Нина Резун – Предать, чтобы спасти (страница 29)
– Есаул согласился? – спросил Трегубов.
– Да. Возможно, будет не он, а кто-то другой, но мы на связи с ним, думаю, проблем не возникнет. У меня вопрос по мастер-классу по гончарству. Это чья мысль?
Я приподняла руку, как в школе, и ответила, что моя.
– Да вы кладезь идей, Лиза, – ухмыльнулся наш куратор. – Мне не совсем понятно, как мы реализуем этот мастер-класс в стенах нашего музея? Насколько мне известно, любое глиняное изделие требует длительной сушки и обжига. Что нам даст это мероприятие? Организовать гончарный круг дело несложное, но как быть с муфельными печами? Вероятно, участники мастер-класса захотят получить изделие назад, как мы это реализуем?
– Я знаю гончарную мастерскую, в которой сама занималась на протяжении года. Там очень хорошие мастера и мы могли бы пригласить их на праздник. Они предоставят нам свои круги, а после сушки изделий в стенах музея, можно передать их на обжиг в ту мастерскую. Все желающие получить их обратно, могут прийти туда. Это будет некая реклама для мастерской. Кого-то может заинтересовать это ремесло, и он захочет обучаться ему у них. Я могла бы переговорить с руководителем той мастерской…– но сообразив, что это не в моей компетенции, поправилась: – Либо дам вам их контакты.
– Да, мне бы хотелось самому обсудить все детали. Полагаю, если и организовывать такое мероприятие, то его лучше проводить на улице. Около музея. Хорошо, здесь надо все продумать. Вернемся к этому позже. Что на счет фрески? Это тоже ваша идея, Лиза?
Я улыбнулась и отрицательно покачала головой. Эта мысль принадлежала Розе Ивановне. Она стала делиться своими соображениями на этот счет, а Харитонов внимательно ее слушал, задавал уточняющие вопросы.
Когда были озвучены все наши задумки, куратор поделился своими, обрисовал все коротко и поверхностно, детально обещал изложить к следующей планерке. За это время он собирался составить общий план мероприятия и распределить роли между всеми работниками музея. Времени оставалось немного, и он планировал давать рекламу в ближайшие дни, чтобы привлечь к нашему празднику как можно больше людей.
Когда обсуждения закончились, Харитонов остался с Трегубовым, чтобы отчитаться за выездную выставку, а мы разошлись по рабочим местам.
В обеденный перерыв ко мне подошел Игорь и предложил вместе пообедать. Видя, как я растерялась, он уточнил, что хотел бы обсудить некоторые детали празднования. Отказать в данном случае я не посмела.
Мы вышли из музея. На улице стал накрапывать небольшой дождь, и пришлось воспользоваться зонтом. Я открыла свой и пригласила Харитонова укрыться под ним вместе со мной. Своего зонта у него не оказалось.
Мы с Игорем вошли в кафе, которое находилось на центральной улице нашего города. Я не бывала здесь прежде, но часто слышала от коллег об этом месте. Я собрала зонт, и мы сели за свободный столик друг напротив друга. К нам подошел официант и поинтересовался, подать нам меню или мы выберем комплексный обед, который будет подан в течение нескольких минут. Чтобы не ждать заказ, Игорь предложил выбрать комплексный обед, и я не стала возражать.
Когда официант ушел, я оглядела помещение. Просторный зал кафе с приглушенным освещением и расположенными в нем по меньшей мере двадцатью столиками, рассчитанными на четверых человек, был полностью занят людьми. Игорь заметил, что в обеденное время найти здесь свободный столик довольно затруднительно, и нам повезло, что мы оказались на пороге раньше следующей за нами пары, которой пришлось искать другое место для своего обеда. Стилизованность кафе под украинский хуторок придавало ему домашнего уюта и больше располагало для семейного ужина, чем для деловой встречи. Антураж заведения складывался из добротных деревянных столов со стульями, бревенчатых балок на потолке, и рушников, растянутых на стенах. На полках с двух сторон зала располагались глиняная посуда и изделия из дерева, на столах и окнах -льняные скатерти и шторы со специфической украинской вышивкой. Даже ограждение барной стойки расписано орнаментами с изображением птиц и цветов, стилизованные под украинские мотивы. Особый колорит создает забор-плетенка из веток, разграничивающий зал на две части, с восседающим на нем чучелом петуха и «растущими» близ него подсолнухами. Официанты, работающие в этом кафе, одеты в наряды, напоминающие украинский народный костюм, и только национального говора не хватает в их речах, чтобы возникло полное погружение в атмосферу украинского быта.
Мы заговорили о празднике, и Харитонов попросил у меня телефон и адрес гончарной мастерской, записал их, после чего полюбопытствовал, откуда у меня интерес к этому ремеслу. Я пришла в замешательство, не зная, как ответить на его вопрос. Я отвыкла говорить о Шандоре, и любое упоминание о нем давалось нелегко. Словно он стал неприкосновенностью или тайной, раскрывать которую никому нельзя.
– Наверное, то был зов крови, – усмехнулась я. – Хотелось приобщиться к делу своих предков. На первых курсах мы проходили практику на раскопе, я занималась чисткой и отмыванием мелких осколков древней керамической посуды, и много размышляла, как выглядела она в целом виде, представляла, как много веков назад чьи-то руки создавали ее, подвергали обжигу. Мне стало интересно попробовать все самой.
– Я думал, будет какая-то романтическая история.
– Почему?
– Потому что красивая девушка с глиной в руках вызывает у меня недоумение. Я бы больше поверил, что ты увлеклась каким-то гончаром, чем самим ремеслом.
Мне стало неуютно под пронизывающим взглядом карих глаз Харитонова. Словно все, что я хотела от него скрыть, вдруг отобразилось на моем лице.
– А мы перешли на «ты»? – зацепилась я за возможность уйти с зыбкой почвы.
– Да, если ты не против.
– Не против.
– Ты присутствовала на прошлогоднем дне музеев?
– Да. Меня тогда только перевели в экскурсоводы, но мое участие в празднике было весьма ограниченным. Я провела пару заурядных экскурсий, а потом помогала своим коллегам принести-отнести, убрать-подобрать и так далее и тому подобное. Не скажу, что мероприятия прошлого года произвели на меня впечатление.
Нам принесли ягодный морс, стаканы и корзинку с пампушками. Я потянулась к графину, чтобы обслужить нас, но Харитонов опередил меня, разлив морс по стаканам.
– Кем ты была до экскурсовода?
– Работала в фондохранилище, составляла каталог.
– Боже, какая скукота! За что тебя так?
Он рассмеялся, и я поняла, что он шутит.
– Без опыта работы это лучшее, на что я могла рассчитывать.
– Оканчивала «Кубик»?
– Да, два года назад.
– Столько событий всего за два года?!
– В каком смысле?
– Поднялась по карьерной лестнице, стала матерью и уже вышла из декрета. Я правильно проинформирован?
– Про ребенка? Да, действительно, у меня есть дочь. Ей три месяца.
На лице Харитонова промелькнуло удивление с плохо скрытым любопытством.
– Не каждая решится выйти из декрета так быстро. На то были веские основания?
– Мне кажется, мы отвлеклись от темы нашего обсуждения, – напомнила я причину совместного обеда.
Нам подали комплексный обед, и, поглощая его, мы вернулись к празднику. Игорь делился своими идеями, рассказывал, какую работу нужно провернуть, чтобы все работало как часы, и мы вышли за рамки заурядного мероприятия. Конечно, нам не обойтись без спонсоров. Выделенных из бюджета средств недостаточно для организации всего того, что планируется, и уже сегодня он приступает к поиску тех, кто будет финансировать то или иное действо. Афиша по городу, буклеты, реклама в средствах массовой информации – тоже немалая толика его обязанностей. Также он планировал открыть новую временную выставку, рассматривал несколько подходящих вариантов. Наряду с научным составом музея собирался подготовить темы лекции для сообщества ученых и искусствоведов.
В его речах было столько экспрессии и энергии, что невольно его возбуждение передалось и мне. Я не сомневалась, что праздник удастся, и его будут помнить ни один год.
– Сколько тебе лет? Тридцать? Тридцать два? – спросила я.
– Тридцать три.
– Почему ты здесь? Насколько я знаю, ты преуспевал в Москве и Санкт-Петербурге.
– Верно. Три года я прожил в Москве, четыре в Питере, везде хотел заявить о себе, всюду оставить свой след. Но понимаешь, Лиза, в чем дело. В столицах много специалистов в области кураторства, большая конкуренция, ты сливаешься в общей массе, обезличиваешься. Здесь все иначе – ты на передовых, востребован, и твое имя звучит гораздо громче, чем в Москве или Питере. В какой-то момент я понял, что мне это важнее. Меня привели сюда семейные обстоятельства, и я решил остаться.
– Ты занимаешься чем-то еще?
– Что ты имеешь в виду?
– У тебя есть дополнительная работа, кроме музея?
– Почему ты спрашиваешь?
– Извини, но мне кажется странным вернуться в Краснодар после наших двух столиц и довольствоваться скромным заработком в музее. Ты не похож на человека, который удовлетворяется малым.
На губах Харитонова появилась загадочная полуулыбка, и взгляд, каким он на меня посмотрел, вызвал жар во всем моем теле.
– Неужели я настолько прозрачен?
– Значит, я права в своих догадках? – вместо ответа спросила я.