Нина Резун – Когда я встречу тебя вновь. Книга 1: Любить нельзя забыть (страница 66)
– Что ты хочешь услышать?
– Правду.
Раздался второй звонок.
– Хорошо, слушай. Марк мне просто друг, и никогда не был женихом. А с Олей я познакомилась месяц назад на его дне рождения. Она его девушка. Что еще ты хочешь знать? Зачем я придумала весь этот фарс с женихом? Не знаю. Ты так переживал, чтобы я в тебя не влюбилась, и я не придумала ничего лучше, как успокоить тебя выдумкой о женихе. Во всем остальном я не лгала. Мы дружим с ним с детства, наши матери мечтают о нашем браке. Но это их мечты – не наши.
Я выпалила это на одном дыхании. Потом выдохнула и уже спокойнее спросила:
– Это что-то меняет?
Я смотрела ему прямо в глаза. Он насупился, тяжело дышал. Его взгляд достиг самого дна. Желудок свело в дурном предчувствии.
– Лучше бы я тогда уехал! – сказал он и, резко развернувшись, пошел в зал.
Мой платок остался в его руке.
Я вернулась в зал с третьим звонком. Шандор сидел на своем месте. Он протянул мне платок, сложенный ровным квадратом. Его лицо выглядело напряженным и насупленным. Не знаю, было ли у него намерение поговорить со мной, но в любом случае мы бы не успели это сделать, потому что свет в зале потух, и спектакль продолжился. Какое-то время я ощущала напряжение слева от себя, но потом погрузилась в действие на сцене и забылась.
Когда спектакль закончился, я снова вернулась в реальность. По выражению лица Шандора я поняла, что он тоже расслабился, но до гардероба мы шли молча. Здесь образовалась очередь, мы заняли свое место в конце.
– Мы можем поговорить? – не выдержала я.
– Давай сначала выберемся отсюда.
Пока мы ждали своей очереди, я заметила Марка с Ольгой. Он тоже увидел меня и вопросительно изогнул бровь. Я чуть заметно покачала головой, давая понять, что лучше им к нам не подходить. Марк понял и, скрыв меня от взора Ольги, последовал с ней в конец быстро разросшейся очереди.
Приняв одежду, мы отошли в сторону. Шандор предложил подержать мою сумку, пока я надевала пальто и завязывала пояс. Затем он быстро накинул свою серую куртку на синтепоне, и мы вышли на улицу.
Часы показывали десятый час. Мы сразу не обговорили, как будем добираться домой, и я не знала, как поднять эту тему. Нам было не по пути, и даже остановки находились в разных местах. Обе на удалении от театра. Я ждала, что Шандор первым обозначит наши дальнейшие действия, но он молчал.
– Проводишь меня на остановку? – поинтересовалась я, не дождавшись инициативы с его стороны.
– Конечно.
Накануне прошел дождь, и местами еще попадались лужи. Мы старались обходить их стороной. Помимо всего прочего дорога была в выбоинах, идти на каблуках по ней было нелегко. Шандор, заметив, как я обхожу ямы, предложил свое левое плечо. Я взяла его под руку.
– Поговорим? – спросила я.
– Говори.
Я растерялась, не зная, с чего начать. Я думала, он первым заговорит на волнующую его тему. А то, что было, о чем волноваться, в этом я не сомневалась. Иначе бы он не молчал.
– Извини, что придумала эту чушь с Марком. В этом не было никакого злого умысла, и, по сути, не может тебя чем-то обидеть. Но у меня такое чувство, что ты злишься на меня и жалеешь о чем-то, что совсем мне непонятно.
– Больше всего я не терплю в людях ложь.
– Это не ложь. Лишь некоторое преувеличение. Не так давно Марк действительно предлагал мне брак, но я отказала ему. Не думаю, что он был серьезен в своих намерениях.
– Ты любишь его?
– Люблю, но только как старого друга, как брата, как любого другого родственника. Я знаю его с самого рождения, мы вместе росли, вместе взрослели, вместе ходили на танцы. Наши мамы уверены, что мы прекрасная пара. Но… сердцу не прикажешь.
Мы обошли здание театра и на светофоре повернули налево. Пустынные ночные улицы вызывали у меня легкую тревогу. Машин на дорогах было немного, пешеходов и того меньше, и присутствие рядом Шандора внушало спокойствие. Несмотря на его рост, он не казался подготовленным ко встрече с дурной компанией в подворотне, но мне все равно было приятно осознавать, что он рядом и на него можно положиться.
Около минуты мы шли молча, а потом Шандор, словно собравшись с духом, сказал:
– Ты нарушила обещание.
Что-то кольнуло в груди. Теперь он знает все. И больше нет тайн. Но все же я предприняла попытку уйти от ответа, включив «дурочку»:
– Ты позволил взять тебя под руку.
– Ты знаешь, что я не об этом.
Я грустно усмехнулась.
– Это ничего не меняет. Я взрослая девочка и способна контролировать свои чувства. До сегодняшнего дня ты о них не подозревал.
– Подозревал, – вздохнул Шандор. – С того самого дня накануне твоего дня рождения. Тогда ты ясно выразила свое неравнодушие ко мне. Но все же я пришел к тебе на день рождения и выслушал всю твою чепуху, вместо того чтобы уехать и позволить тебе взрастить к себе неприязнь и отвращение. Я дал тебе надежду, и теперь ты взращиваешь ее… Напрасно…
Все мое нутро сосредоточилось в одной точке и больно заныло в горле. Я отвернула голову от Шандора, делая вид, что рассматриваю афиши, наклеенные на заборе. А на самом деле хлопала ресницами, пытаясь сдержать слезы. Он говорил ровно и спокойно, без злости и раздражения, но его слова ранили больнее, чем если бы он кричал.
– Это была не чепуха, – тихо выдавила я в свое оправдание. – Все, что я говорила, было правдой. Кроме… моих реальных чувств к Марку.
– Нам не быть вместе, Лизавета. Как бы ты не хотела, какими бы путями к этому не шла.
Хотелось бежать, бежать подальше от него. Единственным желанием было остаться одной и дать волю чувствам.
– Я совсем тебя не привлекаю… как женщина? – чужим голосом пропищала я, снова устремляя взгляд под ноги.
– Мое отношение к тебе не имеет никакого значения. Главное – что я обещал отцу. Ты знала это с самого начала. Поэтому… никаких надежд. Я не нарушу своего слова ни при каких обстоятельствах.
Предательские слезы невыносимо жгли глаза. Казалось, еще одно его слово, и мне их не удержать. Я активнее захлопала ресницами. Он не должен увидеть мою боль. Не здесь и не сейчас.
– Шандор, но ведь это ничего не меняет, правда? Мы останемся друзьями, так?
Я взглянула на него. Мне был виден только его профиль, но я заметила, что его брови нахмурены.
– Ты никогда не услышишь от меня ни слова о… – любви – хотела сказать я, но язык не повернулся произнести это слово. – Да, я с самого начала все знала. И обещала. Однако есть вещи, которые не подвластны разуму. Но не беспокойся, я не стану тебе докучать своими чувствами. Мне достаточно быть тебе лишь другом.
К нам подбежала бездомная собака, хромавшая на одну ногу, она лениво потявкала на нас, но, не увидев реакции, поковыляла дальше.
– Нам лучше прекратить отношения, – сказал Шандор, – я не хочу причинять тебе боль.
– По-твоему мне станет легче, если ты от меня отвернешься и перестанешь со мной общаться?
– Я все равно уеду, Лизавета.
– Я поняла. Я не претендую ни на что, кроме дружбы. Будь спокоен. Я не стану причиной раздора между тобой и твоим отцом.
Мы дошли до остановки. Я хотела расстаться с ним и дать волю эмоциям. Но Шандор собрался доставить меня до самых дверей дома. Теперь он знал причину дорожного происшествия, случившегося со мной летом, и не мог бросить меня в таком состоянии.
– Не надо, – закрыв глаза, взмолилась я, – не надо быть таким…заботливым. Оставь меня. Ты ведь именно этого хочешь.
– Нет, Лизавета, не сейчас. Кроме того, ночь на дворе. Контингент разный слоняется по улицам. Мне будет спокойнее, если провожу тебя.
Он встал напротив меня и взял за плечи.
– Посмотри на меня, – попросил он.
Я открыла глаза, и слезы брызнули из глаз. Прощай, тушь!
– Лизавета, ты красивая, яркая, потрясающая девушка. Ты нравишься парням – я это вижу. Ты еще встретишь того, кто станет тебе дороже меня. Я верю в это. И ты должна верить. Жизнь только начинается.
Такой близкий и такой далекий. Мы дошли до той стадии отношений, когда касания перестали быть для нас преградой. Но теперь и этого мне стало недостаточно. Хотелось любить и быть любимой. Только им!
Подошел автобус, мы сели в него. Кроме кондуктора в салоне находилось еще пару человек. Вполне приличный контингент. Я отвернулась к окну, не хотела ни видеть Шандора, ни слышать. К счастью, он тоже молчал. Видимо, догадался, что никакие слова сейчас не помогут.
Внутренне успокаивала себя. Возвращение заплаканной дочери домой с цыганом под руку – зрелище не для слабонервной матери. Я нашла в сумочке зеркальце и платок. Протерла под глазами и пощипала себя за щеки. Натянуто улыбнулась своему отражению. Как подправить взгляд? Почему в нем все печали мира?
– Зря ты поехал со мной. Домой доберешься к полуночи.
– За меня не переживай. Ты в норме?
– Да, все хорошо. Ты же знаешь, я быстро отхожу. Я все поняла. Взрослая девочка, справлюсь.
От остановки нам пришлось пройти еще достаточное расстояние. Шандор не преминул заметить, как осмотрительно поступил, не позволив мне ехать одной. По пути нам встретилось пару подвыпивших мужиков, и хоть они не обратили на нас внимания, неизвестно, чем бы это закончилось, окажись я одна.