Нина Резун – Предать, чтобы спасти (страница 28)

– Какие-то задумки есть у нашего куратора, но он сейчас в отъезде, и пока его нет, нам дали возможность что-то самим привнести в это мероприятие. Понимаешь, Марк, главная задача музея – это нести культуру в общество. Сделать так, чтобы всем хотелось идти в музей. Что может заставить тебя сделать шаг навстречу культуре?

– Лиза, ты знаешь, я далек от искусства, музеев и тому подобной чепухи.

– Но почему, Марк? Что тебя отталкивает?

– Скучно. В твоих экспонатах нет никакой жизни. Это все равно, что прийти в мавзолей полюбоваться мертвым человеком.

– Да, Марк, жизнь закончилась, но история этого экспоната продолжается. Она вечна. Я даю ей новую жизнь, донося до экскурсантов информацию о том, что эта вещь значила, для чего служила, кому принадлежала. Я даю возможность прикоснуться к прошлому, узнать, какое оно было. Без прошлого не может быть будущего.

– Мне было бы интереснее, если бы твой экспонат заговорил или… ожил. Это бы действительно привлекло меня в музей. Люблю живую картинку.

– Марк, да ты гений! – воскликнула я. – Ты прав. Нужна живая картинка. Странно, что никто об этом не подумал. Хотя я, конечно, не знаю, что в голове у нашего куратора. Завтра же озвучу это на планерке, пока его нет. Марк, я тебя обожаю!

Я бросилась целовать его в щеку.

– Лиза, тише, я же за рулем.

На следующий день я поспешила выдвинуть свою идею на планерке. Суть ее состояла в том, чтобы оживить экскурсии театрализованным представлением. В каждом зале своя тематика, свой костюм, своя история. Если разыграть перед экскурсантами какую-то сценку из прошлого, где задействованы экспонаты нашего музея, люди запомнят это скорее, чем обычный рассказ экскурсовода. Сразу будет наглядное представление о жизни тех времен, об обычаях и традициях, о предназначении того или иного экспоната. Особенно интересно это будет детям. Предложила устроить для них особое представление, возможно, их самих вовлечь в какое-то мероприятие. Например, устроить мастер-класс по гончарному ремеслу. Ведь на территории Краснодарского края испокон веков занимались этим делом. Или поучаствовать в «раскопках» артефактов, которые представлены в зале Древнего прошлого Кубани. Разумеется, сделать для этого макеты, а не использовать оригиналы.

Моя мысль заинтересовала Трегубова, да и другие оживились, стали выдвигать свои предложения, отталкиваясь от моих задумок. Набросали на бумаге концепцию мероприятия, а над проработкой деталей и сценария Вячеслав Алексеевич просил подумать до следующей планерки. Подчеркнул, что бюджет на проведение дня музеев ограничен, и нужно максимально экономно все организовать. Если идея понравится Харитонову, он поможет со спонсорами. В конце концов, эта его работа.

Домой я вернулась воодушевленная. Моя идея вошла в массы, ее оценили. Хотелось поскорее ее реализовать и подняться в глазах коллег на ступеньку выше. Работа среди профессионалов и ученых обязывала соответствовать их уровню. Я прокручивала в голове возможные сценарии театрализованных представлений, черпала информацию из своих ежедневных экскурсий, пыталась их обыграть в стиле соответствующего времени. Отдельные фрагменты записывала на бумагу. Пришла к мысли, что сценка в одном зале должна быть короткой, но емкой, охватить основные этапы развития и становления рассматриваемой эпохи. В зале, где представлены художественные полотна, напрашивалось «оживление» этих картин, передача сюжета театрализованным действием для ее лучшей интерпретации. Ведь порой нам так сложно понять, что хотел художник изобразить в своей работе, какую глубинную мысль передать.

Марк, глядя на меня в эти дни, не знал, радоваться ему переменам во мне или огорчаться. Внимания к дочери я не проявляла, работа занимала мое время не только днем, но и вечером. Я просила его немного потерпеть. День музеев не за горами, нужно много к нему подготовить, а временной ресурс ограничен. Но как только все мероприятия закончатся, а затянутся они на 2 дня, я обещала посвятить себя семье. Во всяком случае, в вечернее время. Не знаю, верил ли он мне, но моя подготовка к празднованию дня музеев на тот момент значила для меня больше, чем все остальное.

Три выходных дня, выдавшихся из-за первомайских праздников, я провела в кругу семьи. Я старалась не думать о работе, изображала заботливую мать и любящую супругу. Мы много гуляли, строили планы на лето, мечтали о море, вспоминали поездку в Египет. Марк в очередной раз заговорил о женитьбе, напомнил, что мы отложили ее до рождения дочери, не пора ли нам скрепить наш союз браком и стать настоящей семьей. Я не смогла дать ответ сразу, не желая портить установившуюся идиллию, и просила повторить предложение чуть позже.

В гости забегала Юля. Она по-прежнему была одна, любила свою работу, вела классное руководство, и полностью растворялась в своем шестом классе. Подруга продолжала вести активный образ жизни – ходила в походы, выводила детей в театры, планировала с ними выход в музей. И мое приглашение на день музеев оказалось, как нельзя кстати. Я обещала ей приятное времяпрепровождение, и настоятельно просила следить за афишами, где будет подробная программа мероприятия.

Юля пробыла у нас недолго, потискала Полину, отметив, что она копия своего папы, выпила с нами чай с тортом, который накануне испекла мама, и поспешила откланяться. И как это обычно бывало после ее ухода, мне становилось немного грустно. Словно вместе с ней уходил кусочек прошлой жизни, которую я никак не могла забыть.

Еще осенью прошлого года с армии вернулся Денис. Он похудел и от этого его уши стали смотреться на осунувшемся лице более оттопыренными. Он устроился на работу в министерство внутренних дел и этим летом собирался жениться на Люсе. Она дождалась его из армии, и это укрепило их чувства друг к другу. В прошлом году она окончила университет и тоже устроилась на работу.

Она всегда мне нравилась, но с появлением Полины, я прониклась к ней еще большей симпатией. Ее трепетное отношение к моей дочери, желание подержать ее на руках, проявление интереса к ее развитию приятно удивляли меня. Однажды Полина даже уснула на ее руках, настолько нежный голос Люси убаюкал ее. Я склонялась к мысли, что из Люси выйдет хорошая мать своим детям и радовалась за Дениса, что ему на пути попалась такая добрая и заботливая девушка. Глядя на их влюбленные лица, я им по-хорошему завидовала и верила, что у этой любви будет долгая и счастливая жизнь.

В начале мая я шла на работу, когда увидела издалека машину, разгружаемую грузчиками. Руководил их работой высокий брюнет лет тридцати-тридцати пяти. Он настоятельно просил быть аккуратнее с коробками и упаковками, которые те заносили в здание музея через служебный вход. Я сразу поняла, что это и есть Игорь Владимирович Харитонов. Именно таким я его себе и представляла. Короткая стрижка, широкий лоб, прямой округлый нос и волевой подбородок – все выдавало в нем привлекательного и целеустремленного мужчину. Свободный стиль в одежде подчеркивали в нем уверенность и чувство собственного достоинства. Он действительно мог разбить не одно женское сердце.

Я прошла мимо него. На мне в этот день было темно-синее платье с квадратным вырезом в зоне декольте, с широким поясом и свободной юбкой до колен. Рукава в три четверти прикрывали мои плечи, и поэтому я отказалась от плаща, чувствуя себя комфортно в одном платье. В дверях я остановилась, пропустила грузчиков, отметила, что за мной наблюдают, и скрылась следом за рабочими в здании музея.

На планерке собралось десять человек. Кроме меня, Трегубова и Харитонова присутствовала Аделаида Германовна, наш художник-реставратор Роза Ивановна, заместители Трегубова, три человека из научного и методического отдела, и еще два экскурсовода.

Трегубов не стал отнимать время на отчет Харитонова о подготовке документов к выездным выставкам, оставил это на потом, а сразу начал рассказывать Игорю Владимировичу, какие планы возникли у нас в его отсутствие касательно международного дня музеев. В первую очередь речь зашла о театрализованных экскурсиях. Трегубов коротко описал сценарий мероприятия, какие сделаны работы в подготовке, и только после этого спросил мнение Харитонова.

– Кто это придумал? – спросил наш куратор, и я подметила удивление на его лице.

– Мы работали командой, но идея принадлежала нашему экскурсоводу Елизавете Костолевской. Кстати, вы еще не знакомы.

Трегубов указал на меня движением руки.

– Вот она. – Я махнула в ответ. – А это, Лиза, Игорь Владимирович Харитонов, о котором я вам рассказывал.

Мы сидели наискосок друг от друга и обменялись кивками и улыбками. Я заметила интерес в его глазах.

– Давайте без пафоса, – сказал Харитонов. – Я просто Игорь.

– Приятно познакомиться. А я просто Лиза. Как оцениваете нашу задумку?

– Вы не поверите, но я сам возвращался с подобной мыслью. Приятно, когда встречаешь человека на одной с тобой волне.

Я смутилась, в его устах это прозвучало, как комплимент.

– На обратной дороге я заехал в казачью станицу, – продолжал для всех присутствующих Харитонов, – разговаривал с местным есаулом. Я предложил ему поучаствовать на празднике и поделиться с нашими гостями своими традициями и обычаями. В последние годы в крае многое сделано для возрождения казачества, и мы тоже сделаем шаг навстречу к этому благому делу.