Нина Пономарёва – Белые одежды для Надежды (страница 8)
– Я Вас отстраняю от работы? Завтра утром объяснительную мне на стол.
– Это почему отстраняете? Чем это я Вам не угодил?
– Вы в нетрезвом виде и не можете в состоянии алкогольного опьянения вести уроки.
– Почему это не могу? Могу!
– А Ваш внешний вид Вам нравится? Вы готовы в таком виде выйти перед детьми?
– Конечно, нравится! Орёл – он и есть орёл! А что Вас смущает?
– Я Вам не разрешаю проводить сегодня урок.
– Так это легко исправить! Я Вас сейчас убью и пойду спокойно на урок!
– Бегите, Надежда Васильевна, бегите! – кричал Иван Павлович, заслонив собой проход в дверь из препараторской, удерживал озверевшего Владимира. – Скорее бегите, я так долго не продержусь!
Надеясь закончить рабочий день без синяка под глазом, Надя бросилась наутёк, но английский замок в двери ей никак не подчинялся. Он, видимо, требовал спокойствия. А где его было взять?
– Скорее, я на последнем издыхании! Скорее, я уже не в силах его удерживать! – кричал Иван Павлович.
Далее последовал грохот, потому что Владимир Алексеевич вдавил Ивана Павловича в кабинет технологии из препараторской, и они вместе грохнулись об пол. Теперь Иван Павлович мужественно удерживал дебошира за подмоченные, форменные брюки и истошно кричал:
– Держу из последних сил, брюки мокрые, руки соскальзывают, замок поворачивайте направо, умоляю – быстрее!
Больше Надежда Васильевна ничего не слышала, так как справилась-таки с замком и выбежала в спасительный коридор. К этому времени военрук вообще раздумал куда-либо идти и мирно спал на полу в кабинете технологии, там, где упал.
Удивительно, но по коридору школы навстречу Надежде шёл Давид Иванович, выздоровевший и выписавшийся из больницы.
– Здравствуйте, моя спасительница, позвольте Вашу ручку!
Этот красавец, родившийся, наверное, в позапрошлом веке, но, тем не менее, настоящий красавец, действительно, – Давид, галантно поцеловал многократно ручки Нади и объявил:
– Спасительница, иного имени сегодня не подберу для Вас. А что касается определений, так это – пожалуйста: очаровательная, восхитительная, изумительная. Впрочем, Вы знаете, что я восхищён Вами и хронически Вас обожаю.
– Простите, не смогла Вас навестить в больнице, только гостинцы передавала, да учителей направляла.
– Спасибо, спасибо, более. чем достаточно. Хочу поблагодарить Вас, – тут Давид Иванович взял Надю за обе руки. – Вы спасли меня.
– Что Вы, каким же образом? – поинтересовалась Надя.
– Умирая, я цеплялся за жизнь. И в тот момент я почему-то решил, что именно Вы, молодая и красивая, полная жизни и здоровья, и являетесь олицетворением жизни. Я всё время представлял себе Вас и просил, чтобы Вы не уходили.
Вы брали меня за руку и долго не отпускали, губами, как маленькому, проверяли температуру на моём лбу. Гладили меня по голове, когда я метался в жару. Вы говорили мне, что всё пройдёт, говорили: тихо-тихо! Успокойся. Вы несколько дней были со мной в моём бреду, я Вас просил сесть на кровать или стульчик, а Вы парили рядом в воздухе. Вы не ушли, и я остался жить. Ещё раз – спасибо!
Надежда была тронута признанием этого возрастного красавца – интеллигента, выглядевшего как с обложки модного журнала.
– Насколько разными могут быть люди! – размышляла Надежда. – Оба педагоги, а полная противоположность.
– Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг», – разносилось с улицы. Это домашние эвакуировали на легковой машине военрука из кабинета технологии в родные пенаты.
– Вы его уволите, – рыдала жена Владимира Алексеевича, военрука и физрука, умная и красивая женщина, почему-то посвятившая себя пьянице. На что я буду растить детей, его же больше нигде держать на работе не будут!
– Нет, не уволю, – ответила Надя, – но строгий выговор – обеспечен. Объяснительную завтра, пожалуйста, утром на стол.
– Вы даёте! Он же Вас убить хотел! – удивился Иван Павлович.
А Вас никто не спрашивает, Вашим мнением пока никто не интересуется, – парировала жена военрука.
И чуть позже виновато проговорила:
– А на что я буду растить детей, не обижайтесь.
Дома у самого порога Тимофей озадачил Надю профориентационным вопросом:
– Мама, кем лучше мне стать – певцом или поэтом?
– А ты сам кем больше всего хочешь стать?
– Космонавтом, как Юрий Гагарин. Его сегодня по телевизору показывали.
– Все профессии и нужны, и хороши, но к ним надо готовиться. Ты хорошо готовился сегодня к будущей профессии?
– Хорошо, вот смотри! – Тимофей взял ручку скакалки как микрофон. – Листья жёлтые над городом кружатся…
Тут он пропел всю песню без запинки, забравшись на диван, как на сцену.
– Мама, откуда Тимоша знает все слова песни? Вы их разучили?
– Да нет, что ты! Нет, конечно! – удивилась бабушка Мария, – мы сегодня учили «Берёзу» Есенина.
Тимофей тут же прочитал «Берёзу», получил аплодисменты бурные и продолжительные, раскланялся, как будущий артист.
Старенькая бабушка Поля принесла свои записи, где её чётким подчерком на полном серьёзе записывались стихи Тимофея.
Некоторые четверостишия удивили Надю.
– Ну, надо же, – юное дарование! А как ты готовился, чтобы стать космонавтом?
– Смотрел телевизор про космонавта.
– Этого явно недостаточно.
– А что надо делать, чтобы подготовиться в космонавты?
– Зарядку, отжимание и многое другое. Давай попробуем отжиматься. Это, как раз, не было любимым занятием интеллектуального чада. Вместо отжимания он смог только полежать на животе.
– Космонавтом быть раздумал, пока не буду, разонравилось, – решил Тимофей.
С утра в школе царил переполох: зав производством школьной столовой в ужасе объявляла который раз и теперь уже абсолютно всем о том, что пропал ночью бак для мусора, а без него она не имеет право работать – Сан.станция накажет. Роман Романович был в очередном запое, Валентина Михайловна управляла, соответственно, как всегда в данной ситуации, из дома. Надежде Васильевне пришлось принимать меры. Без всякого сомнения она набрала телефон милиции, но секретарь Валентина Степановна прервала звонок:
– Что это Вы, зачем звоните в милицию?
– Как это зачем? Пусть ищут бак! Это, ведь, не иголка, он где-то поблизости!
– Конечно, поблизости: он у Романа Романовича в саду. Это знает вся школа, все знают, кроме Вас. Он вечером сам за ним приезжал на машине с краном. У меня окна на школу, я сама видела.
Надежда не знала, что и думать, а тем более – говорить. Как это можно? Главный учитель школы – вор. Более того, ворует сам у себя, у своей школы. Конечно, Надя не раз замечала странности и нестыковки. Например, за фотографирование мероприятий директор оплатил своему другу – фотографу астрономическую сумму. Машину стульев под руководством Нади разгрузили в учительскую вечером, а на утро их уже не было. Куда девался подарок шефов? Никто не знал. Знали только, что – по распоряжению директора. (Как и машины с импортными стройматериалами, бытовой техникой и многим другим). Надежда не погружалась в хозяйственные вопросы, но в отсутствие директора расписывалась по просьбе завхоза. В тот момент Надежда Васильевна даже и не предполагала о масштабах воровства, которое царило в совместной работе школы и шефствующего предприятия. Впоследствии было установлено, что ежедневно много лет около пятидесяти старшеклассников работали на шефствующем предприятии по два, три часа под руководством педагогов по разгрузке стройматериалов. Потом деньги выписывались на учащихся, имеющих паспорт. Около кассы деньги отдавались директору школы, и он их прятал в карман. Все были уверены, что на нужды школы, но оказалось, что далеко нет. Было следствие, суд. Из всей организованной группы всё взял на себя председатель профкома шефов. Но всем стало понятно – кто воры. Роман Романович как участник войны усидел в своём кресле, но, всё же, говорят, снял огромную сумму денег с книжки в Сбербанке в момент следствия.
В моду вошли шестилетки: старшую группу детского сада из микрорайона школы перевели в начальную школу. Роман Романович запретил завучам посещать класс шестилеток под предлогом, что его курирует представитель местного педагогического ВУЗа. Она же готовит диссертацию по материалам работы класса шестилеток. Научный руководитель и педагог, Людмила Семёновна, были, казалось, в контакте. Особых причин для волнения не было. Однако по школе поползли слухи, что Людмила Семёновна, новенькая учительница русского языка и литературы, – любовница директора. Надя в это не верила, потому что Роман Романович был ровесником её отца, и она считала его очень пожилым человеком. Кроме того, Надя была вообще не в восторге от нового педагога. Для Надежды, преданной делу, достаточно было одной беседы с Людмилой Семёновной:
– Зачем вы соглашаетесь на экспериментальный класс шестилеток, не являясь специалистом начальной школы?
– Мне нужно купить стенку и другую дорогостоящую мебель, а там хорошая оплата.
Надежда Васильевна не отступала. Она отправила Людмилу Семёновну на курсы по подготовке педагогов классов шестилеток в область.
Но когда приехала туда на свой семинар, слушательницу курсов Людмилу Семёновну там не обнаружила. Из положенных полутора месяцев Людмила Семёновна, как выяснила Надежда, отучилась только неделю. Остальное время она отдыхала дома, не являясь на работу. На вопрос Надежды Васильевны – почему она так поступила -учительница ответила: