Нина Пономарёва – Белые одежды для Надежды (страница 10)

Подъехали чёрные Волги. Первый секретарь горкома партии должен возглавлять торжественное шествие. Только не в голову колонны он отправился, а к колоннам своего родного завода, где много лет проработал директором. Более того, к первому подошёл к Александру: подал ему руку, приобнял, тепло поздоровался. Надежде Васильевне поцеловал ручку. Надя, конечно, была польщена таким вниманием, но и одновременно удивлена. А вот кто уж точно был поражён, так это начальник школьного отдела райкома и все остальные, кто давал выговор.

Надежда увидела не только их замешательство, но и страх. Нехорошее, мстительное чувство шевельнулось в её душе. Она решила довершить удар: взяла под руку жену первого секретаря, и пока мужья общаются осыпала её комплиментами. Результат был предсказуем – шок усилился у подателей выговора и достиг максимальных значений.

– Так им всем и надо, – сказала про себя Надя.

– Это ты о чём? – удивился Александр.

– Подателей выговора чуть не парализовало.

– Да что ты? – засмеялся муж, – а я их и не заметил.

– Ну, и правильно сделал, что на них смотреть! Кто они все такие?

Надя словно накаркала. Скоро её обидчики, действительно, стали никто. Перестройка уже стучала в двери.

Дома довольная Надя спросила у мужа:

– Почему ваш бывший директор подошёл именно к тебе?

– Ну как это почему? Вместе работали, да, кроме того, ты обратила внимание, что внешне мы с ним похожи?

– Да, пожалуй, есть сходство.

– Да не то слово. Я когда, бывало, иду через проходную, мне охрана говорит, что они знают, что я не директор, потому что директор уже проехал. А я шучу с ними и говорю, что я снова вернулся, их работу проверяю. А женщинам ничего объяснить было невозможно. Каждый день они облепляют меня и просят всё, что им нужно: квартиру, ребёнка в садик устроить, материальную помощь. Я всех приглашаю в кабинет и обещаю всем помочь. Мне же надо дойти до своего цеха. Они потом приходят к директору в кабинет и уверяют, что он их пригласил и всё обещал.

Когда директор приходил в цех, первым делом шёл ко мне:

– Опять наприглашал, опять наобещал? – довольно улыбался муж.

А сам смеётся, видит, как мы похожи. Хороший мужик, работать было с ним – одно удовольствие.

Надя была довольна этой ситуацией. Везде, даже в партии, есть хорошие люди.

– Хорошо, что я надела белый костюм. Он мне идёт, – довольно подумала Надежда. – Конечно, надо было соответствовать, а белые одежды – есть белые одежды. Это всегда прекрасно.

Глава 3. Ветеранский пожар.

Из школы, которую Надежда закончила, где стала учителем и завучем, где её любили педагоги, дети, родители, пришлось уйти. Надя, конечно, переживала, потому что сама очень привыкала к людям, любила своё дело, которому так честно и от всей души служила. Но нет худо без добра. Это было ближе к дому, отсутствовал груз проблем, субъективных, не связанных с профессией.

В новой школе Надежду Васильевну встретила секретарь Нина Маркеловна:

– Надя, здравствуй! Вот кого я рада видеть! Будешь работать у нас?

– Да, няня, буду, если ты не против.

– Я-то не против! А как Дарья Дмитриевна?

– И я не против, – проговорила Дарья Дмитриевна, директор школы, выступая из своего кабинета в секретарскую, – конечно, не против: молодые кадры нам нужны, проходите!

Дарья Дмитриевна была депутатом Городского совета, о чём свидетельствовал яркий, депутатский, форменный значок на груди. Красивая, высокая причёска, дорогой, строгий костюм, белоснежная блузка – всё было ей к лицу, и она это хорошо знала. Всем своим видом она как будто бы говорила:

– Такая уж я уродилась ладная и красивая, удачливая во всём. Что же тут поделаешь?

– Что это Вы мою секретаршу называете няней? – подняла брови Дарья Дмитриевна.

– Она нянчила меня в детстве. Была такая худенькая, маленькая. Как она меня такую толстушку на руках носила? Не представляю! Просто, моя няня – чудесная и замечательная!

– Согласна, мы все в коллективе об этом знаем, только вот о Вас недавно слышала противоположное. Представьте, анонимный звонок: говорят – не берите, ужасный человек, отвратительный работник. А я вот возьму назло. Не люблю анонимов! Они все подлецы! Как думаете, брать Вас на работу?

– Ваша воля, всегда лучше во всём убедиться самому.

– Вот именно! Нашлись указчики! А мне нравится, что Вы никого ни в чём не обвиняете и не оправдываетесь.

– Зачем? Это бесполезно.

Приказ о Вашем принятии на работу уже готов, Маркеловна отпечатала. А подпишу его я сейчас! Вот, готово. Поздравляю, коллега! Вы приняты воспитателем в группу продлённого дня в третий класс.

– Спасибо! Постараюсь оправдать доверие.

С должности завуча Надя попала на должность воспитателя. И это была большая удача. Надежда радовалась и этому. Трудоустроиться было очень непросто: вакансий не было, да и характеристику, удар в спину, не преминули дать. В этом сомневаться не приходилось.

Дома всё шло своим чередом. Бабушки учили, развивали, воспитывали целый день единственного и неповторимого воспитанника Тимофея. Программа занятий на каждый день утверждалась и обсуждалась с наставниками Надеждой неукоснительно. Но сегодня были сделаны некоторые отступления: опять умер генеральный секретарь Коммунистической партии товарищ Черненко, как и предсказывал Тимофей.

Малыш опять стоял в траурном почётном карауле в своём полном, детском, солдатском обмундировании.

– Мама, дедушка опять умер! Можно я ещё постою в почётном карауле?

– Конечно, ты молодец! Но можно и передохнуть, перекусить. Караулу полагается смена на обеденный перерыв.

– Да, конечно, но бабушки не подойдут для караула.

– Почему это? – ревниво поинтересовалась старшая бабушка.

– Ну как это почему? У вас нет ни фуражек, ни ремней, ни автоматов. Как вы будете стоять в карауле? – изумился Тимофей.

– Наверное, дедушка Черненко не обидится, если ты немного побудешь с мамой. Ты итак долго стоял в карауле. Как ты думаешь?

– Да, не обидится, – снял фуражку, ремень Тимофей. – Да, ещё в следующий раз настоюсь, следующий дедушка из телевизора тоже скоро умрёт.

Теперь Тимофей вместо почётного караула с удовольствием уплетал блинчики с пылу и жару, которые подавала молодая бабушка.

– Вот, поминай дедушку! Человек, ведь, был всё-таки.

– Ну, это ты, мне кажется, загнул! С чего ты взял, что следующий дедушка тоже скоро умрёт? – спросила Надя, тоже поминая блинчиками умершего генсека.

– Я ни с чего не взял. Просто я так думаю, – философски спокойно и основательно ответил Тимофей. Как оказалось впоследствии, устами младенца глаголила истина.

Школа, где теперь работала Надя, находилась в рабочем районе, на окраине города. Но дети были так же чисты и прекрасны, как утренняя роса в сосновом бору. Надя быстро влюбилась в людей, а в детей – тем более. Казалось, что они знали друг друга всегда.

Опять в природе царствовал сентябрь. Куда-то летели по прозрачному воздуху какие-то тонкие паутинки, порхая и исчезая. О чём-то думали последние осенние цветы, направляя свои красивые лица к солнцу. Они все почему-то в основном были жёлтые, оранжевые или вишнёвые, точно такие же, как и сама осень. Белые облака не уступали пока место тёмно-синим, серым дождевым тучкам. Вездесущий ветер резвился и шалил. Ему нравилось любое время года.

Старый город, где теперь работала Надежда, когда-то был центром: довоенная архитектура отличилась от современной. Здесь веяло какой-то стариной, основательностью и покоем.

Здание начальной школы было отдельным. Третий класс учился на первом этаже. Надежда Васильевна приходила ровно к двенадцати часам, к окончанию четвёртого урока. Когда она подходила к школе, её третьеклассники высыпали на школьное, огромное крылечко, окружали её, брали в тесное кольцо, стремясь каждый ухватиться за любимую учительницу, где кому достанется. Самому маленькому ростиком Вите всегда места не хватало, тогда он шёл немного впереди Надежды Васильевны, слегка касаясь рукой подла её юбки. Больше места не было.

– Это что-то уникальное! За все десятилетия моей педагогической практики я это вижу впервые: моментально влюбить в себя всех детей. Только пришла, ещё сентябрь не закончился, а уж – любимица, – проговорила Нина Прокофьевна, старенькая учительница с огромным, роскошным, белоснежным, кружевным воротником.

– Да ничего тут нет особенного! Подумаешь! – возразила ей молодая, одетая по последней моде учительница, – задавака она просто – и всё тут. Чего вырядилась во всё белое?

– А это её цвет. Разве ты не видишь?

– Нет! Представьте, не вижу!

– Так это и не удивительно, – пойдём, сейчас звонок будет.

Как и везде люди были и в этой школе разные, но не признать хорошую работу Надежды Васильевны – было просто невозможно. На следующий учебный год Надежда Васильевна была переведена учителем русского языка и литературы вместе с тем классом, где она была воспитателем.

Надя радовалась: урок – самое прекрасное, что может быть в этом мире.

Надежда любила и умела работать. В пятом классе она с опережением всегда вводила не по одному понятию литературоведческого характера, а значительно больше. Это было и оправдано, и проверено практикой.

Дарья Дмитриевна сама была по образованию учителем русского языка и литературы. К концу первой четверти она решила посмотреть, как работает новая учительница, как подготовлены дети. На уроке пятиклассники находили в тексте не только определение, что было положено по программе, но и сравнение, олицетворение, звукопись. Дети определяли тему, идею произведения, завязку, развитие действия, развязку.