Нина Резун – Когда я встречу тебя вновь. Книга 1: Любить нельзя забыть (страница 69)
Он вышел из туалета с фартуком в руках. Лицо мокрое, волосы около лба тоже. Он поравнялся со мной, нахмурил брови.
– Сотри улыбку со своего лица, – сказал он и зашел в мастерскую.
О, я даже не заметила, как растянула губы в улыбке. Ах, дурацкие бабочки!
Я вернулась в мастерскую. Шандор стоял около раковины и вытирал лицо полотенцем, от своего фартука избавился, бросив его в корзину.
– Мы продолжим или…
– Нет, Лизавета! – резко сказал он. – Мы закончили. Совсем закончили. Больше заниматься не будем. Со мной во всяком случае.
Он прошел до стола, как будто хотел что-то на нем взять, но, подняв поочередно несколько маленьких горшочков и пиал, покрутил их в руке и вернул на место.
Я сняла с себя фартук и повесила его на свой стул.
– Почему мы не будем заниматься? – спросила я.
– Я не могу относиться к тебе объективно.
Я заметила злость на его лице. На кого он злится – на меня или на себя? Он отошел от стола и, продолжая что-то искать взглядом, замер посреди комнаты, сжимая руки в кулаки. Я подошла к нему очень близко.
– А кто сказал, что я жду объективности?
Шандор сосредоточил свой взгляд на мне и пуще нахмурил брови.
– Все также живешь иллюзиями?
– Разве это до сих пор иллюзии?
– Ты снова вообразила то, чего нет, – чуть наклонившись ко мне, сказал Шандор. – И путаешь два разных понятия.
– А может это ты запутался? – Я протянула к нему ладонь. – Сделай это еще раз, и ты поймешь, что со мной – не то же самое, что с ней.
Он не пошевелился, продолжая сжимать кулаки, и только его взгляд бегал от моих глаз к руке.
– Как ты не понимаешь, Лизавета, что это шаг в пропасть? Ты падаешь вниз и тянешь меня за собой. Мы обречены…
– Местоимение «мы» мне нравится больше. Я рада, что уже не одна на этом пути.
Это осознание окрылило меня и сделало смелее. Я забыла все обещания и шагнула вперед, уткнулась ему лбом в грудь и обняла его. Знакомый приятный аромат ментола взбудоражил кровь и меня бросило в жар.
Как же бьется его сердце! Какой он горячий! Он не худощавый, как мне всегда казалось. Под моими руками его спина, и она крепкая и широкая. Его учащенное дыхание обжигает мою макушку, он весь горит, и я жду, что он откликнется на мое объятие. Я повернула голову влево и прижалась к нему щекой. Его руки не поднялись ни на сантиметр, кулаки не разжались.
– Что? Какие знаки?
– Думал ли ты когда-нибудь, что твои неудачи с невестами, это знак… откуда-то свыше?
Он молчал, и я продолжила:
– Если бы твоя первая невеста не умерла или вторая не сбежала бы с другим парнем, то сейчас бы ты уже был женат, и если так не произошло, то это для чего-то было нужно. Кто-то руководит твоей судьбой и отодвигает от тебя брак.
Шандор хмыкнул. Думает, это мистика?
– Веришь в такое? – спросил он.
Я, продолжая его обнимать, отстранила от него голову и посмотрела ему в глаза.
– Иногда. Но согласись, что доля правды в этом есть. Ведь неудача с невестой, это не единичный случай в твоей жизни. Это произошло дважды. Для чего?
Шандор поднял глаза и посмотрел перед собой. Словно над чем-то размышлял.
– Может быть, для того, чтобы я поступил в университет.
– Если бы ты женился раньше, этого бы не случилось?
– Не знаю. Наверное, у меня бы появились дети, и мне нужно было бы думать, как их прокормить, а не учебой заниматься.
– Можно учиться и работать. Ты ведь работаешь сейчас.
Он снова посмотрел на меня, и, как будто только сейчас обнаружив, что я его обнимаю, взял меня за плечи и отстранил от себя.
– Лизавета, мы уже говорили об этом. У нас нет будущего… вместе. Ты красивая девушка, и я немного увлекся. Я мужчина и это естественно. Но это не любовь. Я не хочу обманывать тебя.
– Тогда что любовь? – высвобождаясь из его рук, спросила я.
– Я не готов тебе ответить. Если узнаю, скажу.
– Шандор, зачем ты меня обманываешь? – с надрывом сказала я. – Зачем мучаешь? Тебе совсем меня не жаль?
– Ты хочешь, чтобы я испытывал к тебе жалость?
Меня передернуло. Словно ударило током.
– Нет, конечно, нет.
Я села на стул. Сердце снова щемило. Я не верила, что им завладела только страсть. Прежде же не было такого. Почему она появилась сейчас?
Шандор подставил напротив меня другой стул и сел на него, облокотившись на колени, пальцы рук сцепил замком.
– Лизавета, давай расставим все точки над i. И больше не будем друг друга травмировать разговорами об этом. Ты удивительный друг, смелая и отзывчивая девушка. Ты не побоялась подружиться со мной, с цыганом, которого многие презирают. И я ценю это. Мы много времени проводим вместе, и вполне естественно, что меня стало влечь к тебе. Но я не люблю тебя. Я настолько запрограммировал себя против любви, что не могу открыться навстречу твоим чувствам. Ни к чему хорошему это не приведет. Моя семья ждет от меня брака на цыганке. Я не могу пойти против их воли. Так жили мои предки, такая же участь выпала мне. Ты обещала понять и принять наши традиции. Они таковы – я женюсь на Раде. Еще раз прошу – не питай напрасных иллюзий.
Он в который раз отвергал меня. Даже не смотря на возникшую в нем слабость, он отказывался пойти на поводу у своих желаний. Его семья ему дороже. Он не верит, что я способна сделать его счастливым. Без меня он сможет прожить, без них – нет. Да, это разумно. С ними он уже больше двадцати лет и привязан к ним сильнее, чем ко мне. А я лишь краткий миг. Его влечет ко мне, потому что он мужчина, но это ничего не значит. Точно также его может увлечь его жена, и тогда он обретет такое же счастье, какое выпало на долю его брата. И те знаки свыше, о которых я говорила, на самом деле ведут его не ко мне, а к ней, к Раде. Может судьба берегла его именно для нее? Да, наверное, это так.
Я заставила себя улыбнуться.
– Я вынуждена снова попросить у тебя прощение.
– За что? Ты не виновата. Это я внес хаос в твою душу.
– Да, наверное. Тебе тоже надо быть сдержаннее.
Мы изобразили некое подобие улыбки, но веселее не стало. Я поднялась и подошла к вешалке, на которой висела моя куртка.
– Я, пожалуй, пойду. Еще нужно столько дел перед Новым годом сделать. А тебе удачной дороги и счастливых праздников в кругу семьи.
– Конечно, спасибо, – поднимаясь на ноги, поблагодарил Шандор. – Что ты решила с занятиями? Будешь продолжать? Я могу тебе посоветовать другого мастера.
– Буду, но давай обсудим это в следующем году.
Я надела куртку, застегнула молнию, Шандор подал мне сумку и, бросив на него прощальный взгляд, я ушла.
Отец в этот день не работал. Я попросила его повесить подкову над входной дверью концами вверх, чтобы «счастье не выпало». Он поинтересовался, где я ее взяла, и я не стала скрывать, что это подарок Шандора. Маме об этом мы не сказали, и она решила, что эту подкову я сделала сама. Тем более что она видела меня за ее изготовлением несколько дней назад. Но она ее не рассматривала и не смогла заметить разницы между двумя разными изделиями. И слава богу.
Тридцать первого декабря мы ждали в гости тетю Марину, Марка и Ольгу. Это уже стало нашей традицией – встречать Новый год вместе с Савельевыми. Мама ворчала весь день, недовольная тем, что Марк будет не один, и злясь на подругу, что та до сих пор не отвадила эту девицу от своего сына. Будто ее все устраивает, и Ольга достойная замена ее любимой крестницы. Но это ведь вздор! Как может крашеная кукла с силиконовыми формами превосходить достоинствами натуральную красоту ее дорогой дочери?
И поэтому она особо тщательно продумывала мой образ. По мнению мамы, облегающее синее платье, высокий каблук, собранные в гладкий пучок волосы и открытая шея должны сразить Марка наповал. Да-да, шея обязательно открытая, чтобы была видна пульсирующая вена. Это особенно возбуждает мужчин. Не знаю, откуда она это взяла и каким образом проводила исследования, но я соглашалась со всем. Явный признак безразличия к происходящему.
По итогу моего преображения я не узнавала себя в зеркале. Чем не кукла? Мама хотела, чтобы я походила на Ольгу? Не мой образ. Хотелось распустить волосы, заплести косу, стереть яркий макияж. Но маме нравилось. Она не раз повторила, какая же я у нее красавица.
– Не родись красивой, а родись счастливой, – сказала я.
– Ерунда, это придумали дурнушки, чтобы найти оправдание своей непривлекательности. С такими данными нельзя быть несчастливой.
Старания мамы не пропали даром. Марк пожирал меня глазами, и даже не постеснялся присутствия своей подруги, расцеловывая в обе щеки, но как бы случайно попадая на мои губы. Я сделала вид, что не заметила его промахов, расточая улыбки и приветствия прибывшим гостьям.
Ольга мило всем улыбалась, обнажая свои безупречные белоснежные зубы, говорила торопливо, выдавая свое волнение, нервно одергивала узкое красное платье, которое при каждом шаге норовило оголить ее и без того открытые ноги, и из кожи вон лезла, чтобы понравиться моей маме. Она подарила ей сувенирного светящегося оленя, нахваливала ее блюда, спрашивала рецепты, восхищалась новогодним декором и даже зачитала стихи собственного сочинения. Поэзию мама не оценила, не преминув указать на банальную рифму и напыщенный слог, а за все остальное сдержанно поблагодарила.