Нина Резун – Когда я встречу тебя вновь. Книга 1: Любить нельзя забыть (страница 67)
Я думала, мы расстанемся у подъезда, но Шандор напомнил, что ведет меня до дверей квартиры.
Пока поднимались на пятый этаж (лифт сломался, шли пешком), обсудили спектакль. Шандор назвал его легким и незамысловатым, не ведущим к глубоким размышлениям и предрекал ему скорейшего угасания на афишах театра.
– Вот здесь я живу, – указывая на квартиру ближе к лестничной клетке, сказала я. – Спасибо, что проводил. И прости за… все.
– Ты меня прости.
Он стоял на одну ступеньку ниже и был почти со мною вровень.
– Шандор, мы ведь останемся друзьями, правда? Я не стану тебя ни к чему склонять, и будет все, как и раньше. Только, пожалуйста, не отворачивайся от меня.
Он напряженно смотрел на меня несколько секунд, но мне показалось, прошли минуты прежде, чем он ответил:
– Хорошо, – и, выдержав паузу, добавил: – Только не питай иллюзий.
Я чуть улыбнулась.
– Не буду. Спасибо.
Шандор чуть отступил, протянул руку к звонку и нажал его.
Мама открыла дверь, и в коридор вырвался аромат свежеиспеченной выпечки. Я вошла в дом, но мама не спешила отступить от порога, и поэтому заметила движение в подъезде. Она выглянула наружу и увидела Шандора, он поздоровался. Мама ответила надменным: «Здрасьте!», а потом, не успев закрыть входные двери, обронила:
– Ты же сказала, что пошла в театр с девочками.
Я захлопнула дверь.
– Мама! Это можно было не говорить в коридор?!
– Подумаешь, велика персона!
Я разулась, разделась и сразу в ванную комнату. Эмоций мне хватило с Шандором, и продолжать плодить их с мамой не хотелось. Вволю порыдав под душем, и, дождавшись, когда глаза придут в норму, я вышла из ванной.
– Что ж вы с Марком творите? – уже не впервые услышала я. – Связались непонятно с кем…Ну вот что он в ней нашел? Кукла, да и только. Ногти во, ресницы во! Того и гляди взлетит. Ты тоже хороша. Явилась, бог весть откуда, с цыганом! Как тебе по улице-то с ним не страшно ходить! Еще и в золоте. А как взглянул на меня! Не глаз, а огонь!
– Мама, я спать. Завтра у меня практика.
– Ну конечно. Зачем мать слушать? Ой нахлебаетесь вы оба с этими… И не говорите потом, что вас не предупреждали.
Я вошла в комнату и закрыла дверь. В последнее время стала действовать по папиному методу. Не вступала в конфликт. От слова «совсем».
Глава одиннадцатая
На следующий день я воспрянула духом и вернула себе былое радушие. Как и обещала Шандору. Если бы он и дальше видел мою кислую мину, то навряд ли бы мы могли продолжать наши отношения. Я напомнила себе, что впереди у нас больше семи месяцев, и лучше провести их в приятном дружеском общении, чем в сокрушении о несбыточных мечтах с моей стороны и испытывая чувство вины и сожаление со стороны Слободы. Он не оттолкнул меня от себя, и за это я была ему крайне благодарна.
У нас началась педагогическая практика, и мы с Шандором проходили ее в одной школе. Мне достались старшие классы, и это оказалось для меня тяжким испытанием. В этом возрасте мальчишки становились юными мужчинами и у них появлялись определенные потребности, и почему-то они решили использовать их на мне. Возможно, потому что я была молода, красива и привлекательна. Нашлись в каждом классе смельчаки, которые дерзили, заигрывали и делали мне пошлые комплименты. Однажды один из них пригласил меня в кино, при этом недвусмысленно намекнул, что только просмотром фильма наше свидание не ограничится. Мне стоило немалых усилий сохранять спокойствие и отвечать смельчакам достойно и сдержанно, не позволяя забывать, что я для них учительница и вести себя со мной они должны соответствующе моему статусу. Это было нелегко. А практика длилась четыре недели!
В течение этого месяца я зачитывала им школьный материал, а на следующем уроке со всей строгостью спрашивала домашнее задание. И даже ставила двойки тем, кто не подготовился. Я старалась быть беспристрастной и ко всем относилась одинаково. Никакие ухаживания и заискивания передо мной не влияли на мое оценивание их знаний, разве что немного веселили и скрашивали нелегкий труд учителя, но по окончании практики я сделала для себя вывод, что школа – это последнее место, куда пойду работать после окончания университета. Даже несмотря на то, что попасть в ее штат проще, чем, например, в музей. Работа с детьми требует особой выдержки и сдержанности, а я в себе подобных свойств не наблюдала. И хоть из возникающих с подростками ситуаций я выходила с достоинством, но терпеть такое постоянно не смогла бы. Но один месяц можно было и потерпеть.
У Шандора с седьмыми-восьмыми классами отношения сложились лучше, он смог расположить их к себе, хотя дети этой возрастной категории тоже заявляли себя как личность и могли показать на уроках свой характер. Но он нашел подход к каждому ученику и добился их внимания и послушания. Едва мы заходили по утрам в школу, как его ученики узнавали его и громко с ним здоровались. Было забавно слышать, как они называют его Юрием Георгиевичем, будто он взрослый степенный дядечка, а не молодой парень двадцати одного года. Но такого обращения требовала субординация, и мы вынуждены были ей подчиняться.
Все также по субботам я посещала курсы гончарного ремесла. Но с некоторых пор Шандор стал давать мне больше возможности работать самостоятельно. Уже дошли с ним до кувшина. Мой арсенал к этому времени пополнился несколькими мисками и тарелками, чашками и горшком. И горшок мы с мамой уже поэксплуатировали – приготовили в нем плов в духовке. И она призналась, что я занимаюсь полезным делом. Не мешало бы нам обзавестись еще вазой и кувшином. К чему я и стремилась.
В конце ноября Шандор уезжал на конференцию, которая проходила в Москве. В это же время отсутствовала Екатерина Сергеевна, и мне потребовалось собрать все свое мужество, чтобы не представлять их вместе, прогоняя из воспоминаний ее обнаженный вид и мокрые волосы.
Пока Шандор отсутствовал, Денис познакомил меня со своей Люсей, и мы посидели с ними в кафе. Рядом со здоровяком Кравченко она выглядела хрупкой Дюймовочкой, и с первого взгляда мне показалось, они совсем друг другу не подходят. Во мне говорила обида за несостоявшиеся отношения между Денисом и Юлей, и поэтому я оценивала Люсю ревностным взглядом. Но в процессе общения, я прониклась к ней симпатией и уважением. Девушка тепло отзывалась о своих родителях, о брате и сестре, обожала свою кошку и приходила в восторг от обычных вещей, на которые мы бы и не обратили внимание. Ее доброты хватило бы на десятерых человек, а милой наивности на целый детский сад. И не было ничего удивительного, что Люся выбрала профессию учительницы начальных классов, и сейчас училась на четвертом курсе педагогического института. У нее был потрясающий голос и заразительный смех, и когда она смеялась, невозможно было не улыбнуться в ответ. Она наполнила жизнь Дениса любовью и заботой, и под конец вечера, глядя на него, я перестала сожалеть, что у них с Юлей ничего не вышло. Она не сделала бы его более счастливым, чем он выглядел сейчас. И мне оставалось только порадоваться, что такая замечательная девушка встретилась на его пути и раны от неразделенной любви быстро затянулись.
К концу подходил декабрь, когда мы решили с отцом встретиться в кафе. В «Варенике». Зал был украшен к Новому году: на стенах фотографии с зимним пейзажем, под потолком нитки с новогодним дождиком, на подоконниках декорации из ваты и небольших скульптур Деда Мороза, оленей и снеговиков, а на входе небольшая елка, украшенная шарами и гирляндой. Приближался главный праздник всех жителей России, начиная от детей и заканчивая стариками, и каждый верил, что год будущий будет лучше года уходящего, что все мечты сбудутся, и придет счастье к тем, кто его ждет.
Отец скинул темно-серое пальто и остался в голубой рубашке и своей излюбленной кофте на пуговицах. Сколько ей уже лет? Мне кажется, я училась в начальной школе, когда ее купили, и с тех пор она его вечная спутница. Черные брюки, поддерживаемые ремнем, сидели на нем свободно, как если бы отец немного похудел.
Пока ждали заказ, отец поведал мне об одном из своих маленьких пациентов, которому сейчас посвящает много своего времени. У мальчика когда-то была пересадка костного мозга, а сейчас у него рецидив. Мать в отчаянии, думает, что это приговор, излечения нет и не будет. Она уже не молода, и мальчик ее единственный сын. И поэтому его жизнь ей дорога вдвойне. А, впрочем,… будь у нее двое детей, разве страдала бы она меньше? Мой отец делает все от него зависящее, но понимает, что не бог.
Слушая его, я сознавала свою глупость. Что такое моя безответная любовь на фоне настоящего горя, которое настигает матерей в стенах отцовского отделения? На карту поставлена жизнь ребенка. Вот где беда. А у меня просто неразделенная любовь. Невозможная любовь. Но от нее никто не умрет.
– Папа, ты такой сильный! – протянув руку к отцу, в сердцах сказала я. – Как мне научиться быть такой же?