в отъезде. Готовит документы для выездной выставки, договоры, разрешения и все такое. Да вы, наверное, слышали о нем. Это Игорь Харитонов. Сам отсюда родом, но долгое время делал карьеру в Москве и Санкт-Петербурге. Сейчас вернулся в родные пенаты, продвигает культуру в крае.

– Нет, мне кажется, я не слышала о таком. Тем интереснее будет познакомиться.

– Конечно, познакомитесь. Вам придется вместе много работать. Только будьте с ним аккуратнее, говорят, он тот еще сердцеед. Но вы же замужем. И все-таки…

– Спасибо за предупреждение. Буду держать ухо востро.

Как я узнала от других коллег, Харитонов уехал в Тихорецк и Кропоткин. Его возвращение ожидалось в первых числах мая и времени, чтобы втянуться в работу, было достаточно. Каждый считал нужным предупредить меня, чтобы я была аккуратнее с Харитоновым, потому женщина-экскурсовод, работавшая на моей ставке, была уволена с его подачи. Между ними возник какой-то конфликт, причину которого никто точно не знал, но ходили домыслы, что он увлекся ею, а она была замужем, и не поощряла его ухаживания. Тогда он поставил перед Трегубовым ультиматум – или он, или «ищите себе другого куратора», и Вячеслав Алексеевич сделал выбор в пользу Харитонова. Правда или ложь, неизвестно, но подобной ситуации в своей работе мне бы хотелось избежать. Видимо, этот куратор действительно значимая фигура, раз Трегубов так за него радеет.

Работа затянула меня, и я не замечала, как пролетали дни. О том, что пора идти домой понимала лишь когда начинали собираться на выход мои коллеги. Жизнь заиграла новыми красками, и мне казалось, что до ухода в декретный отпуск она была менее насыщенной, чем сейчас. Но может быть я просто отвыкла от общения с людьми, и теперь наслаждалась им в полной мере.

Марк забирал меня с работы каждый день. После этого мы ехали к Ларисе за Полиной. Мачеха рассказывала, как прошел их день: сколько ели, сколько спали, где гуляли, после чего мы с Савельевым ехали домой. Дочь в это время находилась в люльке на заднем сидении. В машине была особая атмосфера, которая ее успокаивала, и Полина вела себя тихо. Я же наоборот была возбуждена и без конца что-то болтала. Я не задумывалась, слушает ли меня Марк, мне хотелось поделиться эмоциями, накопившимися во мне за день. Я рассказывала ему, что скоро будет международный день музеев, и всем дали задание подумать, как лучше его организовать.